Понедельник, 08.08.2022
Журнал Клаузура

Ляман Багирова. «Июнь. Жара. Кот.» Рассказ

Я – счастливый человек. Жизнь баловала меня впечатлениями, а природа одарила памятью и способностью анализировать. Корзинку щедрых даров довершила фантазия. Она услужливо приходила на помощь, когда впечатления оскудевали и память о них блекла. Фантазия, засучив рукава принималась за дело, раздувала костры воображения и жизнь снова становилась яркой, запоминающейся, а, значит, счастливой.

Случайно на ноже карманном

Найди пылинку дальних стран

И жизнь опять предстанет странной,

Закутанной в цветной туман

Как же правы те, кто называет поэтов пророками. Их мысль молнией пронзает вечность и видит то, что обыкновенный ум постигает годами.

И когда пространство жизнь отчаянно сужается до размеров карманного ножа (или ее искусственно пытаются сузить), то я так же отчаянно пытаюсь разглядеть на нем пылинки странствий. Неважно, дальних ли стран, или океана воображения и памяти. Путешествия от этого не станут менее яркими. Если при этом они принесут радость или научат чему-нибудь – это ли не счастье? Как оказывается прост его рецепт – яркость, радость, наука!

… Этот душный день складывался донельзя мерзко. Все вокруг будто сговорилось портить настроение, причем портило его со знанием дела, медленно и с наслаждением. С самого утра солнце обрушило на землю не только палящие лучи, но и отвратительную, доводящую до бешенства липкую одурь. В небе после краткой ночной прохлады словно зажгли гигантскую лампу и направили ее на землю так, как светят в лицо преступникам на допросе.

Через полчаса этого белого мертвящего света человек начинал ненавидеть все на свете: себя, окружающих, одежду, еду, пыльные деревья за окном, собак и кошек, в изнеможении развалившихся на тротуарах, работу, на которую надо было ходить, дом, куда надо было возвращаться. Умирали все желания, кроме трех – стоять под душем, под кондиционером и залезть в морозилку холодильника. Последнее было неосуществимо, поэтому о нем приходилось лишь тосковать. Но невыносимее всего была липкая испарина. Стояние под душем и кондиционером давало призрачный эффект – через пять минут все вновь становилось гадким и липким.

Жара погружала город в сонную одурь. Ленивыми становились движения, звуки, цвета, даже запахи. Какой-нибудь дом мог соединять в себе целую симфонию запахов. Так из одного окна доносился аромат горячего вишневого варенья – запах сладкий, душный, — из окна напротив — запах борща и печеных баклажан, они смешивались с запахом свежевыстиранного белья —  и плыл над землей раскаленный обморочный воздух.

Он разрушал сознание. Иначе как можно было объяснить совершенно сумасшедшую идею отправиться в перерыв в 12.30 бесцельно бродить по парку.

Он был весь залит солнцем. Гулять в это время было подвигом или безумием. Но скорее – отчаянием и дерзким желанием доказать, что клин клином вышибают! Наяриваешь, светило? А мы тебя не боимся, специально вышли на пекло. Лей свои лучи! Посмотрим, чья возьмет! На выгоревший газон и скрученные от жары листья было больно смотреть. С тутовых деревьев   глухо шмякались перезревшие ягоды и оставляли после себя черный и липкий след. Скамейки и аллеи были пусты – везде царило солнце. Фонтаны отчего-то не работали, видно городские службы решили в это пекло поберечь воду.

Я кружила по парку почти автоматически. Состояние было странное, близкое к эйфории: глаза слепило, а стоило их прикрыть, как сразу же перед внутренним взором начинали бешено вертеться оранжевые круги. Словно налитые свинцом руки и ноги внезапно обретали удивительную легкость. Казалось еще мгновение, и я оторвусь от земли и растворюсь в густом синем мареве.

Краем обмирающего сознания я скорее не увидела, а угадала темное пятно. Так и есть: на белом от солнца асфальте сидел большой серый кот. В спутанной шерсти его застряли сухие травинки и кусочки засохшей грязи, отчего он казался бурым. Глаза его слезились, язык высунут, а морда выражала такую мольбу, что первым моим желанием было отнести его хотя бы под скамейку – там была крошечная тень.

Но кот не шевелился, и поза его была странной и видимо очень неудобной. Он сидел не как обычно сидят кошки – кувшинчиком, а на хвосте, неловко завалившись на бок и опираясь правой передней лапой об асфальт. Издалека присмотреться – не кот, а крошечный, очень волосатый человек сидит, подавшись вперед и опирается рукой о сиденье.

Кот поднял морду, чуть сдвинул опорную лапу и вдруг я увидела у него под боком маленького черного голубя. У птицы было перебито крыло, она распласталась на асфальте склонив голову и высоко подняв здоровое плечо. Изуродованное крыло лежало веером, голубь не мог не только пошевелить им, но даже сдвинуться с места. Так и сидел на пекле, медленно умирая. Кот примостился рядом, чтобы защитить его от солнца.

Облегчение пришло от того, кто казалось вовсе не был на это способен. От врага, ставшего в одночасье собратом по несчастью. От врага, не поднявшего лапу на слабого. В грязном мохнатом тельце сострадания оказалось больше, чем во многих наделенных разумом и преисполненных величия существах.

Я сидела на корточках в пустынном палимом солнцем парке перед этой странной парочкой и у меня не было сил признаться самой себе, что я восхищаюсь ею. Маленьким подвигом добра и милосердия, ненавязчивым и кротким уроком нравственности, который эти двое, сами того не ведая, преподали мне. Пусть бессознательно, но какое это имеет значение? Поистине, «великое безумье доброты – единственный спасающий нас разум»

Перерыв подходил к концу. Я вспомнила, что неподалеку есть зоомагазин и помчалась туда. По счастью, ветеринарный врач – сонная, тучная, добродушная женщина была на месте и на мой сбивчивый рассказ отреагировала на удивление быстро.

— Сюда! Тащите сюда своих героев! — скомандовала она и мы с одной из продавщиц снова побежали в парк. Герои были на месте. Кажется, они решили так и застыть здесь, явив миру символ молчаливой стойкости: испепеляемся, но не сдаемся!

Мы осторожно переместили их в переноски. Кот вздрогнул, глубоко вздохнул, затрясся всем телом и тихонько застонал, будто заплакал.

— Ничего, ничего, — улыбнулась девушка. Это он лапу отсидел, и вообще затек, а мы его сдвинули, и у него по всему телу иголочки пошли, вот и трясется. Сейчас пройдет. Не плачь, маленький!

«Маленький», больше похожий на миниатюрного медвежонка, размазывал по морде кровянистые слезы и качал головой, словно китайский божок. Потом учуял воду в углу переноски, недоверчиво понюхал ее и принялся жадно лакать. Пил он долго, изредка приподымая голову и всхлипывая.

Голубь был неподвижен. Мы приподняли его и увидели, что дела плохи – крыло нагноилось и между тонких остевых перьев уже виднелись черви. Голова птицы все так же свешивалась набок, а полуоткрытом, затянутом пленкой черном глазу читалось равнодушное: «оставьте меня в покое».

— Он умрет? – спросила я и замерла в ожидании дурного ответа. Неужели, старания кота были напрасны, и птичья жизнь оборвется?

— Нет, — успокоила девушка. Скорее всего, крыло придется ампутировать, видите, гангрена начинается, а так – молодая птица, будет жить.

— Идемте скорей – выдохнула я и мы защелкнули дверки переносок.

Ветврач уже ждала нас с инвентарем наготове. Пациентов у нее, видимо, было немного, и она с охотой демонстрировала свои знания.

—  Какой грязный! – благодушно протянула она, склонившись над котом. Ничего, это мы сейчас поправим. Искупаем, подстрижем, глазки подлечим, покормим, будет как новенький. Уличным животным услуги бесплатны, — хохотнула она и украдкой взглянула в зеркало на стене – хороша ли? Да, была хороша: улыбчива, доброжелательна.

«А потом опять на улицу — тоскливо подумала я. – «Подлечим, покормим» и вали! Эх, жизнь…»

— И постараемся пристроить в добрые руки – ворковала она. – Ай, не кусайся, не стыдно тебе?

Кот устало смотрел на нее и на морде его читалось: «Прости, пожалуйста, я чувствую – ты хорошая, но так полагается. Мне же надо показать, что я – кот!» Потом он прикрыл глаза и блаженно вытянул лапы. В ветеринарной было прохладно – работал кондиционер.

— Как хорошо, что пристроите. Точно? – обрадовалась я.

Продавщица вместо ответа протянула руку в угол комнаты. Там в огромном «кошачьем» доме с бархатными подушками, лежанками и «гнездами» резвились три котенка.

— Было семеро. Уличные – гордо сказала девушка. Четверых пристроили в хорошие руки. Эти на очереди. Не беспокойтесь вы. Такого героического кота не пристроить по высшему разряду – грех!

Врач тем временем перешла к переноске с голубем и помрачнела.

— Ампутация срочно. Крыло, сустав, да и одна лапка тоже.  Чувствуете запах? Гангрена уже вовсю. Бедняга, видимо, несколько дней мучился.

«А ведь каждый день мимо него шли люди, играли дети, — подумала я. — Да и сама сколько раз проходила. Отчего же не видела? Не замечала, торопилась, не обращала внимания?»

— Но жить будет. Молоденький, сердце здоровое, выкарабкается. Только его здесь оставим. Инвалидов голубиная стая не приветствует. Да и не сможет он уже на воле.

Я потянулась к кошельку.

— Нет, уличным услуги бесплатны, — улыбнулась докторша. – Но, если вы так хотите, можете пожертвовать сколько-нибудь в пользу бездомных животных или этим купить какой-нибудь еды подороже. Побаловать, так сказать. А насчет остального не беспокойтесь, живы-здоровы останутся ваши герои. Вы что-то еще хотели?..

Перерыв мой давно и безнадежно окончился. Но, Бог с ним, один раз не грех и опоздать.

Еду я конечно, купила. И в пользу бездомных животных пожертвовала тоже. А, вот чего хотела?..

Чего я хотела? Да, только одного, чтобы милосердие, деликатность и кротость стучались в человеческие сердца чаще, чтобы уроки нравственности были легки и ненавязчивы, а подвиги тихи, великодушны и естественны. И что для свершения их вовсе не обязательно бряцать словами и оружием, а всего лишь протянуть руку или лапу помощи. И никогда не пожалеть об этом…

P.S. Финал этой истории оказался счастливым. Кот, названный Героем Медведевым (получил имя и фамилию в паспорте!), поправился, приосанился и обрел дом с любящими хозяевами. Голубь (вернее голубка) перенесла операцию хорошо, была названа Сироткой и осталась жить в зоомагазине. У нее персональная большая клетка со всеми удобствами. Сиротка встречает посетителей громким курлыканьем и в очередной раз с удовольствием слушает историю своего спасения. Ее продавцы и врач рассказывают без исключения всем посетителям!

Ляман Багирова

фото взято с сайта stihi.ru


комментария 2

  1. Римма Кошурникова

    Читаю все, что выходит из-под пера Ляман Багировой, и это всегда — радость, глубокое уважение за выбор тем, прекрасный язык и доверительность к читателям, что поймут и откликнутся всем сердцем на ее деликатный призыв быть милосерднее и вовремя протянуть руку помощи страждущему. И это в наше, очень непростое время, чрезвычайно важно!.. Спасибо!..

  2. Лидия

    Прекрасный рассказ о милосердии и Большой дружбе!

НАПИСАТЬ КОММЕНТАРИЙ

Ваш email адрес не публикуется. Обязательные поля помечены *

Копирайт

© 2011 - 2016 Журнал Клаузура | 18+
Любое копирование материалов только с письменного разрешения редакции

Регистрация

Зарегистрирован в Федеральной службе по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор).
Электронное периодическое издание "Клаузура". Регистрационный номер Эл ФС 77 — 46276 от 24.08.2011
Печатное издание журнал "Клаузура"
Регистрационный номер ПИ № ФС 77 — 46506 от 09.09.2011

Связь

Главный редактор - Дмитрий Плынов
e-mail: text@klauzura.ru
тел. (495) 726-25-04

Статистика

Яндекс.Метрика