К 130-летию со дня рождения писателя

В детстве я часто смотрела полюбившие мне спектакли «Золушка», Снежная королева», «Голый король» и другие в ДК имени 1 Мая (ДК им. Агаркова) в родном городе Верхняя Салда (Свердловская область). Но я тогда не задумывалась, как происходит процесс подготовки сказочного волшебства, как Фаина Николаевна Плотникова, руководитель театральной студии «Маяк», добивается от нас, ребятишек, полного включения в происходящие события на сцене. Мы с открытыми ртами смотрели очередную ее постановку. Я помню свое личное зрительское восприятие: переживала за героев, радовалась, пугалась, когда происходили страшные события в спектакле, голову пригибала за впереди сидящего зрителя, но выглядывала в промежуток между креслами, чтобы узнать, что дальше будет.

Фаина Николаевна Плотникова и наша семья жили в одном подъезде. Однажды, когда мне было лет 11-12, встретившись со мной на лестничной площадке, она предложила мне прийти на занятия в ее студию. Но я вежливо отказалась, потому что занималась бальными танцами, ходила в две спортивные секции, любила читать, а вечерами каталась на конках. Каток был рядом – заливали целое футбольное поле. А еще я сочиняла стихи, на это тоже нужно было время. Но самое главное – я не могла себе представить, как я буду кривляться на сцене, мне почему-то именно так тогда казалось исполнение какой-либо сказочной роли, представление какого-нибудь необычного героя, потому что я знала многих актеров в обычной жизни – училась с ними в одной школе. И они были совсем другими, настоящими, не сказочными. В общем, я точно знала, что это не мое занятие. А Фаина Николаевна приглядывалась ко мне, я чувствовала, наверное, она меня видела в какой-нибудь роли.

Недавно я еще раз удостоверилась, позвонив в городской музей Салды, где имеется фонд Ф.Н. Плотниковой, что руководитель «Маяка» и режиссер-постановщик одновременно, адаптировала для нашей салдинской сцены, т.е. для нас, маленьких провинциалов, и театральной труппы довольно часто пьесы Евгения Шварца. Артистами у Плотниковой были разновозрастные ученики, изредка появлялись взрослые. Со всех городских школ в театральную студию приходили талантливые мальчишки и девчонки, но не каждый приживался, требования руководителя были жесткими, но справедливыми.

Адаптация – это упрощение, приспособление текста произведения под уровень конкретной зрительской аудитории, например, для школьников нашего маленького провинциального города, а на спектакли приходили и пятилетние дети с родителями. Адаптация произведения искусства была необходима и для самих артистов-школьников, так как они не были профессионалами, выступление на сцене не было их основной работой, а стало творческим увлечением, хотя очень важным. Однако ответственнее для них была все-таки учеба в школе, на которую тратили они основное свое время.

Я всегда думала раньше, что Фаина Николаевна готовит сама сценарии, используя русские народные сказки, произведения Перро, Андерсена. Наверное, какие-то сценарии она готовила сама. Сейчас, вспоминая пьесы Шварца, которые я смотрела по телевизору и на сцене местного ДК, понимаю, что между ними была ощутимая связь. Ф.Н. Плотникова внимательно отнеслась к творчеству Шварца, она сумела уловить его собственный художественный замысел, его подход к авторской сказке. Она увидела живые характеры необычных героев и добивалась от своих артистов особой яркости при исполнении ролей.

А нам, зрителям, получается, в детстве здорово повезло: Андерсен, Перро, Шварц, Плотникова, студийцы подарили салдинской ребятне незабываемые впечатления. Мне особенно запомнились новогодние спектакли, потому что вокруг было празднично: в большом и просторном холле стояла огромная елка, а в зрительном зале, где были красивые, обтянутые красным бархатом кресла, было прохладно. Свет, который распространяла на весь зал, огромная сказочная люстра, медленно и постепенно гас. Открывался занавес, начиналось невероятное – волшебство!

Евгений Львович Шварц (1896–1958) начал печатать свои произведения в далеком 1925 году. Давно-предавно! Известно, что в 1928 году (30 апреля) начал работу 1-ый Всероссийский съезд пролетарских писателей. Выступающие писатели подчеркивали, что «одной из центральных тем, волнующих нашу литературу является тема о человеке и его нутре». Шварц вписывался своими произведениями в эту тему. Пьесы его для детей показывали человека именно изнутри, раскрывалась вся сущность героя, либо хорошая, либо плохая. Сегодня люди, выросшие на сказках, жившие в годы советской власти, обязательно назовут хотя бы две его пьесы: «Красную шапочку» (1937), например, по мотивам Ш. Перро, и «Снежную королеву», по мотивам Х.К. Андерсена, конечно, могут назвать и другие, которые особенно им запомнились.

А ведь Евгений Львович работал в непростые годы, когда могли его произведения взять и запретить, даже если это сказки. Так произошло с его пьесой «Принцесса и свинопас» («Голый король», 1934), которая была поставлена в Ленинградском театре комедии и была сразу же снята после первого спектакля. Причиной послужила опасная острота пьесы, обилие аллюзий на советскую действительность. Известно, что К.И. Чуковский вел дневники, вот его запись по этому же поводу (1.08.1935): «Был вчера в городе…Запретили «Муху-Цокотуху», «Тараканище» висел на волоске – отстояли…» Это те произведения, на которых выросло не одно поколение, которые знают многие из нас сегодня наизусть?! Жить было сложно. И публиковать произведения не всегда получалось. Да и сейчас непросто. У каждого времени, видимо, свои трудности.

Шварц выжил. Он стал еще и отличным сценаристом. Кинофильмы его нам полюбились давно – это «Первоклассница» и «Золушка». Зрители увидели впервые на экране его сказки в 1947 году. Смотрим мы и сейчас их с огромным удовольствием с детьми, внуками, правнуками. И на душе от просмотра сказок у старшего поколения, я убеждена в этом, остается ощущение того же праздника, что и в детстве. Хорошо, если и сегодняшние дети что-то подобное чувствуют.

Напомню, что литературная работа Е. Шварца не ограничивалась только пьесами, повестями, сценариями, он сочинял также для детей хорошие стихи. Публиковал их, найдутся они, например, в журнале для дошкольников «Чиж» («Чрезвычайно интересный журнал»). Он издавался с 1930 по 1941 год. Вместе со Шварцем публиковались в нем и другие известные советские писатели: О. Бергольц, В. Бианки, А. Введенский, Ю. Владимиров, Б. Житков, Н. Заболоцкий, С. Маршак, С. Михалков, Р. Фраерман, Е. Чарушин… Значит, журнал не только – исторический факт, но и литературная классика сегодня.

Однако сказочный мир Шварца, подчеркну это, волшебно и бесконечно продолжался на наших сценах, если б однажды (в наступившем XXI веке) вдруг не стали случаться сценические казусы, когда привыкшие к празднику дети и их родители попадали на странные представления. «Перестройка» внесла свои коррективы? Но сказки детям необходимы, даже когда взрослые пытаются жить по-новому, ребятня любит смотреть прежние, добрые пьесы. Вот что сообщала в 2001 году Ольга Морозова в своем материале «Король не голый был, а в узеньких секс-трусиках»: «Сезон в Ульяновском драмтеатре завершился премьерой спектакля по сказке Евгения Шварца «Голый король в двух действиях. Поначалу все настраивало на старую добрую сказку. Хрюкающие поросята, которых актеры возили по сцене на веревочке, яркие костюмы, намалеванные щеки (все, как у кукольников) вызывали у малышей восторг. Первые догадки, что родители зря привели сюда своих чад, закрались, когда милая принцесса и ее фрейлины начали бесстыдно приставать к бедным портным и подставляли им губки для поцелуев.

Служанки напрасно взывали к целомудрию… «Вот если бы он обнимал меня не за талию, а за ногу – вот это было бы неприлично». Или: «Если бы он целовал меня в не губы, а…» После первого действия некоторые мамы с негодованием увели своих ребятишек, хотя те сопротивлялись.

Не только родители чувствовали себя не в своей тарелке. Нелепо выглядела заслуженная артистка России Зоя Самсонова. Ее героиня – главная фрейлина в камзоле и облегающем трико – была почему-то с усами».

Чем же все-таки закончилось это представление? Ольга Морозова так нарисовала последние сюжеты спектакля: «Фрейлины на сцене задирали ноги, низко наклонялись, завязывали капроновым чулком глаза королю. А кульминацией спектакля стал стриптиз в исполнении Бориса Александрова. Под крики «А король-то голый!» заслуженный артист России продемонстрировал свою «спортивную» (за 40) фигуру в одних ну о-о-очень откровенных трусиках». Это даже перебором трудно назвать, при помощи безобразного представления приличного произведения была проведена явная секс-подготовка бестолковых пока еще детей, но быстро все схватывающих, Но, слава богу, что и эта полоса несуразных сказочных переделок для детей постепенно прошла. Я надеюсь на это.

Почему пьесы Евгения Шварца для ребятишек до сих пор живут на сценах театров нашей огромной страны? Чем они особенны? Автор награждал положительных героев высокими моральными качествами, в пику им показывал отрицательных героев, злых, жадных, мстительных. Маленький зритель способен тонко улавливать эту разницу, и, конечно, у него развивается неприятие отрицательных качеств героев, он стремится подражать положительным героям пьес. Так и в повести Е.Л. Шварца «Первоклассница» (1949) нам встречается удивительный образ советской школьницы: светлый, легкий, честный и наивный. Без сомнения, многие маленькие ученицы в то время очень хотели походить на эту девочку. Значит, Шварц выполнил свою задачу, в его главных положительных героев влюблялись зрители: дети понимали что хорошо и что плохо. Кстати, эта повесть автора была переведена на многие иностранные языки, но об этом сегодня мало кто знает.

Для меня особенно заметной стала пьеса «Голый король», наверное, потому что в детстве я много раз смотрела эту старинную сказку по телевизору и на салдинской сцене. Успела я ее посмотреть и в апреле 2005 года в Верхнесалдинской школе искусств в исполнении юных артистов театрального отделения, перед самым отъездом нашей семьи в Челябинск. Специально понеслась на ее представление как журналист, да и  очень хотелось мне окунуться в свое детство. И получилось! Сравнивая «Голого короля» в «Маяке» и в школе искусств, я уловила много похожего. Недавно Ольга Александровна Бабкина, сегодняшний директор Верхнесалдинской школы искусств, подтвердила мое предположение: оказывается, сказка «Голый король» на сцене театрального отделения школы искусств была поставлена в 2005 году тоже по пьесе Евгения Шварца. Получается, авторский почерк писателя хорошо узнаваем его почитателями, Евгений Львович сумел профессионально войти в театр и оставил заметный след.

Да, добрые и волшебные пьесы писателя преодолели сценические казусы «перестройки» и остались на сцене с тем посылом, который в них вложил автор. Возьмем, к примеру, 2007 год. Что из произведений Евгения Львовича можно было посмотреть осенью, в октябре, ноябре в столице? В московском детском «Сказочном театре» на сцене 6, 11, 13, 18, 21 октября – «Золушка». В Театре на Малой Бронной 18 ноября – тоже «Золушка». В Театре кукол 16 ноября – «Снежная королева», 18 ноября – «Красная Шапочка». Как видим, сказки Шварца всегда были и остаются на сцене. И будут нести добро они в детские сердца зрителей, я уверена, еще долго.

Но Е.Л. Шварц сочинял пьесы не только для детей, но и для взрослых. Когда же он стал сочинять их? Когда встретился с режиссером Н.П. Акимовым (1901–1968). Акимов руководил Ленинградским театром комедии, для которого Шварц написал пьесу-сказку «Тень». Критики относят это произведение к пьесе, наполненной аллегорией на социально-политические темы. К этой же категории обычно относят пьесы Шварца «Дракон» (1944), «Обыкновенное чудо» (1956).

Каким образом Шварц увлекся пьесами для взрослых? Вот что находим в воспоминаниях Акимова о пьесе «Тень»: «…После долгого выбора темы для «взрослой» пьесы, за время которого Шварц написал несколько пьес для детей, я предложил ему продолжить опыт обращения к Андерсену и взять коротенькую сказку «Тень», которую я всегда очень любил. Дней через десять после этого разговора он написал залпом и почти без переделок первый акт – самый блестящий в этой пьесе… Окончание работы – второй и третий акты – заняло много месяцев». Пьесу «Тень» дописывали и правили прямо на репетициях режиссер, актеры, автор. Известно, что сцена разговора Ученого и Доктора во втором акте о королевской власти и «сытости» целиком стала идеей Николая Павловича Акимова.

Шварц не любил работать по плану. Предварительный план, он был в этом уверен, мешал ему – автор терял вкус к своему сочинению. Евгений Львович считал планы французской привычкой. Да, первые акты у него обычно успешно и быстро получались, а после начинались композиционные мучения. В 1940 году «Тень» появилась на сцене, была сразу принята зрителями и критиками. И вот что интересно, многие произведения Шварца при просмотре их на сцене воспринимались современниками как актуальные советские пьесы. «Я думаю, что секрет успеха сказок Шварца, – считал  Акимов, – заключен в том, что рассказывая о волшебниках, принцессах, говорящих котах, о юноше, превращенном в медведя, он выражает наши мысли о справедливости, наше представление о счастье, наши взгляды на добро и зло».

Действие в пьесе «Тень» происходит в какой-то необычной стране, она вроде бы реальна, зрителю знакома, но в тоже время не похожа ни на одну из существующих. Начало спектакля было изумительным, лиричным, благодаря артистическому дарованию И. Гошевой, игравшей Аннунциату, дочь хозяина гостиницы. Акимов сумел воплотить художественную условность, иносказание, на сцене угадывались сказочные события и одновременно реальные. Ученый, главный герой пьесы, теряет свою тень и становится злым, воздействует на людей, напуская на них страх, грозит им террором. Это, без сомнения, напоминало зрителям 30-е годы. В действии пьесы четко просматривались коварство, предательство героев, их равнодушие, трусость. Особенно зрителям запоминались сцены с Министром финансов, журналистом Цезарем Борджиа, певицей Илией Джули, Пьетро, хозяином гостиницы. В общем, для автора и режиссера все сложилось удачно: зрители восприняли их труд, уловили главную идею пьесы.

Почему же Е.Л. Шварц так часто обращался к произведениям Андерсена? Почему Н.П. Акимов любил произведения Андерсена? В сказках Андерсен употребил простой народный язык, особенные авторские художественные приемы, выдумал собственных героев. Сказки его давно знают в нашей необъятной стране. И по всему миру произведения его «гуляют» очень давно. Первый сборник сказок Ханс Кристиан Андерсен выпустил в 1835 году. Именно сказки сделали его творчество всемирно известным, хотя он сочинял также стихи, поэмы, романы, пьесы.

В чем же главная писательская идея Андерсена в сказке «Тень»? В сказке автор дал свое личное понимание сути писательского труда. Напомню, что жизнь Андерсена имела два важных периода, они были крепко связаны между собой, – так считают многие литературоведы: жизнь до писательства и жизнь после. Андерсен увлекся полностью профессиональным творческим трудом, а в поисках материала обращался к своей памяти, к прожитым годам, то есть к первому периоду своей жизни. У него тень героя сумела пробраться в заколдованный сад Поэзии, обрела самостоятельность, власть и поработила своего хозяина. Она его погубила, стала тенью собственной тени, без личности самого писателя. Не зря многие критики считают, что «Тень» самая печальная и страшная сказка у Андерсена.

Смогли Шварц и Акимов разгадать идею Ханса Кристиана? Смогли и углубили ее. Акимов как режиссер возвращался к пьесе не раз: в 1960 году, затем в 1985. Он пьесу дополнял своими мыслями, которые ему не давали покоя. Он подходил к постановке как психолог, у него было собственное и обостренное внутреннее видение этого произведения, а Шварц для него стал близким по духу, очень понятным драматургом, – это тоже имело немаловажное значение.

Да, в 1960 году Николая Павловича увлекла иная идея в сценарии пьесы. В первоначальной постановке (1940) тень была просто тенью. А в постановке 1960 года тень у Акимова заметно выросла над Ученым, она стала больше и существеннее: и в пьесе происходит замена человека бездарностью и бесплодностью (как в жизни и бывает). Предательство и страх, появляющиеся в сюжетах пьесы, живут среди людей сказочного королевства. Они четко ощущаются зрителями в зале. Певица Джули, например, трусливо предпочитает новую «любовь» к Министру финансов, оставив Ученого. Однако Акимов, и зрители, естественно, это почувствовали, заметно выделил Ученого, хотя он был наивный и смешной (но это, не забывайте, комедия). Режиссер не скрывал своего уважения к герою, потому что верил, что его человеческие качества в итоге окажутся сильнее, он победит коварную тень.

Так «Тень» в 1960 году становится героической комедией, потому что Акимов ушел глубже самого Андерсена, заглянул в саму суть тяжелого писательского труда. Наверное, это работа была проделана им в память об ушедшем в 1958 году друге? Шварца уже не было. Конечно, писатель должен победить, добрые человеческие качества, порядочность ценнее и значимее в жизни, чем зло, коварство, измена. Зрителям пьеса понравилась. «Тень» ставилась не только в Ленинградском театре комедии, также в Москве в Театре сатиры и ТЮЗ. Ставилась она во многих театрах других городов нашей необъятной страны и за рубежом.

Тема Андерсена, Шварца и Акимова о сути писательского труда и личности самого писателя, естественно, актуальна и сегодня. Писатель просто не имеет права стать чьей-то тенью, он должен нести свет, а идея его произведений должна четко просматриваться. Главные герои сегодняшних писателей должны возвышаться над бездарностью, бесплодностью, злом, наживой и прочими отрицательными качествами людей. Что же получается? Тяжелый труд писателя находится на границе явного и сказочного, то есть иного восприятия действительности, о которой писатели ведают, но переступать границу не имеют права? Или, отважившись переступить, помнят постоянно о предназначении писательского труда в реальной жизни?

Надежда Лысанова