«Возле хорошего всегда вертится плохое»

Сергей Жемайтис «Легенда дельфинов о людях»

Лето в средней полосе России уже давно не было похоже само на себя — то палила всё и вся неистовая африканская жара, то лили беспрерывные нудные осенние дожди. Мудрая природа терпеливо сносила это, словно ожидая, что же будет дальше.

Студент третьего года основного обучения в бакалавриате духовной семинарии Иван Наумов приехал на летние каникулы к своим близким родственникам в село Заберёзье N-ской области. Он шёл по неширокой тропинке от шоссе вдоль бывшего колхозного поля, ныне заросшего буйным разнотравьем да низкорослым кустарником, раскрыв над головой зонтик и ловко обходя большие лужи.

Вдали виднелся старый, заброшенный храм. «Ещё не реставрировали… А ведь собирались»,— задумался Иван, глядя на безкупольное строение с серыми обветшалыми стенами.

За мыслями он не заметил, как подошёл к знакомому дому. Отец семейства, его родной по матери дядя, был на работе, а тётя и двоюродные брат с сестрёнкой встретили племянника радушно — давно не виделись. Он знал, что они являлись одними из инициаторов реставрации церкви и открытия прихода, и потому, после всех приветствий и обычных в таком случае вопросов, поинтересовался ходом богоугодных дел.

— Ох, Ваня, как тебе сказать? Ничего не выходит. Священник соседнего села, где действующий храм, против, так как считает, что наши сельчане не будут к нему ходить. Что делать? Может посоветуешь?

— А администрация района?

— Обращались… Но они не стали этим вопросом заниматься. Наверное, не хотят проблем с церковью. А если обратиться в Епархию?

— Вначале следует к благочинному по району. Начните с него, ибо епархия отошлёт всё равно вниз по инстанции.

— Да он и отговорил! Зачем ему лишние хлопоты?

— А другие священники?

— Пробовали поговорить с настоятелем храма из поодаль расположенного села — то же самое. Уж очень малонаселённые деревни ныне…

«Что же это? — задумался Иван.— Чем больше приходов, тем лучше для распространения веры. А тут… деньги на первом месте. И не у одного священнослужителя…»

***

«Стало быть, оно так, раз оно не этак»

Борис Васильев «Не стреляйте белых лебедей»

Каникулы в ежедневных трудах на приусадебном участке и в походах по грибы и ягоды пролетели быстро. Однако упорные мысли о недействующей церкви не покидали семинариста, и по возвращении в город он тут же обратился с подробным рассказом к духовнику, сразу высказав ему своё решительное осуждение священников в данном деле о восстановлении храма, обвинив их в прямом своекорыстии.

Отец Димитрий внимательно выслушал Ивана.

— Сын мой, это важный разговор, но не должно торопиться,— промолвил он и предложил пройти в алтарь семинарской церкви.— Думаю, нам необходимо вместе помолиться, полагаясь на благость Божью, на беспредельную Его милость к нам.

В церкви в тот час было безлюдно. Из алтаря внимательно и  взыскующе глядел лик Христа. К Нему и устремили свои взоры и молитвы оба стоящих на коленях человека.

Они молились по определённому канону. А отец Димитрий, кроме того, искал нужные ответы на свои, приходящие на ум мысли и вопросы, связанные с беседой, и варианты шагов, долженствующих последовать при том или ином повороте предстоящего разговора.

   После чего они вернулись в кабинет духовника для продолжения беседы.

— Сын мой, я не буду поучать тебя,— сказал Димитрий, удобно усаживаясь на мягком диване. Иван сел на стул напротив него.

— Слушаю, отец,— покорно проговорил семинарист.

   — Но то, что ты разрешаешь себе произносить в своих пламенных речах — я не хочу сказать по молодости, а, скорее, из-за повышенной эмоциональности,— прискорбно. Ты вполне умный, положительный парень. И я не намерен скрывать: церковь заинтересована, чтобы такие люди были в её рядах. Ложные убеждения твои, излишняя самоуверенность и где-то, пожалуй, радикализм больше юношеского характера. А ты — будущий священник и обязан повзрослеть. Поэтому у тебя сейчас единственный добровольный выбор — или окончательное и недвусмысленное отречение от ошибочных взглядов и безропотное служение в истинной вере, или, если продолжишь упрямо стоять на них, немедленное изгнание из церкви и предание анафеме, другого варианта нет, всё иное невозможно.

— Я понял, отец. Но как быть с храмом?

— Опомнись, сын мой! — насмешливо вскрикнул Димитрий.— Опять ты за своё! Не суйся в сиё дело, без тебя разберутся. Ты должен учиться и стать служителем.

— Простите меня, отец, но зачем Богу  столь несовершенные священники, одновременно делающие и добро, и зло, живущие в пороке, в нарушении заповедей Любви?

Димитрий слушал, не перебивая, однако склонив голову, брови его сошлись на переносице в грозную складку. А Иван продолжал:

— Почему в наших церквях одни старушки? Я читаю в соцсетях, что  из Церкви  всё больше и больше уходит молодых  и  активных людей,  разочаровавшихся  в  современном  её состоянии, в её авторитарной атмосфере, бюрократизме, которая из души и дома молитвы превращается в хозяйственную  корпорацию, равнодушную к положению с верой у прихожан.

Димитрий хотел что-то сказать, но Иван вдруг добавил:

— А что вы скажете, отец, о таком явлении. Девушку-подростка шантажом заставил сожительствовать с собой помощник священника,  а она затем перешла в руки прелюбодея—настоятеля храма!

— Ну вот, с три короба наговорил! — воскликнул духовник.

В это время зазвонил колокол ближней церкви. И Ивану захотелось с его звуками улететь в высокую беспредельность, где нет никакого негатива… Но через несколько мгновений он был возвращён в повседневную реальность отцом Димитрием.

   — Ох, молодой человек,— сурово и холодно промолвил тот, проигнорировав последнее, сказанное Иваном.— С подобными мыслями, а тем более со словами, не сносить тебе головы ни в епархии, ни в приходе, куда распределят, ни в миру, если исторгнут из Церкви. И твоё неблагоразумие непременно вызовет отрицательные последствия, ты ответишь за него и ещё не раз вернёшься в памяти к этой беседе.

— Я правильно услышал, отец Димитрий, что мне, семинаристу следует только учиться?

— Да, верно! Смири неуёмную гордыню и учись, сын мой!

***

«Плохо, когда нет дороги,

но ещё хуже, когда тысяча тропинок,

и все они ведут неизвестно куда»

Дмитрий Биленкин

«Исключение из правил»

Оставшись наедине, Иван отдёрнул штору и открыл окно своей комнаты. Лучи солнца проникли в неё и нежно осветили всё. А вовне раскинулся дышащий невозмутимым спокойствием и приятной свежестью ухоженный парк. И даже гул автомобилей и шум кипящей городской жизни за его оградой не могли нарушить безмятежную идиллию данного места уединения и отдыха.

Глядя в окно, Иван погрузился в размышления. Поначалу у него было настойчивое желание уйти из семинарии. Однако сейчас, после нынешнего разговора с духовником, он знал, что это явилось бы равнозначным отлучению от церкви. Как сиё потом отразится на нём? Да, и кроме того, ведь поступая учиться, он хотел стать доверенным пастырем для многих душ, скитающихся в жизни без духовного компаса. И теперь, уйдя с такого пути, он уподобится нерадивому пастуху, бросившему порученное ему стадо на произвол судьбы.

А с другой стороны, служить под руководством священников, подобных противящимся восстановлению храма из своих корыстных соображений, или затем, став самостоятельным иереем, вступить с таковыми в непримиримую борьбу и вызвать на себя огонь вышестоящего начальства, сколь он это отныне понял, связанного материальной заинтересованностью с нижестоящими иереями,— такая перспектива не нравилась ему.

Что делать, как быть? После долгих колебаний, Иван решает не предпринимать пока резких шагов, решает произвести внутреннюю чистку, ограничить общение и, держа язык за зубами, продолжить учёбу, но, сверх официальных предметов, независимо, глубоко и осмысленно познавать Библию. И начал он с Ветхого Завета.

***

«Нет истины, где нет любви»

А. С. Пушкин

В семинарии Ветхий Завет изучается в качестве фундамента для осознания Нового Завета и всего богословия. Студенты осваивают, помимо собственно содержания книг, ещё и историческую, культурную и религиозную обстановку того времени, в которой они были созданы.  К тому же он даётся к освоению неотъемлемой частью единого Божественного Откровения.

И вот что обнаружил Иван, при подробном прочтении Сященного Писания.

В Ветхом Завете Бог предстаёт ревнивым, завидующим, мстительным и жестоким. Это видно, например, из приказа Моисею отомстить мадианитянам, чьи женщины увлекли израильтян и обманом вынудили тех служить идолам. Причём, так отомстить, чтобы не оставлять «в живых ни одной души» (Втор 20:16—18).

Кроме того, некоторые почитаемые герои, которых Библия представляет как образцы для следования им в жизни, ведут себя не подобно людям Божьим, а, напротив, аморально. Вот Лот спит с кровными дочерьми, Авраам лжёт, Давид, борясь за власть, поступает бессердечно и беспощадно.

Читал Иван, и перед ним вставали страшные картины: «Господь поразил всех первенцев»,  или дал распоряжение убить всех детей мужского пола и всех женщин, познавших мужа (Исх. 12: 29),  (Числ. 31: 17—18). Или что повелел Моисей сделать с пленными мадианитянами, дабы ублажить бога (Втор. 13: 12—16). Таким образом, верша волю своего божества, израильтяне творят неприкрытый геноцид на оккупированных ими землях по отношению к их народам. Сугубо свиреп был последователь Моисея Иисус Навин. На кровавой резне в захваченном им Иерихоне он не останавливается и в полную силу свирепствует, не прекращая завоёвывать города и уничтожать их жителей, словно ошалев от лютой бойни и мучений людей. Не меньшей лютостью отличались и деяния, совершаемые с ведома и под руководством прославляемого толкователями Ветхого Завета «легендарного героя», «талантливейшего полководца», «мудрого государственного деятеля», «философа» и «поэта» царя Давида.

Однако заметил Иван, что Ветхий Завет говорит и о милосердии, любви, заботе и прощении, проявляемых богом. Он, оказывается, не только карает. Но всё это касается особо своего народа, несмотря на все его грехи, который определялся тем демиургом как сверх общность относительно к другим. Когда он явился Моисею, то сразу заявил о себе не в качестве общечеловеческого Бога, а как о божестве исключительно евреев.

Иные народы касательно к «избранному» значились словно ничто, (3 Ездры, 6:56—57). (2 Ездры 8:81—82).

«… И ты будешь давать взаймы многим народам, а сам не будешь брать взаймы; и господствовать будешь над многими народами, а они над тобой не будут господствовать» (Второзаконие 15:6).

Как можно трактовать подобного бога? Единственно словами Христа: «Ваш отец — диавол, и вы хотите исполнять похоти отца вашего. Он был человекоубийца от начала и не устоял в истине, ибо нет в нем истины. Когда говорит он ложь, говорит свое, ибо он лжец и отец лжи» (Иоанн 8:44).

И задумался семинарист: чем объяснить такую иступлённую ярость и все эти чудовищные массовые зверства? Мог ли Отец Небесный Иисуса Христа, который учил: «Я и Отец — одно», известный как безусловная Любовь и Милосердие, приказывать этакое? Может ли христианский Бог Любви вообще соотноситься с такого рода божеством Ветхого Завета? Или управленцем был иной бог?

Понял Иван, что ветхозаветный демиург и Бог Христа совершенно различные, взаимоисключающие боги, полнейшие антагонистические сущности.

И он категорически отвергает Ветхий Завет — завет анти Бога.

***

«Честность есть валюта нравственности»

А. и Б. Стругацкие «Поиск предназначения,

или Двадцать седьмая теорема этики»

Незаметно в учебных занятиях прошёл первый семестр следующего курса и наступил второй. В городе вовсю бушевала дружная весна — под лучами всесильного солнца текли обильные ручьи, скукоживались рыхлые сугробы, и частая капель истачивала ещё совсем недавно, казалось бы, нерушимые сосульки, тут и там свисавшие с крыш и карнизов балконов. Кругом и во всём ощущалось мощное обновление. Того же требовала и душа и по отношению к себе, и по отношению ко всему бытию.

Иван очень любил это время года, возможно, потому, что был рождён весной или в силу своего темперамента. Он зачастую, в свободные от учёбы часы, бродил по улицам и впитывал бодрящий поздне мартовский воздух.

Так совпало, что к сему времени, поняв ранее о существовании двух начал в Библии, двух богов, он через соцсети в Интернете ознакомился с современным состоянием Церкви и её служителей, благодаря откровениям самих священников, конечно, скрываемых под никами, и прихожан, и сторонних наблюдателей. Изучая эти вопросы, Иван осознал, что, как и в Писании есть Ветхий и Новый Заветы, есть христианство и Учение Христа, иными словами те же два бога… Иисус учил людей жить по совести, по законам Добра и Любви. «Вы боги!» — говорил Он. А что происходит повсеместно на деле?..

Иван пишет в Вестник семинарии большую статью о насущной необходимости скорейшего возврата к Учению Господа. Естественно, она опубликована не была. Его вызвали к семинарскому начальству. Состоялась беседа, аналогичная произошедшей ранее с духовником, только уже на коллективном уровне в присутствии ректора — архиепископа. Ивану дали, для чистой проформы, перечислить причины, указанные в статье. Затем сурово отчитали. Иван в полной растерянности слушал, ведь у него была благая цель — помочь Церкви очиститься и подняться на более высокую ступень подлинной духовности. Он попытался о том сказать. Тогда ему прямо заявили, что если он продолжит стоять на своём, то его исключат из семинарии с отлучением от Церкви… Чем ему это грозит, он уж знал из предыдущего разговора с отцом Димитрием, который также участвовал в заседании и угрюмо смотрел на него.

К тому времени подоспело окончание учёбы. Иван вновь задумался о будущем. Но много думать не приходилось, он хорошо помнил слова духовника, что будет с ним после оставления пути священничества. И он решает не выступать больше против, а исполняя в непосредственном общении с верующими всё, что положено, изучать затронутые им проблемы дальше. Решает, памятуя о словах Оскара Уайльда: «Будь собой, все остальные роли уже заняты», служить истине и людям, не покидая труда священника, решает, выбирая срединный путь, не слепо верить и слепо исполнять, а оставаясь в Церкви, будучи убеждённым в конечной победе добра, собственными силами противостоять злу и стараться своей жизнью, своим поведением и общением с людьми всячески передавать это им. И одновременно, не переставая, работать над собой, ибо труднее всего быть человеком день за днём. Таким образом, претворяя принцип: «Моя церковь — я сам».

***

Нет предела для измышлений ума,

лишённого Бога

Но тут, по обычаю, встал вопрос о женитьбе. Становиться целибатом — есть такое состояние в православном священстве, когда не хотят вступать в  брак, однако монахом стать сил недостаточно,— он не мог, так как для этого необходимо достичь тридцатилетнего возраста. Поэтому другого варианта для него не оставалось — только жениться.

Иван, будучи натурой рассудительной, прежде чем совершить ответственно важный и необратимый шаг,— священникам ведь позволяется единожды! — задумал, насколько допускали его возможности, исследовать  данный предмет. И приступил он к нему в социальных сетях, ибо иного пути раздобыть нужные сведения у него не имелось: близких приятелей среди батюшек не было, начинать же доверительные разговоры по сей теме с семинарскими преподавателями бессмысленно, тем более после всего с ним произошедшего.

Самое сильное впечатление произвели на Ивана две истории из жизни служителей Церкви.

Один из них, скрывавшийся, естественно, под ником, начал с того, что сравнил своих собратьев с сапёрами-минёрами. Но с той разницей, что если последние промахнутся, то тут же подрываются, а священник страдает всю остальную жизнь, так как сближается с выбранной женщиной только по вступлении в брак, и жена для него навсегда становится единственной. Ведь даже если она умрёт, он не имеет права на второй брак. И далее «блогер» стал писать про противоположный пол — этих, мол, Евиных отродий —  одно плохое… И в заключение приводит пример. От молодого, буквально недавно распределённого в приход, священника, сбежала обожаемая им матушка. Так всё ладно у них было: и до свадьбы и после. И вот ушла она, причём к соседу в том же селе, а над ним насмехалась. Иногда она возвращалась жить обратно, но снова уходила. Распустившаяся женщина, пьянствуя, день за днём опускалась ниже и ниже, и в итоге совсем оставила его. При случайной встрече с батюшкой кричала на всю округу, что он ненормальный мужик. А он всегда мечтал о семье с детьми. В конце концов, от всего этого он возненавидел всех женских особ и продолжал жить один, самостоятельно ведя домашнее хозяйство.

Вторая история была несколько иной. Познакомили будущего священника с его возможной избранницей. Она оказалась невысокого роста, стройной и тихой, и, самое главное, с полной одинаковостью в убеждениях. И он решил, что такая порядочная станет вести себя с ним скромно и мирно. Поженились они. Он получил свой сельский приход. И тут начала супруга ему противоречить: всё ей не нравится, всё не по душе, что ни говорит он, что ни делает. Он с ней по-всякому толковал, и возмущался, но ей и горя мало, гнёт личное, и точка. Так они и стали жить и поживать. Вместо того чтобы отдыхать в тёплом лоне семьи да сил набираться, превратилась его семейная жизнь в сущий ад.

Не выдержал однажды батюшка, поехал в область, к владыке, пожаловался ему. Тот позвал на совместную молитву, а по окончании её улыбнулся и молвил:

— Поезжай домой к матушке, и крепись, терпеливо выноси всё, крепись и держись — сиё есть твой пожизненный крест.

***

«… Делай, как душа велит: душа меру знает»

Борис Васильев «Не стреляйте белых лебедей»

Вот какие поучительные истории прочитал Иван. Что делать? Где семинаристу завести знакомство с будущей матушкой? Он стал молиться и приглядываться к девушкам в семинарском храме, в женском отделении церковных работников и к молодым послушницам в соседней церкви. Среди дочерей священников он искать не мог, памятуя о своём реноме, так как все местные служители между собой знакомы, и одиозная для них личность им известна…

Решающий выбор его пал на одну скромную девушку, постоянно приходившую на службы в расположенную рядом с семинарией церковь. Однажды, после одной из них, они познакомились, разговорились и договорились встретиться. И пока рассматривался вопрос о распределении, они стали видеться, гуляли в парке и много-много беседовали. Оказалось, что Ирина в прошлом году окончила пединститут и работала учителем русского языка и литературы в одной из школ города.

Целью бесед с его стороны было выяснить не столько прямое совпадение взглядов, хотя и это являлось важным, сколько психологическую совместимость и действительный уровень её ума и интеллекта. Что касается убеждений, то он понимал всю нереальность аналогичных у девушки. Поэтому, делая некоторые далёкие намёки, он не углублялся в конкретику. Главное, что  для него требовалось — сочетаемость характеров и разум её.

По прошествии месяца почти ежедневного общения он пришёл к выводу, что она подходит ему для роли умной и верной жены и матушки. И он сделал ей предложение. Она согласилась.

Распределили его, как проявившего своемыслие, в приход малолюдной и  небогатой местности. В такие, а не в более обеспеченные, промышленные  города, отправляют в ссылку на «поправку» и назидание «непутёвых» служителей.

Иван приехал на указанное ему место в самый разгар лета.  Выйдя из попутки, он увидел холм в цветущих травах, за которым, в ложбинке, в окружении деревьев и кустарников, находился небольшой домик. Возле виднелся пруд с пологими, в мелкой траве, берегами. На дальнем плане, на плоском возвышении, стоял храм с белыми куполами. За ним располагалось село. Вокруг царило невозмутимое спокойствие и тихое блаженство. И Иван, буквально вдыхая эту атмосферу и ощущая в себе прилив давно не посещавшей его радости, быстрым шагом, с чемоданом в руке, направился к церкви, в которой и потекла его служба сельского священника…

***

«От кривой палки прямой тени не бывает» 

(цитата из книги «Жестокий век» Исая Калашникова)

Отец Иоанн не был безответственным, недобросовестно относящимся к своим обязанностям человеком. К тому же, он, энергичный человек, успевал  и храмовые службы вести, как должно и когда следует, требы справлять положенным образом, проводить занятия в воскресной школе и даже читать. Отец настоятель, которого, конечно, проинформировали о свободомыслии подчинённого, был им доволен.

В первые дни его служения нагрузки хватало, и времени не оставалось ни для «свободомыслия», ни для рассуждений вообще. Но сразу же во вверенных ему людях он отчётливо заметил полную убеждённость, что кто-то преднамеренно желает всего нехорошего им. Притом этот «кто-то» был вовсе не дьявол из Писания либо просто чёрт, а вполне конкретный человек, находящийся рядом, в пределах от соседа или товарища по работе до тёщи или свекрови.

Однажды, случилось, взяв всё нужное для отправления треб, пошёл он «чистить». У пожилых супругов то одно не получается, то другое, любое дело не спорится, мол, врозь идёт. Причину же, как водится, на стороне принято искать. Разложил он перед иконой обычные «святости», на дворе разжёг кадило и начал творить соответствующий молебен. Хозяева с тонкими свечками подле стояли. Помолился и об освящении домашнего стада, после чего окропил святой водой «братьев меньших».

Когда всё было исполнено, он, зная, в чём истинный корень их душевных переживаний, поговорил с мужем и женой о необходимости поддерживать физическое здоровье — правильно питаться согласно возрасту, чередовать насущный труд с активным отдыхом и, главное, соблюдать внутреннее равновесие и спокойствие, несмотря ни на какие внешние происшествия.

Таких треб имелось множество. Он покорно выполнял их, однако неустанно  подыскивал подходящие аргументы и слова для людей, дабы объяснить им, что «враг» не вовне, а в них, в их личном образе мыслей, в их личных чувствах и отношениях, в их поведении.

А люди, в принципе, были неплохие. Вот и недавно он, опечаленный из рук вон некачественной работой нанятых шабашников, которые, вместо необходимости профессионально и в срок построить боковой придел храма, сделали кое-как, к тому же, затянув время, и которых настоятель прогнал, задумавшись, сидел поздно вечером на лавочке у дома. Квартиру они с матушкой нашли рядом с церковью. И вдруг услышал громкие стуки. Оказалось, что сельская молодёжь по окончании уборочной пришла достроить.

— Нас, батюшка, старики попросили по вечерам поработать, а мы не успеваем, дотемна в поле. Потому мы договорились ночью закончить. А в бане уж утром отмоемся…

***

«И в тот же час смекнул и догадался,

Что в когти он нечистого попался…»

А. С. Пушкин «Монах»

Однажды в соцсетях — Интернет в селе с грехом пополам, но всё же, благодаря близости к городу, существовал,— он наткнулся на следующий пост. «И зачем в наше время давно истасканная религия,— писал блогер,— которую наука уверенно и категорически устранила с магистрального движения прогресса и культуры? Современнику вполне хватит знания о наличии сих мёртвых учений как исторической данности…» Однако до чего мы докатились, подумалось ему, не внешне, а внутренне злорадно высмеяв и отринув гуманную и сострадательную идею? У нас есть нечто взамен?

Он знал, что ранее была идеология, учившая общественной, а фактически христианской, морали и нравственности, деятельному добру и взаимопомощи, должному уважению друг к другу. Квинтэссенцией её являлся моральный кодекс строителя коммунизма — практическое переложение на современный язык Евангелия, только без упоминания Бога. Но ныне и её отвергли, и люди уже давненько молятся на деньги и прочие капиталистические ценности, особо не озабочиваясь нравственностью и моралью и более и более погружаясь в очевидное бессмыслие, которое могло бы быть невинным, если бы не грозило стать будущей трагической реальностью,— подумал он.

***

«Кто начал злом, тот и погрязнет в нём»

Уильям Шекспир «Макбет»

Его размышления прервала женщина с баклажкой, на полтора литра, пришедшая за святой водой.

— Неужели всю использовали? Ведь недавно брала…

— На очистительное дело всё ушло. На бесноватого деда-то моего. Сколько лет прожили вместе, а и не знала, не гадала, что он такой,— загадочно улыбнулась она.— Стала я по квартире кропить. И дай, думаю, окроплю и деда,— он спал да похрапывал,— как оно будет? Полила на него холодной с морозца крещенской водой. А он и руками замахал, и ругаться начал, и чем ни попадя кидаться начал,— короче,  беснование пошло! Стало быть, все полтора литра на него и пошли.

Разговор их слышала Ирина, матушка. И когда просительница с новой порцией святой воды удалилась, он спросил её:

— Ну, что ты скажешь об этом?

— С одной стороны, детский сад, проказливость какая-то, а с другой, чистое невежество, —  ответила Ирина.

— Да! А во всём виновата наша Церковь — нет просветительской работы среди населения…

Это событие вновь навело его на размышления. Почему здравомыслящие, достойные, хорошие люди должны зачастую переживать явную дискриминацию, притеснения и преследования, низкую клевету, мучения и несправедливые наказания? Почему люди противоположного значения как ни в чём не бывало, без стеснения живут, совершают различные преступления, любыми способами лезут вверх, обманывают и предают, всевозможно гадят и при том не получают никакой кары?

 

Семейная жизнь отца Иоанна складывалась, слава Богу, удачно. Ирина, хоть и жили они на квартире, замечательно справлялась с хозяйственными делами, а главное, умела создать тёплую домашнюю атмосферу понимания и доброжелательства, чему он немало радовался и не уставал благодарить Господа, вспоминая читанное им в соцсетях. И поговорить ему было с кем на важные темы. Вот и сегодня, видя его задумчивое лицо, она спросила:

— Что тяготит тебя, Иван?

— Скажи, Ирина, как филолог, что нам сообщает русская литература о жизненных страданиях? — вместо ответа сказал он.

— О, это серьёзный вопрос! Например, старец Зосима из «Братьев Карамазовых» Достоевского говорит: «Ищи счастье в горе!». А у какого-то писателя написано, что радость нужно искать в трудностях.

— Помню, помню… Но Толстой считал по-другому.

— Да, Толстой и Достоевский — два противоположных полюса духа в русской литературе, и вся она посреди этих полюсов.

— В чём разница между ними?

— Достоевский рассуждал, что зло внутри человека, а Бог — вовне. Толстой же, напротив, говорил, что зло существует вовне, а Бог — внутри человека.

— А ты сама как думаешь?

— На мой взгляд, истина, как всегда, находится в золотой середине. К примеру, идёт ли плохое извне, или изнутри, но оно становится негативной силой в окружении только тогда, когда утвердится в нём. Также и хорошее, которое может идти в человека как извне, так и изнутри, и становится светочем после утверждения в душе.

— Да ты у меня философ, матушка, — пошутил Иоанн, однако заметив её смущение, добавил: — Согласен с тобой! А жизнь — время, данное человеку для очищения души.

— Это и есть смысл той просветительской работы, то, о чём ты говорил!

— Аминь!

Отец Иоанн доволен состоявшейся беседой с женой. Духовное и вдумчивое сознание его не принимало никакого зла, жестокости и невежества, вызывавших в нём, понимающем свою заветную цель в действенной помощи людям и направлении их к Богу, душевную горечь и страдание.

Великая русская литература XIX века, в каковой не всё было однозначно, тем не менее искала этические и морально-нравственные ответы на вопросы человеческой жизни, которые не могла дать застывшая в догматической ипостаси религия. И Иоанн понял, что она будет для него большим подспорьем в его деятельности. Потому он решил продолжить общение с Ириной на эти темы.

***

«Всё, к чему ты стремишься, несовершенно,

но всё же ты должен стремиться к нему»

Гермес Трисмегист

В свободное от служб и треб время, вновь и вновь читая и перечитывая Евангелие, он вопрошал себя — что же в наибольшей степени опасное в труде священника? И уяснил, главное, не заразиться «поповской болезнью», что означает: всегда, когда в Писании сказано о фарисеях, относить данное явление к себе и только к себе. Всё, написанное, говорящееся и происходящее, пишется, говорится и происходит для совершенствования внимающего тому человека. Но, с другой стороны, и сам он может быть активным проводником истины. Ведь и Евангелия, и иконы, и великие книги и фильмы созданы людьми. И моральный кодекс строителя коммунизма также написал человек.

Кстати, о коммунизме, подумал он. Заместить его христианством, а КПСС Православной Церковью, и на сём успокоиться, мол, всё переменится чудесным образом, было наивно.

В этом плане наивно и прямое понимание, и дословное исполнение слов: «Живите подобно птице небесной…», ни о чём не заботясь и ничего не предпринимая для какого-либо изменения себя и окружающего. Да, есть пример святого, кто всё раздавал, а Бог через людей снабжал подвижника всем необходимым. Но он духовного много делал им полезного. Вот Господь ему и давал, а ты что думаешь делать для людей? Сидеть и ждать, когда тебя Свыше прокормят…

Он чувствовал,— нельзя буквально понимать это и другое, сказанное в Евангелии. Во всём есть своя надлежащая мера и присутствует скрытый смысл. А именно: трудиться, не беспокоясь о конечном результате, либо не слишком беспокоясь о нём…

Или вот насчёт недавно проведённого освящения помещения и хозяйства. Прежде чем чистить дома, нужно очищать заблудшие души несчастных обитателей их. Ведь станут чистыми стены и мебель, а собственные нечистоты в человеческих сердцах останутся. И через несколько дней необходимо будет снова освящать. В связи с этим вспомнились ему слова праведного старца: «А ты просто не греши». И чистить ничего не потребуется…

Как-то он разговорился на данную тему с Ириной. Она посетовала, что люди в их селе безмерно пьют, причём выпивают и женщины. От чего большинство серьёзных неприятностей происходит, а уж о затемнённом сознании и говорить не приходится…

— Да, отсюда и непонимание многого, в том числе и в отношении очищения от нечистой силы,— согласился Иоанн.

— В пьянстве они нашли себя, и тогда, следуя Толстому, писавшему: «Найди жизнь и найдёшь Бога», они в своей анти жизни нашли и своего анти Бога.

— Получается, что да… Однако в этом случае, если идти от обратного, чтобы их судьба изменилась, они должны найти прежде Бога?

— Именно так думал и Достоевский! — воскликнула Ирина.

— Как же убедить их…— вздохнул муж.

— И о том спрашивает меня священник? — улыбнулась жена.

— Да, нужно трудиться, трудиться и трудиться. Но к любому подходить индивидуально.

***

«Самое большое счастье на земле —

это думать, что ты хоть что-нибудь

понял из окружающей тебя жизни»

Гайто Газданов, «Вечер у Клэр»

В священнической деятельности Иоанна всё это выходило как-то естественно. Будто бы и не старается говорить ничего необычного, а, напротив, просто и понятно, но вразумительно, вроде для данного человека и невозможно иначе поступить. И даже без каких-либо слов согревая порой озябшее сердце посланного ему собеседника, так как неподдельно любил его, временами видимого им впервые. Почему он подобным образом относился? Иоанн и сам не ведал. Бездумно любил, и всё.

И в том он продолжал совершенствоваться изо дня в день, ибо по Христу: истинный смысл ежедневного существования каждого, а уж тем более священника — постоянные усилия души в работе над собой и развитие своего духа.

В результате, начало служения побудило Иоанна, несмотря на всё предыдущее, остаться пастырем, ведь лучше такой храм, чем никакой. Но, исполняя требуемое, учить людей сути веры, то есть Учению Христа, которое ясно выражено в двух главных заповедях, а также в молитве «Отче наш» и в словах Иисуса — «Вы боги».

Ему очень хотелось донести это до всех священников, до всей Церкви. Однако он понимал, что сему препятствует инертность устаревшего сознания и инертность церковных властей, неутолимая жажда материальных благ и, по его представлению, особый менталитет переродившихся советских и нынешних, произошедших из переродившихся советских людей.

***

«Лучше быть последним среди львов,

чем первым среди шакалов»

Древняя мудрость

Уже прошло чуть больше года, как Иоанн получил место в приходе. А жизнь, так сказать, скучать не давала…

Однажды поздним, безлунным летним вечером, в городе, где он был у благочинного, идя к остановке рейсового автобуса, дабы ехать домой, Иоанн увидел, что двое парней в тёмном углу хотели изнасиловать девчонку. Он не воин по натуре, но всё же заступился. Именем Божьим потребовал освободить её. Те стали смеяться, мол, иди батюшка, куда шёл. Тем не менее, он не отступал. Тогда один из насильников вытащил нож и попытался нанести удар ему. Вспомнив давние уроки самозащиты в школьной секции, он сделал быстрый шаг влево, в сторону от прямой атаки, одновременно правой рукой ударил по руке, обхватив её предплечье, и резко завёл её за спину парня. Свободной рукой он сильно надавил на болевую точку у запястья, и из ослабленной хватки выхватил нож.

Второй парень, державший девушку, явно не ожидавший такой прыти от человека в рясе, ошалело смотрел на происходящее. А заметив нож у него, он выпустил свою жертву. Она, благодарно взглянув на батюшку, убежала. После чего он угрожающе шагнул к отцу Иоанну, но тот приставил лезвие к горлу насильника и приказал нападающему убираться, а не то… Он ещё сильнее закрутил руку захваченного парня, который, застонав от боли, взмолился к напарнику, чтобы уходил. Когда Иоанн увидел, что тот удалился на значительное расстояние, ослабил хватку и, уверившись в спокойствии парня, отпустил его. Он ушёл в том же направлении, куда скрылся приятель.

Доносить о случившемся Иоанн не стал.

Он испытывал приятное чувство за свой поступок, однако внутренне восхвалять себя считал неправильным, ибо иначе повести себя ему было невозможно.  На ум ему пришли некоторые истории неблаговидного поведения людей, облачённых в рясу, почерпнутые им из соцсетей. Подумалось, что Богу, очевидно, не из кого выбирать. Это подобно домашней хозяйке, глядящей на подпорченные продукты и прикидывающей, как из них что-нибудь всё же приготовить, или ремонтнику, у которого не хватило новых гвоздей, и он выправляет погнутые и пробует их в деле. И в сём тоже проявляется Его Любовь, из мещанских представлений для людей непостижимая и необъяснимая, ибо она жертвенная.

***

«Истинно, истинно — через раны приходит Свет!»

Ж. Сент-Илер, «Криптограммы Востока

А весной произошла история, взволновавшая всю епархию.

Был самый конец апреля. Природа постепенно оживала. На деревьях набухли почки, на пригородном лугу, под тёплыми лучами, начала зеленеть сочная трава. В близлежащем лесу появились нежные первоцветы, украшавшие оголённую землю прекрасным нарядом. Небо стало синее, а солнце — ярче. Приближалась Пасха…

И тут случилось драматическое событие, описанное в вестнике местной семинарии. Когда он попал в руки Иоанна, оно потрясло его. Пьяные отморозки на Пасху распяли старого священника, спешащего кратчайшей дорогой, через кладбище, после тщательного исполнения необходимой требы, к выносу святой плащаницы. Распяли его на большом деревянном кресте, привязав к нему ржавой проволокой. И, изощрённо поиздевавшись, убили висящего, ножом в живот. Рассказали об этом в церкви дети, которые играя забежали на кладбище.

Настоятель со слезами на глазах глядел на отца Андрея, а ведь ещё некоторое время назад неимоверно злился на него за то, что тот помчался на требу перед важным ритуалом пасхальной службы; и плакал о себе, вспоминая, как грубил пожилому священнику и вообще невежливо обращался с ним. Он встал на колени у креста и сокрушённо залился слезами. А потом распорядился о похоронах, причём о похоронах на Пасху, хотя делать это в Великий Праздник запрещено.

Храм был до отказа заполнен, но стояла абсолютная тишина. Горели лампады. Послышались двенадцать ударов колокола. Зазвучало: «Воскресение Твое, Христе Спасе…», в алтаре зажёгся свет, распахнулась завеса, отец настоятель воспевал всё громче и значительнее. Затем включилось полное освещение, отворились царские врата, священник вышел из алтаря, мощно провозглашая Пасхальный мотив. Причт подняли красный бархатный гроб с телом отца Андрея и на вытянутых руках понесли к выходу. «Воскресение Твое Христе Спасе…» — раздавалось священное пение. Сященнослужители, со свечой в одной руке, троекратно пронесли гроб вокруг церкви и установили его у алтарной стены на краю свежевырытой могилы. Отец настоятель восклицал «Христос Воскресе!» и отвечал «Воистину!». Потом он, не скрываясь, горестно заплакал. И немного успокоившись, тихо сказал: «Как это значимо, отец Андрей, на Пасху! Христос Воскресе, батюшка, Христос Воскресе!»

Иоанн отложил газету и глубоко задумался. Вот, казалось бы, простой священник, а видимо, в нём был светоч такой мощной силы, не дававший покоя тьме, что она ополчилась против него и решила его погасить.

***

«…жить по-Божески –

это значит не причинять вреда себе,

окружающим тебя людям и Мирозданию»

Ефимов В. А., «Курс эпохи Водолея»

От размышлений отвлёк громкий скрежет тормозов. У храма стояла, судя по всему, ехавшая до того на приличной скорости крутая машина. Из неё проворно выбрался коротко остриженный мужчина и, поставив перед вышедшим навстречу удивленным настоятелем большую сумку, сказал: «Принимай, батя, тебе они точно больше пригодятся для церкви! И молись за раба Божьего Сергея!» Приехавший не задержался более и поспешно уехал. Настоятель открыл сумку — она была полна пачками крупных денежных купюр.

Он, конечно, выразил своё отношение к этим деньгам, возможно, очень греховным. Но что с ними делать, выбросить на мусорную свалку или отдать чиновникам, тут же сворующим их? — Нет, уж лучше пусть они пойдут на храм: и основательный ремонт нужен, и иконы купить, и облачения клиру обновить…

Иоанн промолчал, хотя понимал — пресловутый принцип «деньги не пахнут» в духовной сфере тем более неприменим. Он вспомнил, как после назначения проведал товарища, получившего место в городском приходе. Настоятель его организовал занятия для наркоманов, находящихся в стадии ремиссии, патриотические занятия для трудных подростков, помощь СВО: сбор средств, вещей, книг и плетение сетей… Вспомнил и о рассказе сокурсника о попе, из его соседнего прихода,— обирателе, корыстолюбивом пьянице, своими прямыми домогательствами доведшем девушку, почти освободившуюся от наркотиков, до самоубийства…

«Да,— подумал он,— как говорится, не место красит… В наше время больше и больше набирает силу иной бог, опирающийся на универсально развратную квазирелигию, изначальная цель которой — вселить в людей ненасытную алчность, желание наживы и всех видов потребительство. Одним из её девизов является — “На свете всё продается и всё покупается” Но Господь спасёт человечество! Потому необходимо уже сейчас мерить себя не своей, а Его мерой».

И Иоанн также хочет спасать людей, страдать за них, несмотря на то, что нынешний мир чаще всего и в первую голову бьёт тех, кто ратует за самые светлые взгляды, убеждения и инициативы.

 

Ему приснился тяжёлый сон. Будто бы только он один остался на всей земле и будто он летал над ней и днём, и ночью, не видя ничего живого вокруг,— всё было мертво, лежало в сплошных руинах и на всём — толстый слой пепла. Слышался то ли стон, то ли плач, то ли  тихий звон колокола. А он летал и летал в отчаянии, встревоженный, обеспокоенный предчувствием полного всеобщего конца, и ужасная печаль мучила чуткую душу его…

«Страшный сон,— подумалось ему.— Дабы всего этого не произошло — единственное спасение исключительно с Богом, в слиянии с Ним. Видимо, промысел Всевышнего в том, чтобы в ответ на божественный призыв людей к деятельному добру и любви, они сами, основываясь на высшем разуме и свободе воли, стали жить в Господе, когда власть непреложной истины соединится с социальной справедливостью».

***

«Имя без дела — пустой звук»

Расул Гамзатов, «Мой Дагестан»

Иоанн шёл по сельской улице, а вокруг вовсю цвели весенние деревья и кустарники, земля украсилась ярко зелёной травой, радостно пели свои майские песни птицы, жужжали трудолюбивые пчёлы. Он уже подходил к церкви, и тут его остановила одна прихожанка.

— Вот скажите, батюшка,— спросила она после обычно принятого приветствия,— в заповеди сказано, что нужно возлюбить ближнего, как самого себя. Значит, надо, прежде чем другого, себя любить?

— Жизнь любого человека не принадлежит полностью ему. Родители произвели его на свет, пеклись о нём, растили и учили всему благому. Учителя обучали грамоте, стоять «за други своя» и  быть ответственным за всё, творимое им. Книги, прочитанные им, также стали наставниками. Всему, что в нас есть, кто-то обучил, потому жить только для себя неподобающе. Необходимо почитать родителей и учителей своих. Однако в душе каждого существует и сложенное самим человеком, которое, бесспорно, единственное и неповторимое. За него он и будет отвечать на Небесном Суде перед самим собой.

Прихожанка была образованной девушкой и готовилась поступать в местный педагогический институт. Она спросила:

— Но как сделать это содержимое хорошим?

— Если вы вдумчиво и основательно вникните во всё, то во всём благородном, честном и добром обязательно ощутите, узрите и расслышите Христа. Поэтому всё хорошее «своё» — от Него. И ещё. Иисус проповедовал: «Не написано ли в законе вашем: “Я сказал: вы — боги, и сыны Всевышнего — все вы; Но вы умрёте, как человеки, и падёте, как всякий из князей” (Пс. 81: 6—7)». Таким образом, души наши — боги, а невечны лишь тела. В данном смысле и нужно себя любить.

 

Через некоторое время настоятель пригласил его для беседы.

— Почему вы, батюшка, проповедуете неканонически?

— Да что ж я такого говорил?

— Отец Иоанн, когда вас назначили сюда, меня предупредили о вас, и я знаю всё. Потому впредь придерживайтесь канона!

«Очередной щелчок по носу,— подумал он.— Я под полнейшим контролем. Бороться с мощной организацией? А если всё же исподволь, чтобы не грешить из банальной трусости, отрекаясь от подлинной добродетельности и человеколюбия, а в силу личного чувства долга: намёками, пусть косвенно, но побуждать человека к духовному самосовершенствованию, к гражданской активности ради будущей социальной справедливости, ибо гражданское равнодушие и бездействие может привести исключительно к одному — к прямому правлению беззаконных негодяев, способных создать разве что катастрофу и крах цивилизации». Для этого он решил — необходимо становиться подобным Христу и поступать в своих обстоятельствах так, как поступал бы Он, невзирая ни на какую-либо молву и клевету, невзирая ни на что, стремиться к действенному добру. Потому что только им и безграничной любовью можно возобладать над мирским злом и изжить его в людях, которые злословя, искажая и уродуя сущую правду, а тем самым и себя, и всё вокруг, приближают Конец Света.

***

«Ад есть невежество»

(Один из первых основоположников Христианства)

— Вот скажи,— глубоко задумавшись, однажды спросил отец Иоанн Ирину,— чего на твой взгляд не должно быть в нашей религии, в нашей церкви?

— О! Ты не мог бы спросить о чём-нибудь полегче?

— Ну, всё же, если, так сказать, как бы со стороны, непредвзято.

— Попробую. На что сразу внутренний голос реагирует.

— Да, очень хорошо. Слушаю тебя.

— Взглянуть хотя бы на практику самоуничижения. Ведь если постоянно думать о себе плохо и видеть одни свои недостатки, то с точки зрения психологии будет всё плачевно у человека.

— Понятно, ты же изучала сию науку в институте. А вот что ты скажешь о следующем: ранее церковь опиралась на приходских  священников, на скромных пастырей, а ныне — на  епархиальные  управления, которые, по сути, бюрократические организации, для кого  священники  являются беззащитными  наёмными  работниками, служащими не Церкви и Богу, а им?

— Я так понимаю, насколько знакома с Евангелиями, Христос не для того пришел, чтобы для Него трудились, но чтобы Самому потрудиться. Потому горе священникам, служащим самим себе! А из литературы я знаю: наиглавнейший противник человека всегда  не  снаружи, а в глубине, в его сердце, в его пристрастиях.

— Совершенно согласен! Поэтому-то сколько здравомыслящих, честных, отзывчивых и талантливых людей покинуло церковь или было изгнано  из неё, а появились чистой воды карьеристы, озабоченные славой и деньгами…

— Если бы только это. Я вот недавно в какой-то соцсети, сейчас не вспомню названия, прочла историю одной молодой женщины, зачавшей вне брака и брошенной своим ухажёром. Что делать? Пошла она со всем тем в церковь и поведала настоятелю. А тот начал её на весь храм ругать, мол, она шлюха и ей в кругу верующих не место, и стал гнать её вон. И больнее всего, писала женщина, сказанное — тебе прощения никогда не будет, что теперь ни делай. И она ушла тогда из Церкви на годы. Хорошо, что ей встретился позже другой священник на жизненном пути… Вот какие бывают батюшки!

— Да, к сожалению,— согласился отец Иоанн.— А помнишь, я говорил о требе по очищению дома?

— Помню.

— Ну, так послушай, из той же оперы. Важны ведь не внешние действия, а внутреннее состояние человека, не форма, а содержание. Рассказывал мне один семинарист, когда я ещё учился, как в его приходе отец настоятель не допустил к Причастию младенца, потому что он взахлёб заплакал. А это, из устного предания, якобы очевидный симптом того, что в ребёнке сидят бесы, о чём и объявил он матери, к тому же, не постившейся должным образом три дня, да и поименовала дитя не по святцам. Женщина, добравшаяся с ребёнком по бездорожью, под дождём с мокрым снегом, за десять километров была обругана и доведена до слёз. Что ты думаешь об этом?

— Что я могу думать, Иван? Всё, рассказанное тобой, конечно, ужасно.

***

«Вселенная отвечает не на то,

что ты говоришь —   

она отвечает на то,

кем ты являешься, когда внутри тебя тишина»

Никола Тесла

Священнику, как и каждому человеку, положен ежегодный отпуск, заяв-

ление на который подписывает митрополит. Безусловно, даже вне исполнения служебных обязанностей, ему необходимо выполнять требуемое  согласно своему сану: молиться, принимать исповеди, поститься и так далее. Ко всему этому отец Иоанн приготовился, и вот они с матушкой Ириной отправились отдохнуть в Анапу.

Погода там держалась жаркая. Городские виды привлекали должное внимание наших отдыхающих, но им не терпелось поскорее окунуться в долгожданное море. Ирина впервые оказалась на юге и, увидев завораживающую картину беспредельной синей глади, сливающейся с голубым небом, неописуемо восторгалась морским пейзажем. Она стояла не в силах оторваться от этой красы, переливающейся под яркими лучами солнца во всём спектре от лазурного до изумрудного цвета. Небольшие волны спокойно и ритмично омывали прибрежную гальку и уносили с собой намытые ранее мелкие ракушки и водоросли.

Поначалу Иоанна с женой невозможно было вытащить из воды, настолько та тёплая, ласковая и животворящая!

Загорая на пляже, они познакомились с бывшим церковным старостой одного из столичных храмов, добровольно ушедшим с той приходской должности. Они с Павлом Петровичем, старшим научным сотрудником института языкознания РАН, часто беседовали у моря или пеших прогулок по окрестностям.

— Почему же вы ушли из старост? — спросил отец Иоанн.

— В Святом Евангелии Христос чётко дал определение, как узнают христиан: «по любви между собою». И ежели у попа нет любви — зачем к нему идти? Чему он научит? Вот и я, разочаровавшись в своём настоятеле, покинул его.

— Но вы же не из Церкви ушли вообще?

— Нет, конечно. Я посещаю храм, однако иной.

— Священник обязан так себя держать,— продолжал Павел Петрович,—  чтобы прихожане видели, что он от Христа. Тогда они, глядя на него, будут отдавать ему и другим получаемое ими — чуткость, сострадание, доброжелательность, внимание и, самое важное — Любовь!

Священник же зачастую уступает искушению общаться с людьми как начальник. Он поставлен, чтобы учить народ, и имеет определённую власть разрешать и связывать, так сказать. Частенько с возрастом он впадает в иллюзию, что непогрешим. Подобный батюшка не терпит противоречий и осуждений себя.

— Я понимаю вас,— ответил Иоанн.— Да, как говорится, чему не научила жизнь — не научишь…*

— И ещё, когда новички приходят в церковь, то они  встречают зачастую безучастие, а иногда и грубость с наплевательским отношением. После этого такой человек едва ли пожелает посещать храм.

— Ну, не везде и не всегда, Павел Петрович. Хотя, вы правы, сего явления вообще не должно быть.

— Да, отец Иоанн, только сиё есть частное, а причины глубже. Ведь главным оружием Церкви испокон веку было доброделание. А ныне она погрязла в потребительстве, чуждом ей по духу, за которым видится катастрофа полного обезбоживания. И от этого не спасёт повторение, как заклинаний: «молись, постись и кайся», «смиряйся», «всё за твои грехи», «твой крест», «выше всего послушание» и так далее…

— Мг,— промолвил Иоанн.

— В среде священников огромная разница в уровнях благосостояния: от очень состоятельных до очень бедных, что преобладают. И рядовому, к тому же  многодетному, служителю могут оплачивать его труд, а могут и не оплачивать, могут перемещать с одного прихода в другой, увольнять по прихоти архиерея, наказывать по анонимкам.

Многие священники, дабы не жить в диссонансе со своей совестью, просто-напросто гасят её и подчиняются обстоятельствам, дескать, всё по воле Божьей. Если с ними обсуждать эту тему, то в лучшем случае они промолчат, а в худшем — донесут на вас кому нужно…

Они ещё долго беседовали, но говорил больше Павел, а отец Иоанн иногда кивал головой, теми едва заметными кивками, которые невозможно было понять — одобрительные ли они, или лишь для вежливого поддержания разговора, мол, говорите-говорите, я слушаю. Наученный горьким опытом, он побаивался — не проверяют ли его. Где-то у Пушкина он читал, что «честный человек может быть обманут только один раз. Другой раз обманут дурака». Потому оживлялся только при словах, не имеющих отношения к религии и Церкви. Однако внутренне он соглашался с поднимаемыми Павлом вопросами.

Павел Петрович вскоре отбыл домой, да и у нашего батюшки с матушкой отпуск закончился, и они начали собираться в поездку.

***

«Spiro speru»

(лат. посл.— «Пока живу, надеюсь»)

Оставаясь наедине, отец Иоанн стал задумываться, какой же должна быть современная религия.

В настоящее время весь мир, думал он, находится в условиях грозного духовного кризиса, который возник из-за неимоверного безбожия, в том числе из-за моральной деградации и потери нравственности в рядах служителей Церкви. Поэтому  речь идёт не об отрицании религии или же храмов как таковых. Церковь и её ритуалы ещё необходимы, но ещё необходимее просветлённые клирики. Пусть лучше будет какая есть религия и какой есть храм, чем вообще без них. Но нужно противиться явным и тайным порокам в духовной сфере, необходимо и внутреннее очищение и всеми силами стремиться к качественному обновлению, и в итоге к Обновлённой Религии.

Иоанн с «молоком альма-матер», если так возможно выразиться, впитал, что религия есть связь с Высшим Миром. И если эта связь нарушена, то ничего хорошего не произойдёт. Учение Христа — это учение, данное свыше, именно из того Высшего Мира, где пребывает Отец Небесный Иисуса. А  христианин — тот, кто претворяет его в жизни. И кем может стать человек, какого духовного уровня он способен достичь, Иисус показал всей своей жизнью. Потому религия должна призывать уподобляться истинному Христу, а не искажённому образу.

«Есть  Дух  милосердия,  правды,  свободы — это Дух Святой, Дух Христов. И есть дух ненависти, лжи, насилия — дух дьявола,— подумал он.— По таким признакам обязано разделяться всё, это и есть настоящая граница Церкви  Христовой, граница,  проходящая  как  между  людьми,  так  и внутри каждого человека».

Быть христианином, продолжал размышлять Иоанн,— означает, наряду с непосредственной верой в Господа, следовать Его Учению Общего Блага, жить и действовать в соответствии с ним, ибо отвергающий его отвергает и  Самого Учителя.

Служители религии не должны распинать Христа своей ненавистью,  обманом, фальсификацией, глупым самовосхвалением и презрением ко всему, что за пределами сегодняшнего разумения, не должны осуждать за человеческие недостатки и слабости, не замечая их в себе, клеймя не признающих конфессиональных запретов и ошибочного понимания Учения. По такой религии Христос в сердце всякого человека, стремящегося к дружелюбию и доброму созиданию. И Слову Его положено звучать везде и несмотря ни на что, звучать против духовной и национальной нетерпимости, невежественности и безнравственности. По такой религии Христос находится там, где проявляется человечность, где вершатся принципы сострадания, гуманизма, правды, духовной, социальной и интеллектуальной свободы, добротворчества. Исповедующий такую религию видит в глазах другого человека не «сучок», а Божественную искру. При этом он, подобно Христу, не безропотный непротивленец злу, а обличающий любое зло, лицемерие  и нежелание делать добро.

Не показная набожность нужна, но деятельное божественное начало.

И чтобы Обновлённая Религия, несущая людям высокую духовность, не превращалась, вместо служения Общему Благу, как то происходило неоднократно в прошлом, в свою противоположность, в организацию себеугодия и себеслужения «труженников культа», притворщиков и лицемеров, прикрывающих собственные нечистые дела воскурениями, земными поклонами и целованием креста, необходима постоянная связь с Учителем, находящимся в Высшем Мире через особых людей — пророков. И данный институт действующих пророков в Обновлённой Религии должен быть не только узаконен, но и быть действенным, то есть наделённым правами.

Обновлённая Церковь придёт в полном сиянии Иисуса. Грядущий Вселенский Христианский Собор досконально просмотрит в этом свете все постановления старых Соборов. Обновлённая Религия вберёт в себя настоящее Учение Христа, сочинения первых, ближайших ко времени Иисуса христианских философов и Отцов Церкви. Тогда она станет живой религией, а не в мёртвой букве. «Но настанет время и настало уже, когда истинные поклонники будут поклоняться Отцу в духе  и  истине,  ибо  таких  поклонников  Отец  ищет  Себе:  Бог  есть дух, и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине» (от Иоанна, гл. 4, ст. 21—24)

Человек, по Обновлённой Религии, станет понимать, что он серьезнейшим образом отвечает за каждую свою мысль, каждое слово, каждый поступок. Ему предстоит думать о целях личного существования, осознавать происходящее с ним, знать, к чему нужно стремиться. Ведь жизнь человеческая не предназначена для вечных наслаждений, однако и не является суровым наказанием, это труд, труд, прежде всего, над собой, труд, который мы можем совершить только на земле. Потому сущностью обновлённой Церкви будет воспевание жизни, а не омертвение, не превращение в поросшую тиной запруду догматики и поклонения смерти, дабы не стать похожими на мощи и прекратить жить, а  напротив — полнокровно жить, подобно текущей реке, в динамичном творчестве, но духовно и нравственно, что и означает находиться в Святом Духе.

Люди, исповедующие Обновлённую Религию, перестанут быть терпеливыми  и  покорными рабами, а станут радостно принимать жизнь со всеми её возможностями. «Се, творю всё новое…» (Откр. 21:5) Они будут постигать высшие истины, сердца их будут возрастать в божественной любви и нравственной чистоте.

И народ, вместо позолоченной фальсификации и иных прельщений, запросит настоящего Света Христова, ибо не должен человек жить без неуклонного личностного развития и хлеба надсущного, Божьего. «Сказано — “всякий грех и всякая хула простятся человекам, но хула на Духа Святого не простится”». А Дух Святой это и есть Вселенский Разум, творческая мысль, главный рычаг и движитель всего бытия. Поэтому религия не имеет права быть мёртвой и давить живые светлые побеги.

Священнослужители такой Религии не станут избегать общения с миром, а напротив, действенно будут в нём, и более того впереди него, зарождая и возжигая новые очаги духовного просвещения.

И отец Иоанн решил, что нужно своими мыслями и поступками претворять это в жизни, нужно, не руша устои, работать в людской среде и ждать заветного часа и проявления Высшей Воли. Ибо помнил: «Долготерпеливый лучше храброго, и владеющий собою лучше завоевателя города».* стих из книги «Притчи» (глава 16, стих 32).

Яков Шафран

(г. Тула)

______________

Яков Шафран — автор десяти книг прозы и поэзии. Лауреат всероссийских литературных премий: «Левша» им. Н. С. Лескова, «Белуха» им. Г. Д. Гребенщикова, лауреат литературной премии русских писателей Белоруссии им. Вениамина Блаженного, лауреат «Российского писателя» (2023 г.). Его имя внесено в «Тульский биографический словарь. Новая реальность» и в биографический словарь «Писатели земли тульской». Публикуется во многих изданиях. Награждён Почётной грамотой министерства культуры Тульской области (2025 г.) и многими медалями, дипломами, благодарностями и грамотами. Ответственный редактор-секретарь (зам. главного редактора) литературно-художественного и публицистического журнала «Приокские зори», главный редактор альманаха «Ковчег», редактор по литературе сообщества «Творчество в Туле». Член Союза писателей России, Академии российской литературы. Член Тульского областного общества «Знание». Живёт в Туле.

_______________

* Иоанн цитирует из романа Г. Я Бакланова «Меньший среди братьев»

* Библия, «Книга Притчей Соломоновых» (глава 16, стих 32).