Суббота, 04.07.2020
Журнал Клаузура

Юрий Меркеев. «Бокс и рок-н-ролл». Рассказ

Кто сказал, что в Балтийском районе живут одни хулиганы? Кто сказал, что у кинотеатра «Родина» муже-чинок нетрадиционной ориентации ловят народные мстители и свозят гуртом в культурный парк? А там наказывают матросскими ремнями с медными пряжками, метят мягкие места якорями. Кто сказал, что в заводском квартале проживает какой-то Генка-Годзилла, который по ночам пристает к прохожим и просит купить у него кирпич? А если отказываешься как-нибудь, он хмурится: «Все говорят, не хочу, а ты купи кирпич!» И не отстает до тех пор, пока не выманит мелочь. «Все говорят, не нужен кирпич, а ты купи!»

И покупают.

Кто сказал, что в Балтийском районе не любят рок-н-ролл, бренчат на гитарах блатными аккордами и пьют красное в подворотнях? А еще носят клеши по полметра и прически в виде немецких касок. И дерутся. И бьют. И хулиганят. Какая ерунда. Вырвать бы лгуну его длинный язык.

Я знаю, кто распускает гадкие слухи. Молодежь из центральных районов города. Дескать, мы ребята хипповые, носим длинные волосы, курим травку, поем рок-н-ролл и прославляем наше веселое язычество. А в Балтийском районе живут «быки».

Получается, что я тоже «бык»? Славное язычество. Братство быков. Чушь какая!

Я родился и вырос в рабочих кварталах и утверждаю, что все это ложь. Ну, или… почти все.

Бокс у нас любят не меньше рок-н-ролла. Настроение мрачных домов вековой постройки, узких мощеных улочек, пронизывающий до костей ветер, романтика подъездов и блатных песенок настраивает на боевой лад.

Да и вообще все это не диагноз. Явление временное. Сегодня бокс, завтра рок-н-ролл. В юном возрасте все по плечу. Годзиллу не знаю, а вот с Генкой Кирпичом знаком. Мы с ним ходим в одну секцию. При мне он никогда не продавал кирпичи. И вообще, Генка воспитанный.

Итак, о боксе и рок-н-ролле.

Мой первый тренер был без руки. Правую кисть потерял в бою в рукопашных схватках в апреле сорок пятого в Кенигсберге. Старик не рассказывал о войне, но ребята из секции знали, что Николай Иванович был из штрафников, и собственной кровью искупил былое. А что у него было, мы не знали.

Татуировку на левой руке расшифровать не могли.

А вместо правой кисти у него был черный протез.

Занимались мы в старой кирхе, в которой после войны был сначала мукомольный склад, а затем различные секции.

Спортивных снарядов почти не было. Трудно придумать конструкцию для подвесного мешка в зале, потолок которого уходит прямиком в небо. Работали в основном в спаррингах, то есть тренировались на «живую». А мешки нам заменяли скрученные маты, переброшенные через перекладины турников. Зато эхо в зале было потрясающим. Бросишь слово в горячке, оно размножится, усилится причудливой акустикой, вернется к тебе же бумерангом.

Иногда в тишине зала подвывали трубы органа у алтарной стены.

Николай Иванович проводил разминку, потом усаживался в кресло и мирно дремал.

Тактикой боя руководил Генка Кирпич. Ставил удары, учил ныркам, уклонам, сериям. От Генки часто пахло табаком и пивом. Как-то он умудрялся совмещать несовместимые вещи. Генка на равных бился с кандидатами в мастера спорта, но подтвердил только первый взрослый разряд. Трудно было найти тяжеловесу достойного противника. Весовая категория была в дефиците.

Свое прозвище он заработал не столько за сокрушительные удары, сколько за внешность. Лицо плоское, темное, крепкое как кирпич. Поговаривали, что в уличных схватках плохо приходилось тому кулаку, который падал на лицо Геннадия. Кулак рассыпался в щепки. Кирпич умел держать удар.

— Не суетитесь, — просыпался Николай Иванович, когда на слух воспринимал огрехи наших занятий.

— Много сил тратите впустую. Бокс не балет. Не красуйтесь.

На левом запястье тренера оживала зловещая татуировка волчонка с какими-то цифрами. Рука крепкая как клешня. Даже когда он показывал некоторые удары по воздуху, чувствовалось, что в кулаке зажата пудовая гиря.

Первые соревнования вспоминаю со смехом. Мне тринадцать. Высокий, худой, узкоплечий, нескладный. Глаза горят, кулачки работают крепко. Вызвать в себе злость на противника не могу.

Отношусь к боям как к рок-н-роллу.

Перед боем взвешивание. Ночь плохо сплю. Нервы. Утром на голодный желудок устремляюсь на весы в спортзал «Спартак». Вес пушинки. И все-таки согревает чувство, что «дед» допустил до соревнований.

За час до начала поединков я уже в раздевалке. Пробегаю глазами по списку, нахожу свою фамилию одной из последних, напротив моего имени — имя незнакомца. Неприятный холодок внутри. Надо было перекусить перед боем. Взвешивание прошло. Почему бы не прибавить себе с полкило? Кто он, мой первый соперник на ринге? А если бывалый? Или «центровой»? Пусть лучше «центровой». Легче будет вызвать праведный гнев.

Чтобы унять нервное напряжение, завожусь боем с тенью перед зеркальной стеной. Понимаю, что где-то рядом разминается боксер, с которым мне предстоит схватка. Нахожу глазами худенькую нескладную фигурку юноши, похожего на новичка, прицениваюсь к весу. Возможно, это он?

Пристраиваюсь рядом и делаю вид, что я боксер с опытом. Провожу у зеркала нырки, уклоны, резкие «двоечки», «троечки». Пусть у него в голове осядет мысль, что я сильнее. Это поможет. На мне надета белая майка, черные трусы с белыми полосками, стоптанные боксерки. Смотрю по сторонам. Все мальчишки друг на друга похожи. Поди-ка угадай, с кем будешь биться? Почему-то совсем не страшно. Возможно, потому, что мне приходит в голову забавная мысль о том, что прыгающие перед зеркалом мальчики напоминают театральную массовку школьного кружка, где через минуту потребуется стайка потешных чертенят. По существу, так и есть. Зрелище. Вскоре эта стайка разобьется на пары и пойдет веселить публику.

В раздевалку вваливается Генка Кирпич и улыбается, глядя на мои трусы. Что такое?

— Старина, у тебя с собой чернила есть?

От Генки пахнет вином. Глаза маслянистые. Движения уверенные, вальяжные.

— При чем тут чернила? — спрашиваю я и уже трясусь от смутной тревоги. — У меня ручка.

— Шариковая? — спрашивает Кирпич.

— Шариковая.

— Тогда быстро в туалет и закрашивай белые полоски на трусах. Как получится. Ну, ты что, в первый раз? Два угла ринга. Синий и красный. Это ж соревнования, а не тренировка. От нашей секции все в синем углу. Поэтому и трусы должны быть синие. Или хотя бы полоски. Мигом давай!

Меня уже нет. Я в туалете. Лихорадочно расписываю белые тряпки на трусах. Смех, да и только, но мне не до смеха. Почему никто не предупредил? Руки вымазал в синей пасте как первоклассник. Губы фиолетовые, потому что пытался продуть стерженек. Теперь я главный чертенок в массовке. Накатывает смешливое настроение. Нельзя. Надо разозлиться на противника. Так учат профессионалы. А у меня никакой злости нет. Но соревнования очень важны. Нужно выйти и постараться победить. Как в любом виде спорта. Свожу брови у переносицы и с гневом думаю, что «красный» боксер будет насмехаться над моими трусами. Этого я ему не спущу. Главное — это придумать, за что разгневаться на противника.

Судья поглядывает на меня с недоумением, прячет улыбку в кулак. Медленно приближается к секундантам, о чем-то шепчется с ними. Потом проверяет перчатки, не сунул ли кто из нас в конский волос какую-нибудь свинчатку? Приглашает поприветствовать друг друга. Передо мной круглолицый рыжий паренек, не похожий на боксера. Зачем он здесь? Выиграть? Но выиграет только один из нас.

Мой секундант — Генка Кирпич. Разминает плечи, басом шепчет в самое ухо: «Сделай его технично.

Ты сможешь. Психологически ты его уже раздавил. Выглядишь как смерть с косой. Руби его сразу!»

— Он из центра?

— Из центра. Вишь, как разодет? И глядит свысока. Не подведи.

Гонг. Бой начался.

А дальше все как в ускоренном кино. Начинаю танцевать на ринге. Ногами выплясываю рок-н-рол.

Генка что-то кричит, не разобрать. Толпа в зале заводит. В ушах сплошной гул. «Красный» летит на меня, обрушивает удары, но сам закрывает глаза и опускает челюсть. Новичок.

— Лешка, давай! Работай прямыми в голову. Он открыт. В челюсть бей! В челюсть!

— Витек, навязывай ближний бой. Не открывайся. Челюсть закрой.

Три раунда по две минуты. Время как привязанное. Раунд длиться не две минуты, а сто двадцать секунд, и каждая секунда весом с десяток кирпичей. Не понимаю, кто выигрывает. Пытаюсь ударить противника в голову, но проваливаюсь в воздух. Он бьет меня по корпусу и теряет равновесие. И тут мне удается уклониться и провести правый прямой в челюсть. У «красного» появляется кровь на губе.

— Молоток, Лешка. Окропил красненьким. Молоток!

Это мой секундант.

Во время перерыва Генка шепчет, что я выигрываю по очкам. Это я? Выигрываю? По очкам? Черт возьми! Бодрит.

— Нокаутируй его, Леха, сделай красиво. По очкам не то. Надо красиво.

Генка заводится.

В третьем раунде попадаю Витьку в голову, и он падает. Рефери считает до десяти. Нокаут.

Адреналиновая волна бьет мне в лицо. Сам чуть не падаю от приступа радости. Я выиграл. Это я-то выиграл? Быть не может. В трусах с нарисованными синими полосками. С фиолетовыми губами. Боже мой! Нокаут. Первый бой на ринге, и нокаут.

Самый торжественный момент. Рефери берет нас за руки, выводит в центр ринга. Выдерживает паузу.

В зале тишина. Произносит вслух мою фамилию и резко вздергивает вверх руку. Победа нокаутом. Меня обнимают, хлопают по плечам. Краем глаза замечаю, что из губы моего противника по-прежнему сочится кровь. Черт возьми. Я победитель. И все-таки подавленный вид «красного» вызывает во мне жалость. Подхожу к нему, жму руку в перчатке, говорю, что он хороший боксер.

— Ладно, — улыбается он. — Не корову проиграл.

Спускаюсь в раздевалку. И сразу в душ. Теплая струя воды падает на лицо, обжигает ссадины от касательных ударов противника. Гляжу под ноги и смеюсь. Фиолетово.

Юрий Меркеев


НАПИСАТЬ КОММЕНТАРИЙ

Ваш email адрес не публикуется. Обязательные поля помечены *

Копирайт

© 2011 - 2016 Журнал Клаузура | 18+
Любое копирование материалов только с письменного разрешения редакции

Регистрация

Зарегистрирован в РОСКОМНАДЗОР
Рег. № Эл ФС 77 — 46276 от 24.08.2011
Рег. № ПИ № ФС 77 — 46506 от 09.09.2011

Связь

Главный редактор - Дмитрий Плынов
e-mail: text@klauzura.ru
тел. (495) 726-25-04

Статистика

Яндекс.Метрика