… Они догнали нарушителей километров через двадцать бешеной гонки с воем сирены и мигалкой, где патрульная «Ауди» Приходько, завывая в запредельном режиме, едва держалась в полусотне метров от кроваво-красных стоп-сигналов уходящих. Минут через пятнадцать гонки два преследуемых джипа резко свернули к обочине. Застыли у широкой полосы щебенки, уползавшей в лес. Номера заляпаны серой слизью грязи – не разглядеть. Приходько, выдергивая пистолет из кобуры, ринулся к первой машине. За ним — водитель Рогов. Пригнувшись к зеркально черному, оконному стеклу, перекипая в гоночном азарте, выхаркнул майор из себя привычный, без всякой сопливой ГАИ-смазки запрос:

— Ваши документы!

Стекло неторопливо поползло вниз. Над ним просунулась рука с забранным в целлофан квадратиком. Выдернув его и, даже не взглянув, сунул Приходько водительское удостоверение в нагрудный карман. После чего, обляпанный грязью с ног до головы, подрагивая в пароксизме возмездия, стал наращивать сладостный обряд обретения бабла:

— Выйти из машины!

Текли минуты. Приказ влип в надменную чернь «Ленд-Ровера» и сполз по его дверце бессильной слизью. Майор отступил на два шага и взвел затвор пистолета.

— Повторяю: выйти из машины! В случае сопротивления стреляем на поражение!

Водитель Рогов синхронно скопировал начальство: отступил и взвел затвор. Первая машина все так же недвижимо отблескивала тьмой. Но вдруг ожила вторая. Распахнулись все четыре двери. Из них неторопливо полезли камуфляжные мужики в масках, с «Калашами» наперевес. Приподняли стволы. Пять черных дыр, в коих сгустился могильный приговор, смотрели в животы Приходько и Рогова. Приходько отступал. Холодели хребет и промежность, где жалко закапала, скукоживаясь в нечто постыдное, висюлька меж ног.

Боясь повернуться, потерять из вида стволы, майор скособочился, ища взглядом, может быть последнюю в жизни опору: генерала. Услышал зверино обострившимся слухом долгожданное:

— Стволы на землю! Перед вами генерал Тимкин, начальник Службы безопасности ГУ ВД! Я связался с оперативниками. Через пятнадцать минут сюда прибудет группа захвата!

Прожигая полутьму пурпурными лампасами на штанах, излучая всемогущие флюиды власти, надвигалась сзади ментовская легенда во плоти по кличке «Штопор», которого по опасливым слухом, опекал московский «Резус» и, даже говорили – САМ.

«Штопор» ввинтился в милицейское бытие в лихие 90-е. Взматерев, дождался миллениума и перевалил в ХХ1 век в полном порядке. Сумев пережить все чистки и переаттестации, он последовательно и виртуозно превращал свои должности в валютоносную драгу. Черпая из нее каждой третьей лопатой (вторая отсыпалась МЭРии, третья – Москве) Тимкин однажды с суеверным восторгом отметил золотую зависимость между количеством «лопат», отсыпанных в МЭРию и Москву, звездами на погонах и миллионами «зелени»  на своем счету в Лондонском банке.

Он начинал карьеру под Собчаком капитаном, начальником охранной фирмы «Балтик-секъюрити», выколачивая деньги для МЭРии нередко с кровавой брызгой, из игорного бизнеса казино «Конти». Отвечал за силовое и юридическое сопровождение приватизационных акциий «ХХ Трест»: Балтийского морского пароходства, гостиниц «Астория» и «Прибалтийская». Весь этот бурлеск принес ему на лебединых крыльях майорскую звезду и первые 10 миллионов зелени. В тот ослепительный день, когда пришло подтверждение об этой сумме, появившейся на его счету, Семен Маркович, по согласованию с персональным Яхве в своей душе, час простоял на утренней службе в Исакии (беспокоить синагогу по такому пустяшному поводу не стал) и поставил две средние (по полусотенке) свечки за здравие МЭРа Питера и его вице-мэра Панина.

Уже будучи подполковником Тимкин организовал охрану и силовое сопровождение за рубеж кораблей военно-морской базы через порт «Ломоносов». Туда же под крылом Тимкина десятками сплавлялось «живое мясо»: дети из Детского Дома Центрального района и уплывали подводные лодки из Ленинградского Адмиралтейства.

В итоге Тимкин в звании полковника становится  обладателем счета 20 миллионов долларов и пересаживается в кресло зам. начальника Собственной службы безопасности Питерского ГУ МВД. На этот раз Исакий и его небесные кураторы заполучили в благодарность от Семена Марковича аж две толстые свечи – по двести «деревянных» за каждую. Квартирующий в душе Тимкина Яхве, кажется, сказал по этому поводу: «За это им — таки хватит, больше будет жирно»

Нынешний генерал Тимкин – ломился в жизнь во всей красе. Сорокалетний мачо с изящным греческим носом и щеточкой усов под ним был непредсказуемым гибридом ублюдо-прохиндея и Пророка, с «соображалкой» бритвенной заточки и собачьим нюхом. За плечами этого уникального рейдер-экземпляра с его бешеной карьерой мерцали, отблескивали золотом 150 тысяч тонн сплавленных за бугор нефтепродуктов в обмен на продовольствие, которое Питер так и не увидел; чеки «Урожай 90» булькнувшие в несколько потайных карманов; редкоземельные металлы для фирмы «Джикоп» с роскошными откатами…

С месячишко назад Семен Маркович пышно отметил заветные 100 «лимонов» на счетах Сити-банка. Это был его Рубикон, за которым в страшной дали замаячил статус миллиардера. Но расстояния и бешеные затраты энергии генерала давно уже не пугали. Пугало ныне единственное: замолчавший московский куратор. Только к нему шла информация о бизнес-процессах и жирные стоки навара от них. Вот уже третий день Семен Маркович отгонял и не мог отогнать интуитивную птичку «колибри» над головой, которая ледяным сквознячком опасности овевала его темя. В конце концов, что из того молчания, шоб оно сдохло? Даже если каким-то диким образом «спалился» «Резус», чего не может быть по определению, то несгибаемо высился в Кремле САМ. Главный. За которого Семен Маркович вместе с Приходько, не раз и не два, тащили на себе в Питерский период всю чернуху.

За все время лишь раз, набравшись наглости, цепенея в обморочном ужасе, обратился Тимкин к Самому за помощью. Получил её, но с тухло-склизким довеском: сидеть в своем за… том гнезде и больше не чирикать по бздюшному поводу через голову куратора.

Но это было и сплыло. А сейчас Тимкин, успевший вызвать опергруппу, властно таранил расстояние своим брюшком, греческим носом и усиками, приближаясь к двум «Ленд-Роверам». Выпрастывая из кобуры пистолет, повторил трубно и вибрирующе, окутанный набрякшей атмосферой непредсказуемости:

— Я сказал, стволы на землю!

Окно в первой машине опустилось ниже, и шагающий к ней на ватных ногах генерал услышал добродушное, какое-то бархатное увещевание из квадратной утробы:

— Да спрячьте вашу пукалку, Семен Маркович. Она ж тут совсем лишняя.

Тимкин подошел к призывной оголенности окна. Знобкая оцепенелость в спине и ногах рассасывалась – в голосе спрессовано бугрилась мягкая, но непререкаемая власть. Под её тяжестью картонно расплющивалась вся окружающая кошмарность: команды выйти, их пистолеты в дрожащих руках. И даже, кажется, прущая сюда во весь мах стая оперативников.

Генерал подошел к окну. В шаге от него остановился, заложил руки за спину.

— Выйдите из машины. Кто вы?

— Палыч, выйди, раз просит человек, — покладисто согласился тот же голос – и затолкай пятерку с «Калашами» назад. Повылезали, моджахеды хреновы, без команды… иди-иди, Палыч. И сделай нам консенсус.

Водитель вылез из «Ленд-Ровера» пошел ко второй машине. Вполголоса скомандовал бойцам. Автоматчики, все так же молча, полезли внутрь. Захлопнули за собой двери.

— Семен Маркович, ви устроили за нами бешеную погоню, чтобы иметь результат. Я не ошибся? И ви его получите, – совсем уже по-родственному – по-Одесски опросталось темное нутро, — Прошу ко мне в машину. Мамой клянусь, такого результаты ви не имели за всю жизнь.

Что-то горячее толкнулось в сердце генерала: там, в машине, был вековечный, свой. Туда лезть было можно и нужно. И Тимкин сел в Ленд-Ровер, на заднее сиденье.

— Устраивайтесь поудобнее, — предложил хозяин машины, смутно белея лицом в метре от гостя. – Я собирался к вам завтра. Но вы вдруг сделали нам погоню и вылупились здесь и сейчас. Какая встреча, Семен Маркович, Остап Бендер сказал бы про неё: уголовно-историческая.

— Представьтесь, – сухо попросил Тимкин, — и зачем собирались ко мне?

— Вы Семен Маркович, а я совсем наоборот: Марк Семенович. Когда встречаются два семита, у них всегда найдется, за что поговорить.

— Может хватить валять дурака? – Опавшая внутри Тимкина квашня опасности, вновь стала разбухать – Какого черта вы не остановились по требованию Приходько? Давайте ближе к делу.

— Насчет «ближе к делу» — давно пора. Но ваше дело совсем не близкое. И не одно, а три, по которым вы проходили.

— Что за бред? – Ощерился генерал.

— Это совсем не бред. Первое дело № 18/238 278 – 95 – о строительной корпорации «ХХ-Трест» и убийстве Маневича. Совместное дело Генеральной прокуратуры, МВД и ФСБ о коррупции и убийствах, предъявленной Питерской МЭРИИ, которая их заказывала. А вы исполняли. Помните? Вел зам. начальника Следственного Управления Генпрокуратуры Леонид Трошкин.

— Вы кто?! – Лавой наползая, обжигал генерала, животный страх.

— Так я ж назвался: Марк Семеныч. Второе дело № 14 41 28 – о приватизации Балтийского пароходства, спиртзавода «Самтрест» и гостиницы «Астория». Его объединили вместе с производством порнофильмов компании «Русвидео» — со Старовойтовой во всех операциях. Все это вел важняк из Москвы Ванюшин. Вспоминайте, Сёма, вспоминайте. И третье дело- убийство зам. Генерального директора Ленинградского Адмиралтейского объединения Кротова — за отказ продавать англосаксам подводные лодки.

Во всех трех цветут и пахнут генерал Тимкин и майор Приходько. Который никак не опустит свою пукалку. Скажите этому болвану за его дурь, Семен Маркович. И мы спокойно поговорим за ваши остальные дела.

Тимкин, выплывая из шока, с хрипом всосал воздух. Мирно-ласковый мажордом машины, заманив его внутрь, вдруг подло распахнул заваленный хламом, затянутый паутиной, накрепко заколоченный шкаф в его биографии. И там заворочались, брякая костями, прошлые скелеты.

— Ты хоть понимаешь… куда сунул свой нос? – Выстонал сквозь стиснутую глотку генерал.

— Я вас умоляю, коллега, мой огнеупорный нос совался и не в такие дела. Например, в дела вашего куратора из столицы «Резуса». Этот пиндос вдруг потерял голос, и не ответил на ваши шесть звонков. Это ж сплошная нервотрепка для вашего кайфового быта. Вам это надо? Но вы таки можете у меня спросить — почему он заткнулся.

— Поделись. – Тимкина с нарастающей скоростью несло в бездонную сосущую пропасть, шарахая о бугристые с