Cчастье не ищут, как золото или выигрыш.

Его создают сами, те, у кого хватает сил, знания и любви.

Иван Ефремов «Лезвие бритвы»

Советский «производственный роман», как и соответствующий кинофильм, в позднесоветские и особенно постсоветские времена вызывал у значительной части творческой интеллигенции откровенное презрение и насмешки. Сейчас же этот жанр вообще исчез из творчества нынешней литературной и кинематографической «богемы».

Как и другие жанры, производственный роман имел свои каноны и шаблоны. В нём обязательно имеется некий конфликт, сталкиваются две силы: ретроградная и новаторская, новое и передовое борется со старым и отжившим. В этом производственный роман мало отличается от других жанров художественной литературы, в которых, как правило, так же сталкиваются две силы: преступник и сыщик в детективе, наши и враги в военной прозе, бандит и условный шериф в вестерне и боевике, инопланетяне и земляне в фантастике, мужчина и женщина в любовном романе и так далее. Смешение жанров, кстати, тоже далеко не редкость.

Особенностью же производственного романа является именно та его специфическая составляющая, которая дала название этому жанру. Поэтому авторские ошибки и ляпы в ней категорически недопустимы. Поэтому советские писатели, работавшие в жанре производственного романа, предварительно выезжали на предприятия, какое-то время жили среди его работников, вникая во все тонкости их проблем, быта и работы.

А витающие в богемных и «гуманитарных» эмпиреях критики, как правило оторванные от производственных реалий и потому практически ничего в них не понимающие, конечно не могли признать и до сих пор не признают собственную некомпетентность в данной сфере жизни «простого народа», предпочитая просто высокомерно морщить нос и презрительно кривить рот при виде любого произведения на производственную тему.

Но так ли уж плох производственный роман? Может, его отвергатели, как говорится, просто не видят за деревьями леса? Я здесь мог бы сказать, что описываемый в романе производственный конфликт и есть те «деревья», за которыми скрывается «лес» личных отношений основных персонажей, и тем самым разом превратить конфликт в простой фон, тут же став в один ряд с теми самыми «высоколобыми» критиками. Разница между нами была бы лишь в одном: они не видят леса, а я деревьев. Особенностью производственного романа является именно то, что этот самый фон становится полноценным участником действия, значительно влияющим на взаимоотношения между всеми персонажами, особенно главными. В производственном романе невозможно отделить деревья от леса!

Рассмотрим для примера мало кому известный и давно забытый роман «Товарищ Анна» столь же прочно ныне забытой советской писательницы, лауреата Сталинской премии третьей степени, Антонины Дмитриевны Коптяевой. Сталинской премии удостоился в 1950 году роман Антонины Коптяевой о жизни врача-нейрохирурга И. И. Аржанова «Иван Иванович», выросший в дальнейшем в трилогию. А роман «Товарищ Анна» Коптяева начала писать в 1939 году во время учёбы в Литинституте и закончила, как и институт, уже после войны, он вышел в 1946 году.

Кто же такая Антонина Дмитриевна Коптяева? Родилась она 25 октября (7 ноября) 1909 года на прииске Южном (ныне Зейский район Амурской области). После смерти отца в 1912 году её мать с малолетними детьми переехала в городок Зея, где работала подёнщицей. Антонина Коптяева была первой ученицей Зейской семилетки, с 8 лет начала писать стихи. Но окончить школу в Зее ей не удалось — пришлось рано идти работать на Алданские прииски. С 1925 года Антонина работала машинисткой-ученицей и делопроизводителем в конторе треста «Алданзолото». Тогда же она вступила в комсомол, стала женорганизатором, преподавала в ликбезе, занималась в драмкружке.

Первый рассказ Антонины Коптяевой опубликован в 1935 году, первая повесть («Колымское золото») — в 1936 году, затем был напечатан роман «Фарт», принёсший известность молодой писательнице. Коптяева сдала экзамены за 10-й класс и в 1939 году поступила в Литинститут, в котором училась до 1947 года (с перерывом на время войны, когда работала в госпитале в городе Миасс, где была в эвакуации). В 1958—1990 годах Антонина Коптяева была членом правления СП РСФСР, а с 1971 года — также и СП СССР. Литературная карьера у Антонины Коптяевой, очевидно, удалась.

Итак, роман «Товарищ Анна». Действие происходит летом 1938 года на Дальнем Востоке. Золотодобывающий прииск Светлинский на берегу притока Алдана. Совсем недавно в стране отгремели процессы так называемых «мерзавцев-вредителей», о которых в романе упоминается только мельком, одной фразой, но, видимо, эта фраза должна объяснить читателю, по какой причине прииск находится в очень тяжёлом техническом и финансовом положении, и почему директором его управления назначена молодая, чуть старше тридцати лет женщина, Анна Лаврентьева. Одну из основных проблем прииска озвучивает Андрею Подосёнову, мужу Анны Лаврентьевой, молодой инженер Виктор Ветлугин (практически все главные персонажи романа молоды):

«- Имейте в виду, что мы сейчас находимся в тупике, — сказал Ветлугин. — Наш прииск уже в этом году задыхается от недостатка разведанных площадей.

Всё-таки я бы на вашем месте переключился на россыпи, честное слово».

Андрей, муж Анны, геолог и руководит поисковыми отрядами разведчиков новых месторождений золота. Он уверен, что в горе Долгой находится богатая золотая жила, об этом говорят все признаки, и поэтому не ищет месторождения в виде россыпей. Но время идёт, деньги, отпущенные на разведку, заканчиваются, а жила так и не найдена. Любой другой начальник никогда бы не позволил Андрею долго и безрезультатно вбухивать все материальные и людские ресурсы в одно перспективное место, ведь не зря народная мудрость гласит, что нельзя все яйца складывать в одну корзину. Анна признается однажды:

«Когда меня впервые назначили директором большого рудника, я очень боялась. На золоте ведь нужно быть не только горным инженером, не только хозяйственником, но и, может быть, это прежде всего, организатором…»

Однако Анна верит мужу, отстаивает в тресте его позицию о наличии богатой золотой жилы в горе Долгая и до последней возможности выделяет на работу его поисковой бригады деньги.

Анна рискует всем (репутацией, положением и даже свободой, учитывая недавние процессы вредителей), поддерживая безуспешные поиски работников Андрея, но тот в погоне за своей мечтой найти богатое месторождение об этом совершенно не задумывается, считает само собой разумеющимся.

Прииск не в силах выполнять плановые задания, прибывают новые люди, оборудование, но расширяться некуда! Новых месторождений золота, с учётом разработки которых составлены планы добычи, Андрей не нашёл, упрямо упёршись в гору Долгая.

«Анна встала и принялась ходить по комнате, по синей ковровой дорожке. Конечно, ошибки, допущенные на руднике, будут исправлены. Но как быть с программой: добыча золота, подорванная весенним недоеданием и цингой, ещё уменьшилась из-за простоев фабрики. Беда за бедой! Но разве это — оправдание? И Анна даже не пыталась оправдываться. Выполнение программы было плодом всей работы. Работа была смыслом всей жизни; вне этой работы Анна не представляла себя. И вот нарушалось это самое главное, жизненно необходимое».

Анна отчаянно ищет выход из сложившейся по вине мужа ситуации и поручает инженеру Ветлугину разработать на прииске новую технологию работы, увеличивающую объёмы добычи за счёт уменьшения золотоносной породы, используемой в качестве крепежа в рабочих туннелях шахты.

Ветлугин вскоре представляет свой проект, но Анна видит, что за внешней красотой идеи скрывается высокая вероятность обрушения сверх меры утончившихся подпорок. Рисковать жизнями рабочих рудника Анна категорически не согласна, ей приходится самой разработать новую технологию добычи и представить в трест оба проекта, что, естественно, раздражает и обижает инженера Ветлугина.

Таков вкратце производственный конфликт романа. Как следует из биографии Антонины Коптяевой, она прекрасно знала, о чём писала. Почему в качестве начальника прииска автор романа взяла молодую женщину? Возможно, одной из причин был характерный для того времени советский феминизм, когда женщины стремились сравняться с мужчинами во всех сферах жизни, шли работать шофёрами, трактористками, врачами, руководителями различных бригад и предприятий. Не случайно же юная Антонина Коптяева ранее работала женорганизатором.

Есть, видимо, и чисто личная причина. В 1929 году Антонина Коптяева вышла замуж за Карла Яновича Зейтэ (1896-1938) — директора Ленинской группы приисков. В 1933 году у них родилась дочь Людмила, умершая в раннем детстве. После учёбы в московской Промышленной академии Карл Зейте был направлен на Колыму, работал заместителем начальника производственного бюро Дальстроя, был репрессирован и расстрелян, реабилитирован только в 1989 году. Очевидно, будь в романе вместо Анны начальником прииска мужчина, любой недоброжелатель или завистник мог обвинить Антонину Коптяеву в том, что она в качестве главного положительного героя романа вывела своего бывшего мужа, расстрелянного «врага народа». Но не будем заниматься бесплодными домыслами.

И здесь мы от «деревьев» переходим к «лесу». Я не встречал пока писательницы, которая не превратила бы в итоге свой роман любого жанра в типично женский, то есть — в любовный. Но в романе Антонины Коптяевой мы увидим не просто любовный треугольник и прочие любовные страсти, а столкновение мировоззрений.

Итак, перейдём к конкретике. Анна Лаврентьева и Андрей Подосёнов знакомы с раннего детства, вместе росли и с юных лет любят друг друга. Они рано поженились, ещё будучи студентами, их первая дочь умерла в младенчестве, а второй, Маринке, исполнилось четыре с половиной года. Словом, любовь Анны и Андрея успешно прошла испытание временем, супруги, как говорится, вместе побывали и в горе, и в радости.

Но вот на прииск приезжает новый доктор, Валентина Саенко. Это молодая красивая женщина, практически ровесница Анны. Она тоже рано вышла замуж, и скарлатина забрала у неё ребёнка. Муж Валентины был посредственным московским поэтом и картёжником, а главное, жутким ревнивцем. Последнее усугублялось тем, что Валентина, попав в богемное окружение мужа, не могла удержаться от невинного кокетства, ей нравится очаровывать мужчин. Постоянные сцены ревности и оскорбления мужа привели к краху брака, и Валентина твёрдо решила никогда больше не выходить замуж. Семейная жизнь представляется ей теперь чередой неприятных кухонных забот, стиркой мужниного белья, вынужденным терпением вызывающих отвращение слюнявых поцелуев и отвратительных домогательств пьяного мужа, когда любовь и уважение к нему неизбежно пройдут.

«Валентина любила представлять себя в недалёком будущем. Она поселится тогда в прекрасном городе, в удобном доме, где нудные домашние работы будут делаться легко и незаметно. Главное в том, что все смогут так жить, не забивая чужой жизни своими дырявыми носками и грязным бельём. Вот она, Валентина, идёт к дверям, за которыми её ожидает голубая, лёгкая, как ветер, машина. Вот она мчится по тёмному серебру асфальта. Ничего угрюмого! Самые тёплые, самые радостные цвета должны войти во все мелочи человеческой жизни».

Вот в таком настроении Валентина решила полностью сменить обстановку, уехать на край света, что и привело её на таёжный прииск.

Обе женщины красивы, хоть и разной красотой. Анна, чалдонка из Иркутска, физически сильная и гармонично развитая зрелая женщина, спортсменка, словом, «коня на скаку остановит, в горящую избу войдёт». Анна не умеет кокетничать, да у неё и нет времени на подобные женские уловки.

«Видите ли, я люблю своего Андрея, счастлива им и, может быть, поэтому прямолинейна с другими… — Она умолкла, потом сказала жёстко: — Некоторые женщины кокетничают для испытания своих способностей нравиться, у иных это врождённое, а я ни так, ни эдак не умею. Да мне просто и некогда заниматься подобными штучками».

Внешнюю красоту Анны не сразу различишь, потому что из-за специфики работы она вынуждена одеваться практически по-мужски — грубые брюки, спецовка, сапоги. Анна мало сидит в кабинете, ежедневно вынуждена ездить верхом на строптивом коне по посёлку и тайге, спускаться в глубокую шахту. Поэтому и свои пышные длинные тёмные волосы, которые так любит расчёсывать и заплетать в косы дочка Маринка, Анна тоже вынуждена прятать от постоянной пыли и капающей воды в лабиринте рабочих туннелей шахты.

«Узкий пробор ровно белел в её волосах, уложенных на затылке в большой тугой узел. Особенно нежно смуглели полуоткрытые плечи над прозрачными сборками блузки. До сих пор Валентина видела Анну всегда в строгих, закрытых платьях и только теперь поняла, что она по-настоящему красива».

Красота Валентины иная. Это внешне хрупкая, изнеженная городская женщина, блондинка с классически правильными чертами лица, маленькими кистями рук, пальцы которых с трудом справляются с клавишами пианино. Не просто так в неё влюбился московский поэт, а попутчики-иностранцы по вагону все восемь дней, что поезд шёл от Москвы до Дальнего Востока, называли между собой Валентину «леди». Валентина приплыла на прииск на пароходе в красивом платье и модных туфельках.

«»Леди» была одинока, самоуверенна, но в то же время женственно-обаятельна и по-детски непосредственна».

При этом Валентина вовсе не изнеженная белоручка. Она, как и Анна, является старательным и хорошим специалистом в своей области и никогда не отлынивает от работы, какой бы тяжёлой та ни была.

«- Я очень люблю себя… всякую. Вот я одна — большая Валентина, много работаю, обо всём беспокоюсь. Если бы я была только такой, я бы, наверное, была уже профессором. Но есть ещё другая я — маленькая. Эта любит наряды, веселье, тащит меня, большую, из поликлиники, из-за стола от занятий, мешает…»

По пути на прииск пароход несколько раз садился на мель, и Валентина не отсиживалась в сторонке на берегу, а в своём нарядном платье и модных туфельках вставала в один ряд с матросами и нежными руками тянула канат.

«Ну, «леди», покажите ещё раз свою способность к физическому труду! Это вам не прогулка на теплоходе по каналу Волга-Москва, — сказала себе Валентина, из всех сил упираясь ногами в рыхлый, сырой снизу песок. — Вот бы удивился тот долговязый американец, который так почтительно разговаривал со мной в поезде! Он, конечно, не стал бы утруждать себя, имея билет первого класса».

Валентине и в голову не приходило уклониться от участия в этих «авралах». Теперь она была совсем захвачена Дальним Востоком».

В дальнейшем Валентина безропотно оставит кабинет в больнице и, впервые в жизни сев на коня, поедет в тайгу, на гору Долгую, лечить заболевших разведчиков Андрея. А ещё позднее столь же безропотно и безотказно она сядет на оленя, чтобы с проводником-эвенком Кириком отправиться в тайгу делать прививки от оспы местным аборигенам.

«»Хорошая баба — доктор-то!» — думал Кирик, точно пришитый на своём плоском седле.

В начале пути он очень опасался, как бы не пришлось вернуться обратно: доктор Валентина раза четыре падала с оленя, один раз чуть не сломала руку, и Кирик совсем было растерялся, увидав её плачущей. А сейчас она едет, как ездят все женщины его племени, едет и поёт так, что у Кирика щекочет в горле и ему самому тоже хочется петь».

А когда Валентину с Кириком настигает и окружает на речном острове таёжный пожар и единственным средством спасения остаётся плот, Валентина не впадает в отчаяние и делает то, что трудно ожидать от изнеженной городской женщины.

«На размытой береговой косе громоздился прибитый половодьем лес. Кирик начал вырубать топором сухие брёвна. Валентина срезала огромным ножом тонкие тальниковые прутья. Мокрые волосы прилипали к её лицу и шее. Босиком, без шляпы, в подвернутых до колен брюках, она походила на мальчика. Сейчас она одна легко перетаскивала такие брёвна, какие в обычное время ей было бы и не поднять».

Вот таких двух незаурядных женщин сталкивает в своём производственном романе Антонина Коптяева. Как же это происходит? Сначала обе женщины почти подружились, Валентина стала бывать в гостях в доме Анны.

«Валентина откинулась на спинку дивана и, глядя на то, как билась под потолком мохнатая ночная бабочка, сказала тихонько: 

— Мне у вас очень нравится! О-очень. То есть вот у вас, дома, и вы оба и Маринка. Вы счастливы, правда?

 Да, — просто, искренно сказала Анна, но на минуту задумалась; у неё были узкие, не очень густые брови, и это при очень чёрных глазах придавало её яснолобому лицу выражение особенной, спокойной чистоты. — Нет, конечно, мы счастливы, — проговорила она так, точно опровергала какое-то внутреннее сомнение. — Я даже не думала раньше, что замужем так хорошо».

Валентина по привычке попыталась очаровать Андрея, и ей это частично удалось. Но Андрей любовался внешней красотой Валентины, как картиной или статуей в музее, его абсолютно не тянуло к ней как к женщине. Это поразило и задело Валентину, кроме того она вдруг жутко позавидовала семейному счастью Анны, тому, что той «замужем так хорошо». Валентина решила испытать на прочность это чужое счастье.

«- Семья! Вот то, во что я меньше всего верю, — произнесла она с иронической усмешкой. — Никогда мужчина и женщина не уживутся так, чтобы не ущемлять интересов друг друга. Для этого нужно состояние какой-то вечной влюблённости, совершенно невозможное, и тот, кто первый выйдет из этого состояния, потребует себе больше прав за то, что другой всё ещё влюблён в него. Вот тут-то и начнётся ущемление интересов. А там прелесть нового впечатления и… пошла писать семейная драма со всякими дрязгами. Или вражда или лживое замазывание вечно гниющей болячки, — Валентина взглянула на побледневшее с нежным ртом и широко открытыми, гневными глазами лицо Анны, лицо человека, которого больно и незаслуженно ударили, и торопливо, точно боясь, что ей помешают, сказала: — Вообще так называемое семейное счастье — самая непрочная вещь на свете. Стоит только вмешаться другой красивой женщине — и самый честный, самый нежно влюблённый муж начнёт испытывать прочность своей семейной клетки.

— Вы глубоко неправы! — возразил Андрей, с интересом выслушав её до конца. — Не верить в семью — значит не верить в естественность человеческих чувств и отношений. Какая семья? Вот это другой вопрос! Семья в капиталистическом обществе, построенная на расчёте, действительно является клеткой, охраняющей частную собственность. В ней ложь и вражда неизбежны. Не то у нас! Могу ли я, живя с любимой, мною избранной женщиной, чувствовать себя в клетке? Конечно, нет! Значит, не может быть и речи об «ущемлении интересов» с моей стороны, если бы даже я и разлюбил свою жену. Но для разрушения настоящей, современной семьи вмешательства другой «красивой» женщины далеко не достаточно. Мало ли на свете красивых женщин!»

Вот так резко и бескомпромиссно столкнулись два мировоззрения на любовь и семью. И что бы в дальнейшем Валентина ни делала, стараясь увлечь Андрея, тот оставался верен жене. Внешней силой, кардинально изменившей ситуацию, оказался производственный фактор, он и внёс охлаждение и разлад между Анной и Андреем, причём муж оказался несравнимо слабее жены.

Чтобы спасти прииск, Анне пришлось самой разрабатывать новую технологию добычи золотоносной руды, значительно увеличивающую производительность труда. Она до поздней ночи дома работала над своим проектом, но от мужа-геолога вместо помощи и поддержки получила лишь неверие в её квалификацию и оскорбительную насмешку, когда рассказала ему о нём. И это при той всемерной поддержке, которую сама Анна всегда оказывала Андрею в его проекте на горе Долгой.

«Андрей встал, не на шутку встревоженный, медленно прошёлся до порога и обратно.

— Аннушка, а ты не фантазируешь? — ласково спросил он, останавливаясь перед ней и глядя на неё сверху вниз.

— Нет, это очень серьёзно… Вот я сделаю проект…

— Над которым будут смеяться, — страдальчески хмурясь, ревниво возразил Андрей. Он действительно страдал от необходимости так жестоко говорить с ней, но он не мог понять, как она, его умница Анна, выворотила вдруг такую нелепость.

— Смеяться? — повторила Анна и почти с презрением, сразу вылившимся наружу и как будто только и ожидавшим прямого повода для своего проявления, посмотрела на Андрея. Ему показалось даже, что она посмотрела на него с ненавистью. — Бояться того, что скажут, может только обыватель! — явно сдерживаясь, проговорила она и отвернулась

— Анна, Анна! — тоскливо пробормотал Андрей. — «Какая же ты стала, Анна, ты совсем не терпишь возражений», — хотел сказать он, но, понимая, что это ещё более ожесточит её, ничего не сказал и быстро вышел из комнаты.

— Вот, — пробормотала Анна глухим голосом, глядя на дверь, плотно прикрытую Андреем, — поговорили по душам! Конечно, легче всего хлопнуть дверью. С Валентиной, наверно, говорил бы по-другому. Не понял и не поверил! — Анна сжала кулак и медленно разжала его».

До знакомства с Валентиной между Андреем и Анной не было умолчаний и тайн. Разумеется, Анну беспокоит присутствие рядом с мужем другой красивой женщины, тем более, что Андрей не рассказал никаких подробностей о своей поездке с Валентиной на гору Долгую для лечения двух его заболевших работников. А там во время перерыва на отдых — Валентина впервые ехала на лошади — произошёл интересный диалог.

«Андрей рассмеялся:

— Вот я расскажу своим девушкам…

— Маринке?

— Ну да, ей и Анне.

— Вы им… ей… всё рассказываете?

— Всё.

— Решительно всё?

— Решительно, — подтвердил Андрей с лёгкой твёрдой улыбкой.

— Неправда, — сказала Валентина и нервно поиграла сломанной ольховой веткой. — Всего вы никогда не расскажете. И я не расскажу, и никто не расскажет.

— Тогда это не настоящие отношения, — сказал Андрей уже серьёзно. — Если любишь человека, то ничего не можешь скрыть от него.

Валентина закусила губу, белые пятна проступили на её лице. Она поднялась и улыбнулась насильно:

— Вот я бы поцеловала вас сейчас, разве бы вы рассказали?.. Именно, когда любят человека, то, не желая волновать его, о многом умалчивают.

— Тогда лучше не делать того, что неприятно любимому человеку, — негромко, но твёрдо сказал Андрей, делая вид, что не заметил её смелой выходки.

Андрей нахмурился:

— Анна обиделась бы на вас за такие слова…

— Ещё не всё упущено. Вот мы приедем домой, и вы ей расскажете о каждом моём и вашем движении, — Валентина посмотрела на огорчённое лицо Андрея и присмирела. — Я всё шучу, — сказала она упавшим голосом. — Правда, я очень полюбила вашу жену и совсем не хочу вышучивать ваши отношения. Я даже завидую вам обоим. Видите, как я откровенна. Но мне почему-то не верится… не верится, что эти отношения могут быть совсем, совсем искренними. Может быть, я не имею права говорить вам такие вещи… Правда?»

Именно с этой их совместной поездки начались изменения. Андрей впервые вообще ничего не рассказал Анне и этим только сильнее возбудил её подозрения. А Валентина из охотника неожиданно для себя превратилась в жертву. Она поняла вдруг, что всерьёз увлеклась Андреем и стоит на пороге новой любви.

А вот самого Андрея волнует только его работа на горе Долгой. У него буквально горит земля под ногами, лето кончается, жила не даётся, денег на продолжение работ нет. Андрей требует у Анны выделить ему ещё восемьдесят тысяч рублей, на что Анна при всём желании пойти не может.

«- Да, лето проходит. Взгляд Анны снова стал отчуждённым, и она отвела его в сторону. Я не могу выделить «каких-нибудь» восемьдесят тысяч. Мне нужно оторвать их от нужд первой необходимости. Я не могу сейчас это сделать. — Анна умолкла. Ей трудно было так жестоко говорить с человеком, самым дорогим, самым близким. — Знаешь что, — заговорила она оживлённо, — у нас с тобой на сберкнижке отложено тридцать пять тысяч… И даже больше: ведь мы должны ещё получить компенсацию за отпуска, неиспользованные в течение этих двух лет. В общем наберётся около сорока пяти… восьми тысяч, почти около пятидесяти. Ты можешь затратить их на доразведку своей Долгой горы».

Анна считает, что в очередной раз помогла любимому человеку, и, когда парторг спрашивает её о положении дел с разведкой новых месторождений, откровенно отвечает:

«- С разведкой? — Анна облегчённо вздохнула и тут же нахмурилась, тревожно припоминая. — Я думаю, это столкновение сглажено. Ты знаешь, я отдала на производство дополнительных работ все наши сбережения. Это даст Андрею возможность продержаться ещё без вмешательства треста, которое скорее всего закончилось бы прекращением работ. Все сбережения! Мои и его! Мы хотели купить дачу… где-нибудь под Москвой… Но ведь она ещё не скоро нам понадобится… дача-то… Мы ещё оба молоды и не скоро пойдём на покой. Я даже не представляю и не хочу этого покоя! Значит, можно пока обойтись и без денег. Правда, Андрей принял всё это как-то нехорошо. Он так тяжело переживает свою неудачу в работе, и я вполне его понимаю».

Откровенно говоря, эгоизм Андрея просто поражает! А может, это вовсе не эгоизм? Да, Андрея сильно волнуют результаты его работы, вернее, их отсутствие. Но ведь и Анну волнует то же самое, причём в гораздо большей степени, ведь на ней лежит ответственность не только за результаты разведки, но и за работу всего прииска. Анна, как и Андрей, живёт своей работой и вынуждена думать и заботиться о множестве вещей и сотнях людей. А работать Анна привыкла на совесть, по-другому просто не может.

«Раз взявшись за дело, Анна чувствовала себя обязанной довести его до конца. Она страдала и стыдилась, если оно выходило у неё только хорошо: она всегда стремилась сделать всё отлично, всегда и во всём быть впереди».

Именно поэтому Анне не жалко потратить даже все личные сбережения ради достижения общей цели. Вряд ли она стала бы это делать без надежды на успех. А Андрею такой вариант даже не приходит в голову. Наоборот, он воспринял поступок Анны как личное оскорбление!

«- Денег дала. Ещё раз поверила! — шептал Андрей среди тишины, опустившейся над ним. — Ничему она не поверила, потому и откупилась. Вот сказал же Уваров: «Верил я, ждал, а теперь изверился». Так и она, самый близкий мне человек… Может, и в самом деле я ничего не стою? Недоучка несчастная… Тоже в профессора полез! Может, в самом деле в горе этой нет ничего, и я преступно вколачиваю в неё народные денежки. — Андрей стиснул руками голову, стараясь отогнать чёрные мысли, но это ему не удалось. — Эх, Анна! Выкинула подачку, как псу дворовому, лишь бы не тявкал. Занята только своими делами, своим проектом, тем, как бы самой отличиться. Она Уварову верит, Ветлугину верит, любому бюрократу из треста поверит, а мне… нет! Вот тебе и любовь! Вот тебе и самый близкий на свете человек… — Андрей поднялся, всё ещё сжимая голову руками, постоял, как бы соображая, что же дальше, и вновь опустился на камень».

Какая-то странная у Андрея логика: отдала все личные сбережения, потому что не верит в успех. А если бы отдала не личные деньги, а государственные, то это стало бы проявлением веры? Объяснение подобным мыслям Андрея только одно: он ищет повод к оправданию собственного сближения с Валентиной. Любящая жена просто обязана во всём поддерживать мужа, верить и доверять ему. Это, по мнению Андрея аксиома. А вот посторонние люди делать это не обязаны. Практически все на прииске, кроме двух-трёх работников Андрея на горе Долгой, утратили веру в наличие там золотоносной жилы. И только Валентина, ничего не понимающая в геологии, открыто и прямым текстом выражает полную поддержку Андрею, говорит, что верит в осуществление его мечты. И эта бескомпромиссная вера в него красивой посторонней женщины заставляет Андрея посмотреть на Валентину другими глазами. Она становится для него как бы близким человеком. Размывание убеждений Андрея и его охлаждение к жене начало всё более усиливаться.

Ситуации с проектами Анны и Андрея по сути однотипны, но реагируют на них супруги по-разному. Анна входит в положение мужа, доверяет ему и оказывает полную поддержку, а Андрей в талант жены не только не верит и не помогает ей в работе над проектом, но и прямо в лицо высмеивает все её усилия. Но смертельно обиженным себя при этом почему-то чувствует именно Андрей. Он всячески разжигает и лелеет в себе эту обиду на жену, окончательно вступив на путь охлаждения и отчуждения. Да, в этом процессе разрушения семьи присутствует небольшое влияние «другой красивой женщины», но основным фактором является производственный конфликт между директором прииска и начальником разведки.

В небольшом таёжном посёлке невозможно что-либо скрыть. Сближение Андрея и Валентины замечает не только Анна. Инженер Виктор Ветлугин, влюблённый в Валентину, пытается в разговоре с Анной намекнуть, что той надо бы как-то постараться разрушить это сближение, применить для этого какие-нибудь женские приёмы, пусть Анна и считает их давно устаревшими.

«Ветлугин посмотрел на неё внимательно, подумал об отношениях Валентины и Андрея, о возможности их сближения, о том, что Андрей, имея такую жену, всё-таки не устоит перед новым впечатлением, и сказал:

— Да, это старо… но потому-то и страшно въедливо. Многое можно изменить в жизни: и в отношениях человека к человеку, и отдельной личности к обществу, — но в области отношений между мужчиной и женщиной на первое место всегда вторгается физиология. Её не переделаешь.

— О! — произнесла Анна и даже подняла руку, точно защититься хотела от этих жестоких слов, звучавших для неё оскорбительно. — Физиология пола неразрывно связана с психологией. Поэтому возможность изменений даже в этой области огромна. Любовь без взаимного уважения, без понимания — чисто физиологическая любовь, — становится просто невозможной для высокоморального, развитого человека. Женственное кокетство, нежная беспомощность! А внутренний облик, а общественное значение женщины? Неужели это для вас безразлично? Я не верю, что вы говорите искренно.

Ветлугин замялся, но снова вспомнил: а разве нет уважения и понимания между Андреем и Анной? Однако…»

Ветлугин не знает, как, к сожалению, и сама Анна, что между нею и Андреем уже нет понимания. Обида на жену затмила всё, Андрей видит теперь понимание и уважение только со стороны Валентины. И когда, встретившись в тайге после пожара, он увидел в её глазах ещё и любовь, Андрей не устоял.

«Андрей не пытался анализировать своё отношение к Валентине, он и не мог сделать это сейчас, когда всё в нём как-то сдвинулось с места. Не было ничего чувственного в мыслях о ней, но чудесная нежность и умиление перед её красотой переполняли его сейчас восторженной благодарной радостью.

Он лежал, неподвижный и лёгкий, широко открыв глаза, улыбался, бережно перебирал все встречи с Валентиной, её слова, жесты, взгляды. Она была прекрасна, она понимала, она любила его. Радость Андрея всё росла. Он почти задыхался».

Андрей оказался не столь уж высокоморальным и развитым человеком, каким считала его Анна. Более того, Андрей ещё и трус, потому что, поняв, что натворил, он не в силах признаться во всём жене, чего требует от него Валентина. Он бегает в тайгу на свидания в шалаше с любовницей, а дома выдумывает всяческие причины, чтобы избегать близости с женой. Разумеется, на прииске все всё знают, и когда парторг пытается поговорить на эту тему с Анной, та отвечает:

«- Я верю в постоянную силу любви, осмысленной духовной близостью, — говорила Анна быстро и нервно. — Если эта уверенность обманет меня… Неужели я буду неправа? Не может быть! Это будет просто случайная ошибка: значит, и не было настоящей любви, настоящей близости… Значит, просто сжились двое, не поняв до конца друг друга!.. Но ты знаешь, — Анна тяжело перевела дыхание, — нет, ты даже не представляешь, Илья, как мне будет больно, если я ошибусь».

Страдания Анны усугубляет то, что она вновь беременна, но не может сказать об этом мужу, чтобы данное обстоятельство не повлияло на его выбор между нею и Валентиной. Но Андрей самостоятельно не может совершить этот выбор, мучая своею нерешительностью не только Анну, но и Валентину.

«Она совсем забыла, что до сближения с Андреем ничего не искала, кроме его любви. Теперь он нужен был ей весь, безраздельно.

— Ты пойми, как унизительно для меня жить так! — страстно говорила она Андрею, сидя возле него в лесном шалаше под навесом еловых ветвей. — То дождь, то тебе некогда, то семья тебя задерживает, а я всё одна и одна.

— Не торопи меня… — сказал Андрей».

Но уже произошло два знаменательных события, вновь кардинально изменившие ситуацию — тот самый производственный фактор! Трест одобрил проект Анны, а не инженера Ветлугина. Применив новую технологию, прииск резко увеличил добычу золота, постепенно закрыл все прошлые прорехи и даже начал перевыполнять план. «Стахановские» методы работы стали возможны при новой технологии добычи золотоносной породы.

Вторым событием стало долгожданное обнаружение старателями Андрея золотой жилы в горе Долгой, что дало прииску широкие возможности для расширения и увеличения работ. Оба, и муж, и жена, доказали свою профессиональную состоятельность, но это не сблизило их, а ещё более развело. Масштабы побед были несоизмеримы. Анна в глазах окружающих стояла гораздо выше Андрея, о чём последнему не преминул сказать прямо в лицо парторг прииска. К тому же она уже внутренне смирилась с крахом семьи, нашла в себе силы не сломаться, зная, что от её душевного и профессионального состояния зависят жизни сотен людей. Устав ждать решительного объяснения от мужа, Анна сама начинает этот разговор, заявляет, что не может больше жить в подвешенном состоянии и жёстко требует у того сделать наконец выбор.

А у Андрея исчезла причина охлаждения с женой и сближения с Валентиной. Ему незачем теперь искать на стороне понимающую и верящую в него женщину. Мечта исполнилась и впереди ждут банальные будни. Но как не было у Андрея решимости прямо объясниться с женой, так же он не в силах был и сказать правду любовнице.

«И ещё он не мог сейчас сознаться ей, что потухла в его душе живая радость чувства к ней. Он был жалок в своём неумении хитрить и эту растерянность Валентина поняла как оскорбительное пренебрежение. Оно сразу прибило её. Она даже не смогла рассердиться.

Теперь, когда Анна так далеко отошла от Андрея, он всё чаще думал о прошлом: оно было прекрасно. И с чем он пришёл бы к Валентине, что бы он мог сказать ей?»

Как это ни странно, но Анна в романе демонстрирует прямо-таки мужскую стойкость и решительность, а её муж Андрей — женскую истеричность и слабость. Валентина была и осталась обычной женщиной. У всех трёх главных героев романа рушатся понятия и убеждения о любви и семье. Я не буду раскрывать дальше поступки и судьбы персонажей романа Антонины Коптяевой «Товарищ Анна», кому интересно, могут сами его легко найти и прочесть. Конечно, любовная составляющая этого романа современному читателю будет более интересна, чем производственная, разве что за исключением тех, кто занимается золотодобычей. Всё же любовные перипетии и споры персонажей о взаимоотношениях в семье, на мой взгляд, не утратили интереса и актуальности и в сегодняшние дни. Как не утратят и в будущем.

Сергей Калабухин

Коломна, январь 2026 г.