Суббота, 04.12.2021
Журнал Клаузура

Казалось, так прочно и верно: рождественский праздничный снег, Васильевский остров вечерний, троллейбуса тесный ковчег…

Рецензия на книгу Ланы Ясновой. Профиль Мнемозины: Избранные стихотворения. Белгород: ИД «БелГУ НИУ «Белгу», 2021. 320 с.

Считается, что из видов живописи написание живописного портрета –  наиболее трудное искусство. Так считал художник Савелий Сорин, поскольку автору надо было суметь проникнуть во внутренний мир, зримо запечатлеть его. А в поэзии – что значит написать о сборнике стихов, вбирающем в себя и лучшее из того, что было написано, и новое, звучащее сегодня, только сегодня? Сборник стихотворений Ланы Ясновой является по существу таким вызовом, требующим пристального и нетривиального мышления. «Профиль Мнемозины» – так назван этот сборник. И здесь мы бы выделили как минимум три значимых момента.

Первое – это богатство лексики. Да-да, в наше время, когда русский язык претерпевает период упадка своей престижности, когда компьютерные слова заменяют старинные формы общения, это свойство лексики, её великолепная, богатейшая палитра, что называется, дорогого стоит. Конечно, стихи написаны доктором филологических наук, они и должны быть богатыми по существу, но – увы и ах! – часто и доктора наук пишут собственную научную прозу более чем скромно. Заглянем, однако, в поэтический сборник:

Что Агасферу дружба и родство? – бессмертным, нам, привычней вскользь и вчуже: …Но там, где шагу не даётся след, немного жаль, что выкупиться нечем, чтоб окунуться в эту краткость лет и непомерность жизни человечьей.

…сорвать губами ягодное слово и подержать его на языке…

…А в Ла-Манче – занят безделицей и уже с неделю не брит – Дон Кихот сражается с мельницей и, наверное, победит.

Городским щебетанием – птичий плебс, и касанием тканевым – шторный репс, и глухое созвучие – «штор» и «шторм», и почти своеручие словоформ.

О! Здесь праздник русского языка, русского слова! И богатство выражения мыслей проистекает из солидной начитанности автора.

Второе – это когнитивное богатство, своеобразие изложения, что не всегда характерно для поэзии.

…И качает Земля миллиард колыбелей – лишь бы детям спалось, если взрослым не спится. Огромною звездой на небосводе горит февраль. И время настаёт благословить мгновенье, что приходит, благодарить мгновенье, что пройдёт. …Нет на земле полезнее науки, как нет свобод бесправнее на свете, чем эти бесконечные поля, где в небо порывается земля, переплетая волосы и ветер. И будущность горит на жарких лицах, и новый свет рождается во мгле, держа в заиндевелых рукавицах простую радость жизни на земле. И в равнодушье потолка почти угадана страница. А мимо движутся века, не опасаясь повториться.

Третье – это богатство ассоциаций, включающее в себя, конечно же, народные веяния (заметим, что Лана Яснова, она же Светлана Кошарная многие годы собирала в северных краях, да и на Белгородчине, «народный» материал, что отразилось в словарях): как будто в оставленном доме остывшие угли – уже по привычке, – но всё же хранит домовой. А в другом стихотворении встречается… горыныч. В то же время немало в сборнике и цитатных ассоциаций, причём иногда в латинской графике. Здесь личное знание перемежается с общим, но таким узнаваемым! Вот стихотворение «Три дня». Множественные ассоциации и такой энергичный конец. Стихотворение требует знаний, иначе, как того следует, не прочитаешь, но эти знания типично наши, касаются они и бесконечных обсуждений: Пилат, Тора, Ершалаим… И эпиграф из «Мастера и Маргариты». А в другом стихотворении в конце герой из детской книги – Кай, складывающий слово «вечность».

Как вам кажется, на что это всё похоже? Кого напоминает поэтическая речь? Есенина? Цветаеву? Да нет, нет же!  Здесь своя интонация, своя речевая стихия, своя и наша. А страшная история про мальчика, не отдавшего крест, мальчика, потом погибшего в войне! Стихи, строки… Блок и блокада – какое созвучие… Стихи открывают поэта глубокого, богатого своими мыслями, поэта, приглашающего к себе в стихи по существу всё здание нашей культуры: Достоевского и Гоголя, Бродского и Блока, и здесь же великолепные экскурсы в народную речь, и здесь же игра словами…

Не помню лиц… А впрочем, разве были доподлинные лица у теней? Забытые, неузнанные или забывшие – не знаю, что больней, они идут, как будто ходом крестным, – слова прочнее памяти и рук: безлики, безымянны, бестелесны, – не зная лет, они идут – на звук…

Но только для тебя приберегу ночей непредсказуемые бредни. А ветер кувыркается в снегу – абсурдном, лишнем, мартовском, последнем…

…Чтобы правнук мой – книгочей – надкусил упругую кожицу виноградных этих ночей, чтоб ему – моё ненаследное – этот жар, и горечь, и лёд. В кулачок – монетою медною – он скупую память возьмёт и меня, как девочку, вынянчив, – прорастит из поздних страниц, возвратит – немую и вы́ричью – из-за самых прочных границ.

Эти стихи про нас и для таких, как мы, питомцы XXI века. В своем предисловии к сборнику Валерия Салтанова назвала эту манеру готикой.  Хорошее определение, метафорически вскрывающее тайны поэзии Ланы Ясновой. Вот стихотворение «Мама мыла раму». Сколько здесь высказано чувств! Передается игра в рифму. Сын-то вырос, а мама до сих пор играет в рифмы. Что это, если не вечность поэтического образа? А в стихотворении «Листопад» осень сравнивается с уходящим составом. Стихотворение «Чужая юность» ещё острее: …а школьники несут смешно и важно веревочками связанные астры… И самый конец стиха: А может, Бог и вправду сентябрями прощает всех и всех соединяет.

Умирают дворы в старом Замоскворечье. Золотые шары – ранней осени свечи, деревянный покой – тот, ещё не музейный, – сквозь разлёт голубой занавески кисейной…

…И время – мириться, сменяя друг друга, поре листопада с порой ледостава.

Любимое время для поэта? Август, начало осени. Между прочим, как я прочитала в 2018 году, именно август становится самым желанным месяцем для поэтов.

Обратим внимание на даты сборника, время написания стихотворений: 2005, 2013, 2003, 2015, 28 ноября 2014 г., август 2012 г., 2009, 2000-е и тут же стихи без проставления даты. Получается, по Иосифу Бродскому, трактовавшему свои сборники по особому ритму, полагая, что так читателю, да и самому поэту, будет яснее для понимания идей, и Лана Яснова, получается, следует этому принципу.

А названия стихотворений? Василий Субботин отмечал: «По одному тому, как писатель умеет расставить слова в названии своего собственного произведения, можно судить о том, насколько он умеет обращаться со словом» (Октябрь. 1986. № 10. С. 166). И мы восхищаемся тем фактом, что названия некоторых произведений живут своей отдельной жизнью. У хорошего поэта так и бывает. Названия стихов будто бы нацеливают на суть того, что будет сказано, но они же и заставляют параллельно оценить уникальность поэта. «Летняя ночь, или Джузеппе Тартини» (с эпиграфом «Улетает сегодня лисица твоя в небеса» Дм. Воденников), «Власть строки» («Никому или всем. Никому. Или всем»). Здесь графика, пунктуация помогает глубже понять суть сказанного. «За…» («Что остаётся мне? – благодарить – за «нет» и «есть» и за «наполовину»). «Варенье из розовых лепестков», «Письмо степному волку, или стихотворение на заданную тему», «Антонио Вивальди. Концерт № 4 «Зима» (с эпиграфом из Александра Величанского), «Ирреальность», «Имярек», «Поговори со стеной».

Мы, не предполагая, коснулись ещё одной стороны стихов, точнее одной сильной позиции – эпиграфов. Здесь свое море смыслов.

Бывает, что даются два эпиграфа к стиху: Стихотворение – кончается, как выпад… Д. Воденников. Стихи надо писать так, что если бросить стихотворение в окно, то стекло разобьётся. Даниил Хармс. А вот другой стих, и тоже здесь работают два эпиграфа: Один из способов сделать разговор нескучным – сказать что-нибудь не то. Фрэнк Шид. Друг бренности вечному сможет ли внять? Абай Кунанбаев.

Прислушаемся: Так грустно тлится жизнь моя И с каждым днём уходит дымом… (Ф.И. Тютчев). И кудри тёмные незримая рука И серебрит, и обрывает. А. Фет («Закаты»). Сохрани мою речь навсегда… О. Мандельштам («Звукозапись»).

Бывает, что название стиха совпадает с названием стиха, взятого эпиграфом: Он лег на землю и на крыши, всех белизною поразив… Е. Евтушенко. Третий снег («Третий снег»).

А вот другие эпиграфы: «Я занимаюсь литературой, как другие – садоводством», – говорит она. Андре Моруа. Жорж Санд («Сады»). Ель, моя ель – уходящий олень… Б. Окуджава («Рождество»). Август – астры, Август – звезды… М.И. Цветаева («Август»). Согласимся, такие эпиграфы надо было еще найти!

И, конечно, конечно, надо особо отметить прекрасное оформление издания – художником-графиком Еленой Козачук.

Полистаем сборник, вчитаемся: И надпись «Сáкко и Ванцéтти» ещё мерцает из темнот… А во дворе играют дети цветную музыку без нот («Карандаши»). Как музыка и детское рисование связаны! (23 сентября 2019 г.).

…Что каждая жизнь – это маленький рай на земле, и только болезнь и война – демоверсии ада.

И кружат, словно карусель, соединяя слог и ноту, цветок, и музыка, и шмель, и между ними – что-то. Что-то…

Поэзия бесконечна, как бесконечен мир, отражаемый поэтической строкой, хочется думать, что это так и что это доказывает новый сборник «Профиль Мнемозины» Ланы Ясновой.

Вера Харченко


НАПИСАТЬ КОММЕНТАРИЙ

Ваш email адрес не публикуется. Обязательные поля помечены *

Копирайт

© 2011 - 2016 Журнал Клаузура | 18+
Любое копирование материалов только с письменного разрешения редакции

Регистрация

Зарегистрирован в РОСКОМНАДЗОР
Рег. № Эл ФС 77 — 46276 от 24.08.2011
Рег. № ПИ № ФС 77 — 46506 от 09.09.2011

Связь

Главный редактор - Дмитрий Плынов
e-mail: text@klauzura.ru
тел. (495) 726-25-04

Статистика

Яндекс.Метрика