Среда, 26.09.2018
Журнал Клаузура

Светлана Демченко. «НАЙТИ ОСЬ…». Повесть. Часть II

В начало: Часть I

II

За окном уходящий день отвечал то порывистым вздохом ветерка, то наступающим синим бархатом вечера. Лучи света, воровато льющиеся в окна, временами озаряли картины на стенах. А в какую-то минуту, они нащупали, наверное, то, что искали: лик Богородицы в верхнем углу комнаты.
Клавдия зажмурилась даже. «Надо будет пойти в церковь. Свечу Николаю Угоднику поставить, помолиться за сына. До его прихода успею». Предстоящее расставание с ним рвало её сердце.
Она быстро собралась и, не мешкая, поспешила в храм. Сокращая расстояние, не прошла, а буквально пробежала несколько переулков с садами, которые словно маленькие заповедники, источали свой тонкий яблочный запах.
Остатки белого рукава сгорающего дня то выгибались от ветра и набегающих туч, складываясь насупленной темнотой почти вдвое, то под освобождающимися лучами заходящего солнца разрастались до всклокоченной горы света, постепенно разламывающейся на мириады бликов, жадно облизывающих всё вокруг.
«Солнышко, какое ты ещё ласковое, Господь давно зажёг тебя, согрей моего сына в дороге». Ей показалось, что солнечные колосья замигали ей в ответ и, будто, извиняясь, растаяли под облаками.
В храме было тихо, таинственно.
Вверху отсветы мигающих солнечных зайчиков переползали с витража на витраж. Окошек там было много. Лучи время от времени затевали между собой какую-то перекрёстную игру, которую никто не мог остановить, кроме них самих. Когда она прекращалась, внизу заползал сумрак, испещрённый пятнами лампадок. Святая вязь иконостаса светилась в пламени восковых свечей.
Клавдия была верующей. Особенно после встречи во сне с живым Божьим ликом. Этого сна ей не забыть никогда.
Она стояла в совершенно незнакомом ей месте. Вокруг ни души. Осмотрелась.
— Где я? — подумалось.
Растерянно вертела головой влево-вправо, оглядывалась, всматривалась в даль. Сплошная мерцающая сероватая дымка. Все очень напоминало лунную поверхность, сфотографированную искусственным спутником Земли. Но она не была равнинной, усеянной кратерами, словно бусинками. А вся, сплошь и рядом, покрыта белесыми валунами, большими и малыми.
Одни из них были конусообразными, но без острых углов, другие — этакими овальными, яйцеподобными, словно вот-вот лопнут и кто-то выйдет из них.
И совсем не ощущалось твердости, каменистости, все воспринималось как пористая, пемзообразная белесо-пыльная субстанция.
— Что же это за остров такой?- теребил разум.
— И почему вдруг остров? А, может, это просто горы?
Но не перестающие удивляться глаза не спешили подтверждать роящиеся мысли. Под ногами та же поверхность, что и вокруг. Галькообразные камушки, ласковые такие, и ноги утопают в них, как в ватных
облаках. Как будто наметилась тропа и идти надо было сверхувниз, в кажущуюся ложбину.
Достигнув, как ей казалось, середины, в который раз осмотрелась. Звенящая тишина. Безмолвие. Безлюдье. И мерцающий рассеивающийся свет.
И вдруг с противоположной для нее стороны глаза выхватили из этой пелены два серебристых силуэта. Чем ближе они спускались со склона, тем становились выше и стройнее. Широкие длинные до пят одеяния скрывали их фигуры, а лица закрыты довольно глубокими капюшонами.
Шли они настолько медленно, что в какую-то минуту ей показалось, что их ноги не касаются земли, что они летят и вот-вот приземлятся.
— Что же делать? Некуда даже спрятаться,- разгоралась тревога.
— Буду стоять на месте, а там будь, что будет.
Два таинственных пришельца не проронили ни слова, а как-то аккуратно с обеих сторон взяли женщину под руки и повели по тропинке, также спускающейся куда-то вниз. И вот перед ее испуганным взором начало медленно вырисовываться громадное строение, напоминающее земной собор или старинную церковь.
Поразила его высота. Чем ближе спутники подходили к нему, тем грандиознее и величавее оно казалось. Подойдя к его воротам, она вопросительно посмотрела на своих спутников. Но встретив их, казалось бы, безразличие, дотронулась рукой до дверной ручки и ощутила невероятное тепло, постепенно переходящее в жар. Ощущение огня заставило резко одернуть руку.
— Спокойно,- сказала себе.- Это же храм!
Войдя в здание, путешествующая троица остановилась. Ничто не нарушало затаенного безмолвия, беременного неизвестностью. Только в одном углу строения, вверху на куполовидном своде зияла дыра, сквозь которую смело врывался солнечный луч. Он прожекторно и властно разрезал объёмную высоту наискось, освещая в центре на полу круг с неопределенно условными границами.
Незнакомцы подвели к нему женщину и, как и ранее, молча, подняли ее руки и вложили в них большой «иконорасписанный» крест. Ощутив его далеко не легкий вес, подумала:
— Как бы мне не уронить его…
Затем ее поставили в освещенный круг. И в эти же секунды ее ноги сами собой оторвались от пола, и она с вытянутыми вперед руками, цепко впивающимися в святоликий крест, в наклонном положении, как бы, поплыла по траектории луча света, погрузишись в него, казалось, навсегда и бесповоротно.
Вокруг мерцали золотистые искорки, они касались ее лица, рук, словно успокаивали:
— Все хорошо, все нормально.
С каждой последующей секундой полета увеличивалась скорость, рождая сначала дуновение, а затем и умопомрачительные порывы космического ветра. Минута-вторая, и она покидает причудливое здание, вылетает, словно пробка из откупориваемой бутылки шампанского.
Она перестала ощущать свое тело. И, как ни странно, незримые обьятия сказочного света, вихреобразный танец его частиц наполнял ее естество озоноподобной свежестью, какой-то невообразимой радостью, предчувствием чего-то необычайного.
Смутно осознавая, что уже вся она, трудно отличима от космического вихря, как-то резко и внезапно оказалась перед сияющим небосводом необычайной неземной яркости.
Она не поддается описанию словами. Они оказываются слишком бледными и безликими в сравнении с этим видением. Всю ширь озаренного небосвода заполнял лик Иисуса Христа.
— Сейчас попрошу у него все, что захочу,- решила небесная путешественница.
Но, поравнявшись с его проникновенным взором, лишь прошептала :
— Прости, прости, прости!..

***

За окном уже наступило утро. Она открыла глаза. Еще не освободившись полностью от объятий сна, растерянно осмотрелась, потрогала подушку, даже ущипнула себя.
— Я дома. Я на Земле. Это был только сон… Но эту встречу с чем-то неизведанным и неземным, с живым ликом Сына Божьего женщина забыть не может.
Как и не в состоянии заглянуть в глубинные загадки Мироздания и тайны своей связи с ним.
Она даже обращалась за толкованием сна к верующему человеку. Записала даже: « Я думаю, что в этом сне в астрале вы были в контакте с экгрегором христианства, то есть, с высшими силами из этого экгрегора. Практические выводы: запомните своё состояние, когда вы летели. Это ресурсное состояние. Вы можете его воспроизводить осознанно. Похоже, что в этом сне произошло очищение вашей сердечной чакры,- через прощение».

***

Сколько себя помнит, в их доме всегда присутствовало слово Божье. Бабушка пела в церковном хоре. По воскресеньям всегда читали библию и вспоминали прабабушку Прасковию. Набожнее её в семье не было. И каждый раз повторяли, какой она была, что завещала и как умерла. Эта история поучительная, и всем в роду была известна.

***

Её близкие знали, что она мечтает умереть в Пасхальные дни.
— По-другому не будет,- говорила.- Всю свою жизнь молю Бога о таком его милосердии.
Прабабушка придерживалась всех постов, корила и внуков, и правнуков:
— Не будьте безбожниками, не гневите Всевышнего, молитесь…
А они, от малышни до взрослых, любили ее за мудрость, спокойный нрав, терпеливость.
Уже несколько лет ее ноги совсем не слушались, и она почти не слазила с печи, но никто не слышал от неё ни стонов, ни нареканий на жизнь. Подадут поесть, отобедает, но сама никогда не попросит. Случалось, когда две правнучки, трех и пяти лет, особенно досаждали ей, говорила:
— А, ну-ка, пойдите в сад и посидите под шелковицей, пусть три ягоды упадут на голову,- волосы сразу же станут шелковыми.
Вот так и сидели девчонки под деревом, а когда надоедало, собирали на земле шелковички, придерживая, клали на голову и бежали к старушке.
— Волосы у нас уже шелковые?
— Расплетите косички сначала, расчешите, нежно погладьте, сами почувствуете, насколько приятны ваши волосы, какие они шелковистые, в самый раз, как у русалок…
В другой раз, когда, умываясь утром на кухне, девочки начинали баловаться, брызгаться водой, с печки доносилось:
— А почему это вы умываетесь здесь? Быстрее бегите под вишню, если хотите быть красивыми и румяными, идите под ту, самую большую, что под окном…
Иной же раз обязательно вмешается:
— Доченька, да не мой ты им головы тем отвратительным мылом, мне оно сараем пахнет, нарви любистка, в его отваре и мой, и ополаскивай.
Затем, полушутя-полусерьезно, дополняла:
— Больше парни будут любить.
— А почему тот куст любистком называется?- спросила как-то Клава.
И прабабушка рассказала такую легенду.
Якобы, жил один парень-красавец, он очень нравился девушкам.
Сто красавиц предлагали ему свои сердца, но он свысока от всех отвернулся. Тогда они рассердились на него, собрались вместе и обратились к колдунье. Та и превратила его в куст, который с того времени так и называется: «люби-сто-к(расавиц)». Ведунья придала ему магическую силу — своим запахом, особым терпким ароматом привлекать юношескую любовь.
— Это зелье только для девочек, мальчишкам оно не нужно,- напоминала рассказчица.
Когда в первые годы Великой Отечественной войны во время оккупации в дом заходили немцы или полицаи, она сердито шептала:
— Господи, прости, сгинь, нечистая сила!
Во время бомбовых налетов авиации вся семья, — и старые, и малые, — прятались в погребе.
Однажды, уже отступая, в него через небольшой квадратный лаз заглянул, наставив вниз винтовку, немец. Все подумали, что это конец. Но младшенькая из внучек вдруг вспомнила слова прабабушки:
— Господи, спаси и помилуй Нас!
Солдат же, помедлил с минуту и… не выстрелил.
Когда бомбежка закончилась, все выбрались из погреба и побежали к дому.
Но в этот раз его не увидели. В одночасье даже не могли сообразить, что произошло. Снаряд или бомба попал в само здание, на земле остался стоять какой-то непонятный треугольник, где была не разрушенной только до боли всем знакомая печка. И на ней лежала чудом уцелевшая, без единой царапины живая прабабушка, правда, вся усыпанная штукатуркой, обломками и песком и почти полностью оглохшая.
Все бросились ее целовать, обнимать, кто-то из старших запричитал, а любопытные правнучки тут же с вопросом:
— А почему, бабуленька, тебя бомба не убила?
— Потому что она умная,- ответила старая.
— Разве бомбы бывают такими?
— Бывают. Она сказала мне, что ее сбросили глупые недобрые люди, а она их не послушала. Она знает, что грех убивать стариков, детей, всех невинных, вот и не задела меня. Разумная бомба попалась… К тому же ведала, наверное, что умру я не сейчас, а на Пасху…
— А в погреб заглядывал немец, видел нас и также не убил. Значит, и он умный? Как-то не верится, что бомбы тоже разум имеют, — не унималась детвора.
— Имеют, если над ними есть благословение Господнее…
— А я в погребе твою молитву говорила,- громко, крича старушке в ухо, похвасталась младшенькая.
— Умница ты моя. Вот вас Бог и сберег, чтобы мы встретились…

***

Старушка умерла на следующий год.
Попросила конфету, закрыла глаза, да так тихонько и отошла в мир иной. Ей исполнилось тогда девяносто пять лет.
Дома, кроме старшего правнука, никого не было. Все ушли в церковь: был первый день Пасхи.
В ночь накануне шла сильная гроза. Прабабушка молилась, считая её знамением.

Крестилась молния кривой рукой. Мигал светильник затаённый.
От вспышек жмурился ночной покой. Очнулся ливнем напоённый.
Бог опрокинул чашу из небес. Принёс зарю и омовенье.
Он точно знал: Христос Воскрес для радости и пробужденья!
Румянец хлеба — Солнца каравай, подаренный зарёй от Бога,-
Он вечен Светом, силой, так и знай: то Вера наша и подмога!

Эти прекрасные религиозные порывы остались с Клавдией на всю жизнь. И горько ей от того, что люди относятся сейчас к вере легковесно, лукаво, как к модному явлению, не вникая в его суть.

Мы любим Лики, а не Суть.
И молимся пред ними вожделенно.
Из Храма выйдя, продолжаем путь, —
По-прежнему идем дорогой ленно.
Не разбирая, где Добро, где зло.
И путаем одно с другим довольно часто.
Хотим, чтоб в жизни нашей повезло,
Чтобы удача нам служила ежечасно.
От Сути той, что в Ликах светит,
Отходим мы все дальше в мир теней.
Ответов ждем от тех, кто не ответит,
Кто жизнь твою не сделает полней.
Хотим прожить, как можно дольше!
Но… не умеем дорожить
Той Сутью Ликов, что спасает больше,
И наставляет, как пристало жить.
Не в долголетье, не в достатке
Та Суть с Небес заключена.
Отдаться Свету без остатка, —
С ним Суть навек обручена!

Светлана Демченко

Продолжение следует…


НАПИСАТЬ КОММЕНТАРИЙ

Ваш email адрес не публикуется. Обязательные поля помечены *

Копирайт

© 2011 - 2016 Журнал Клаузура | 18+
Любое копирование материалов только с письменного разрешения редакции

Регистрация

Зарегистрирован в РОСКОМНАДЗОР
Рег. № Эл ФС 77 — 46276 от 24.08.2011
Рег. № ПИ № ФС 77 — 46506 от 09.09.2011

Связь

Главный редактор - Дмитрий Плынов
e-mail: text@klauzura.ru
тел. (495) 726-25-04

Статистика

Яндекс.Метрика