Анатолий Казаков. «Бомбят Донбасс». Рассказ
20.03.2022![](https://klauzura.ru/wp-content/uploads/2022/03/regnum_picture_1476263117501558_normal-350x250.jpg)
Люблю Донбасс, хоть не был там ни разу, но там жил мой друг Василий Родин.
Родин! Родина! По — настоящему патриотическая фамилия у моего друга была, да постой брат, почему же была, есть она в его детях, внуках. Работали мы с Василием в огромном радиаторном цеху. Поначалу я работал на сдельщине сварщиком, но потом простудил почки, и так как здоровье сильно дало сбой, стал работать дворником при нашем родном заводе отопительного оборудования. Поглядел начальник цеха Александр Дмитриевич Васяев на меня, да снова в цех сварщиком работать позвал, сказал так:
— Ты на сдельщине не сможешь, а в ремонтной бригаде можно тебя пристроить, там легче.
В ремонтниках работало человек пятьдесят, а то и больше, и среди них был Василий, там и познакомились. Он тут же пригласил меня в заводскую общагу, их секция была двухкомнатной, большую занимал Василий с женою Наташей. Были у нах детишки детсадовского возраста мальчик и девочка. Наталья работала продавцом в магазине. Мы только привели детей из детского сада, и Василий взяв в руки только что положенную палку колбасы женою на стол, жадно ест эту колбасу, и совсем скоро пол палки уже нет. Наташа улыбаясь говорит:
— Вася! Ну чего ты? Сейчас хоть макарон отварю, колбаски поджарим, вкуснее же будет.
Василий был словно былинный русский богатырь из сказок, вес наверно за сто двадцать. Приехал в Братск из Донбасса, и вот теперь поев колбасы, и виновато посмотрев на жену, рассказывал мне:
— Я там дома в Донбассе мастером спорта был по борьбе, награды имел, помню как очередную победу одержу, наша сборная команда меня на руках от радости несут, а я же тяжёлый весом, а они всё равно несут, хоть и тяжело им, вижу же аж руки у некоторых трясутся, говорю, устали же, опускайте, хватит, нет, всё равно несут долго. Тренировал детей, всё было хорошо. Иду однажды вечером, двое к девушке пристают, даже раздевать начали, а она бедная кричит, очень напугана, ну и дал им, а они дети высоких начальников, хотя какие дети, старшеклассники, здоровые словом, а в голове только дурость. Говорю им спокойно, оставьте девушку, и идите с миром, нет попёрли на меня, ну говорю же дураки. Шум подняли большой их высокопоставленные родители. Словом уехал в Братск, Наталью встретил, общагу быстро дали, тут уютно как в квартире, хорошо наш завод дома строит.
Время было такое, Горбачёв боролся с алкоголем, сколько людей погибло от отравлений из – за этого, водка была по талонам. Послали в колхоз, а где бутылочку с собой взять? Пошёл в магазин, купил тройного одеколона, качественным он был тогда. Сидим вечером после копки картошки. Василию Наташа сварила большущий кусок говядины, и когда Родин хлебнул одеколона, налитого в стакан, то из его глаз покатились слёзы, и казались они мне белыми, белыми, большими, большими. Василий же победно крякнув сказал:
— Ну за не имением лучшего сгодиться.
Я же ему возмущённо отвечаю:
— Ничё себе, это по нашим временам хорошая выпивка, одеколон быстро разбирают в магазинах, не успевают привозить, повезло, что успел взять.
Василий ест говядину, и говорит:
— Толик! Молодец! А то бы на сухую пришлось говядину исть, давай смелее откусывай, видишь же одно мясо, ух Наташа молодец, постаралась.
Все брали в колхоз по бутылочке, да не по одной. Кругом, окрест, неповторимо, Божественная, восхищающая взгляд, чудная сибирская природа. Бескрайние поля с урожаем, картошки, моркови, турнепса. И в первый день пребывания в колхозе почти все попросту выпивали. Допив одеколон, идём с Василием по палаточному лагерю, все радостно общаются друг с другом, радиаторный цех был как одна семья, и это не преувеличение, так оно и было. Семьсот с лишним человек только в одном нашем цеху работало, каких только национальностей не было, жили дружно, и теперь спустя много лет, совершенно отчётливо твержу, как в сказке жили. И вот уже пятеро наших мужиков навалились на Василия, пытаясь его побороть, через короткое время схватки, сильно вспотевшие мужики, тяжело дышат в сторонке. Вася же как будто и не боролся ни с кем, лишь улыбается, и жадно курит одну сигарету за другой. А чего не курить, зарплата пятьсот рублей с лишним, колбаса в магазине два рубля двадцать копеек за кило, дальше, сколько что стоит и смысла нет писать.
В деревне по сибирским меркам неподалёку от Братска у Натальи жили родственники, и отправила жена Василия в деревню, а друг мой меня взял с собою, был тогда я ещё молод, неженатый, и недавно вернувшийся из армии. Деревня как деревня с лавочкой возле забора, бревенчатый дом в три окна, в дому железные кровати с толстыми перинами, большими подушками, классический вариант. Бабушка отварила картошки, нарезала солёного сала, угостила самогоночкой, но была она слабенькой. Когда поехали обратно, нагрузили Василию в дорогу большой рюкзак картошки на семена. Недавно Василий купил себе участок земли в кооперативе «Клубничка», вот и потребовались семена.
Денег на участок занял Василию я, куда мне молодому было девать деньги, платили на заводе думаю на тот момент одни из самых больших зарплат в стране, а через месяц он мне всё вернул. В кооперативе этом у многих стояли новенькие на тот момент дома. Но участки даже с одной сарайкой были недешёвыми, Вася купил за пятьсот рублей. И вот мы уже садим привезённые из деревни семена картошки. Тогда сельское хозяйство нашей воистину необъятной страны, отлично работало. Примечательно, что у нас в Иркутской области вырастили свой сорт картошки «Тулунская», вырастала она крупная, и была очень вкусной. Посадили с Василием картошку, а он уж спроворил шашлык, во время готовки всё брызгал на мясо сухое вино, вкусно готовил Вася. Чудно было наблюдать, как эдакий детина, так щепетильно относился к рыбалке, брал только тонкую леску, и аккуратно привязывал мармышки, не раз говорил ему:
— Вася! Леска тонкая, окунь чуть покрупнее клюнет, и оборвёт.
Василий всегда улыбаясь отвечал:
— Понимаешь Толик! Да тонкая леска согласен, и обрывает часто, но у меня лучше клюёт, и я приспособился ловить так, тут главное не рвать, а медленно тянуть.
И вот сидим мы на заливе, и действительно у Васи лучше клюёт, но я всё же говорю ему:
— Смотри сколько ты уже мармышек в пасти окуней оставил.
Родин степенно отвечал:
— Ты же Толик видел, я пять зимних удочек снарядил, две оборвало, три ещё в запасе, а окуньки – то вот они, ух Наташа нажарит.
Возле Васиной лунки шевелилось штук двадцать небольших окуней, и Василий улыбаясь, любовался ими. Раз пошли с другом на охоту, и на дороге увидели двух глухарей, совсем рядом от нас. Вася выстрелил два раза, и не попав ни в одного, улыбнувшись сказал:
— Хорошо что не попал, пусть живут, видишь какие красивые птицы. Нам на заводе платят хорошо, не голодные мы, пойдём по пустым бутылкам постреляем.
В то время квартиры давали заводчанам довольно быстро, вот и Василий получил трёхкомнатную квартиру на десятом этаже. Сидим в новенькой квартире, Наташа жарит рыбу треску, едим, вкусно. К тому времени я уже женился на моей Ирине. Вдруг Василий говорит:
— Я знаешь какую сушку белья придумал.
Десятый этаж, Вася открывает люк, и вот мы на крыше, и бельё семьи Родиных обдуваемое ветром сохнет на верёвке.
— Я Толик подумал, там на крыше быстрее сохнуть будет, и вправду, только вывешу, и быстро, быстро бельё уж сухое.
Потом наступили девяностые годы, завод наш любимый, и до боли родной стал чахнуть. Василий ушёл на другое место работы, словом разбросала жизнь. Шли годы у Василия появились внуки, но он болел сахарным диабетом в тяжёлой форме. Наталья Васина продавала хлеб, покупаю, а она мне говорит:
— Всё Толик, Вася умер.
Вот такая наша жизнь. Тяжело было все эти восемь лет смотреть Василию телевизор, бомбили его родной Донбасс, и он матерился. Сейчас когда наши воины воюют с фашистами на Украине, я написал стихотворение, не мог не написать, и пусть оно с литературной точки зрения недоработанное, но от души:
Мой друг Василий из Донбасса родом
Работали мы на заводе с ним.
И много лет в Сибири с небосводом.
Он разговор ведёт, его он побратим.
Работал цех наш радиаторный на славу.
И люди добрые со всей страны вокруг.
Трудом своим мы возвеличили Державу.
Здесь каждый был товарищ нам и друг.
По осени в колхозах мы трудились.
И ложку с чашкой я забыл с собою взять.
С тарелки Васиной, мы супа подкрепились.
Нам на двоих Василий просит дать.
Здоровый богатырь мой дорогой Василий.
Едим второе с чашки и молчим.
А стол колхозный полон изобилий.
После обеда мы в тенёчке посидим.
Детишки малые растут, жена Наташа.
Года бегут, уж внуки есть у них.
Бомбят Донбасс, стреляют в души наши?
Кричит Василий: — Вот бы их самих.
Они же нелюди, старушек убивают.
Нацистам только наши перекроют дых.
В подвалах там детишек укрывают.
И стёкла выбиты в домах пустых.
А летом стало Васе плохо.
От сахарного диабета он ушёл.
Но до последнего, сердешный вдоха.
Мечтал, конец фашистам, чтоб произошёл.
Спит друг в Сибири на погосте.
Пусть сбудется его мечта.
Солдаты наши вы нацистов сбросьте.
И пусть сгорит вся эта сволота.
Пусть будет мир на Украине.
Народам нашим праведно пожить.
Войны не будет и в помине.
Вестями долгожданными всех осветить.
В нынешнее время с фашизмом борется только наша милая сердцу Отчизна, наш многонациональный народ, и это говорит не о многом, это обо всём говорит…
Анатолий Казаков
Фото с сайта REGNUM
НАПИСАТЬ КОММЕНТАРИЙ