Суббота, 27.11.2021
Журнал Клаузура

«…И мудрость вложена». К 130-летию смерти Ивана Александровича Гончарова

1

Райский уже фамилией своей наводит на определённые ощущения…

Учёба в университете и недолгая армейская служба заканчиваются вольным существованием в недрах золотой молодёжи: с музицированием, сочинением романа о жизни.

Жизнь выльется из разных источников, заполняя русла романа: не того, который пишет Райский, но того, что сочиняет Гончаров.

…вечно молодое вдохновение и жизненная усталость, сквозящие в глазах Райского; сильно сделанный Волохов, точно вторгающийся в жизнь из бунта; чудная бабушка…

Люди, наполненные соком жизни: вернее – её разнообразными соками; и неторопливое письмо Гончарова, достигающее апогея в самом знаменитом его романе…

Илья Ильич не хочет вставать – а зачем?

Дрёма течёт так сладко, всё окутано ею…

Кажется Штольц написан искусственно, а естественность жизни – это и есть Обломов, Илья Ильич, никому не делавший зла, сам добрый, тёплый, большое дитя.

Так жить нельзя?

Но Обломов задумывается, зачем он помнит, что в каком-то древнем году один царь разбил другого, а зачем живёт – не знает…

В Обломове отсутствует созидательная стихия: включить бы её, и…

Но никакого «и» – не последовало; однако, кажется, почему-то, что многие черты Обломова Гончарова списывал с себя…

Один из центральных персонажей глобального русского эпоса со множеством голосов, Обломов давно живёт среди нас, призывая к доброте и парализуя ленью, показывая абсурдность многих сует, и отрицая собою избыточность не нужных действий…

2

Область Обломова — сладкое, сонное, сытое…

Нечто вертится, варится, но только в сознанье Обломова; в жизни же – главное не вставать, пригревшись в тепле постели, приняв лежание альфой бытия…

Бездействие, как не-совершение греха – нечто восточное, самопогружённое, созерцательное непроизвольно прочитывается в обломовских безднах.

Свистящая, непоседливая сила Штольца, как противоположность – но она, будто искусственна, дана, как умозрительный противовес, а настоящее – это барское, царское, спокойное время Обломова.

Вероятно, сам Гончаров имел в характере многое, от построенного им глобального образа; чувствуется, как писатель растекался сладостно страницами, создавая обломовский миф; а потом являлась необходимость живописать Штольца, и – собирался с силами, выгранивал резкое, деловое.

Обломов добр.

Обломов мягок.

Он нерешителен в такой же степени, в которой сон не сможет подвинуть явь, где необходимо действовать.

Двойственность всего отражена образом великолепно: действуя, обретаешь потери, в бездействии теряешь возможность обретения дальнейшего.

Сонное, сладкое, сытое…

Обломов не сделает зла.

Он не построит жизнь – просто проплывёт её на нежных волнах вечной неги.

Сгустки очень русского впечатаны в лежание Ильи Ильича, в его век, тянущийся медленно, будто часы отменены…

Замечательный «Обрыв», славная «Обыкновенная история», актуальная и сегодня: сколько иллюзий придётся потерять каждому, вклиниваясь в жизнь, изучая её собою; но Обломов высится шедевром своеобразия русскости – одной из ипостасей оной – которую не отменить.

3

«Фрегат «Паллада» движется по водам времени на парусах правды, и движение это, давшее немало стольким поколениям читателей, связано с недрами душ даже больше, нежели с географией.

Гончаров пишет плавно, постепенно, внимательно фиксируя множественные детали мира; он увлекает в речь, как был вовлечён в путешествие, и его пышное наполнение богато изливалось на хорошо проветренные и  чисто освещённые страницы.

Путешествие!

Сколько смыслового зерно сконцентрировано в этом слове! Сколько надежды и счастья…

Оно совмещает романтизм и реализм – а ни без того, ни без другого жизнь не обойдётся.

И то, и другое щедро подарено фрегатом, названным в честь богини мудрости.

И мудрость вложена уже в саму повествовательную манеру Гончарова.

Мудрость, богатство красок, тонкость оттенков.

И плывёт, и плывёт фрегат, множа читательскую радость.

4

Атомы «Обыкновенной истории» слишком привычны и в наше время – уровень романтического мировосприятия быстро разобьётся о прагматизм.

Давящий  прагматизм мира!

Как он работает, видоизменяя человеческую душу, мощно показано Гончаровым: ибо современность – в определённом смысле – царит всегда.

Главная область гончаровского континента, конечно, обломовская.

Пресловутый Илья Ильич!

Добрый, умный, сонный; яро противостоящий ему Штольц: тоже прагматизм, но в гуманистической упаковке.

Обломов написан роскошно – с обилием сочных деталей, даже с соком еды, текущим с иных страниц.

Странная ассоциация: Обломов – и не-деяние буддизма, как стремление к чистоте.

Очевидно, что Гончаров, живописуя очень характерный русский типаж, не вкладывал такого значения.

Но ведь действительно – Обломовы хорош.

Невозможно представить его, совершающим подлый поступок.

Разве не замечательно?

Однако, жизнь, тяготеющая к тотальному сну, не выразит себя никакими свершениями.

…но возвышается монументально роман, и плывёт «Фрегат «Паллада», и цветут образы «Обрыва», и в метафизические небеса встроенный суммарно свод И. Гончарова не меркнет…

Александр Балтин


комментария 2

  1. Валерий Николаевич Бабин

    Замечательно написано! Мне жутко захотелось перечитать Гончарова! Спаси Бог!

  2. Алексей Курганов

    Совершенно согласен с автором: Обломов приятен. Штольц- раздражает. Ольга- дура набитая. А виноват во всём кто? Правильно: Захар.

Добавить комментарий для Валерий Николаевич Бабин Отменить ответ

Ваш email адрес не публикуется. Обязательные поля помечены *

Копирайт

© 2011 - 2016 Журнал Клаузура | 18+
Любое копирование материалов только с письменного разрешения редакции

Регистрация

Зарегистрирован в РОСКОМНАДЗОР
Рег. № Эл ФС 77 — 46276 от 24.08.2011
Рег. № ПИ № ФС 77 — 46506 от 09.09.2011

Связь

Главный редактор - Дмитрий Плынов
e-mail: text@klauzura.ru
тел. (495) 726-25-04

Статистика

Яндекс.Метрика