Понедельник, 26.09.2022
Журнал Клаузура

Триединый, как вера православная. О новом романе Юрия Харлашкина «Кирилл и Мефодий»

Недавно в Иркутске, на родине Валентина Григорьевича Распутина, отделение Союза писателей России провело в Иркутском Доме литераторов презентацию  книги молодого автора Юрия Харлашкина. Мне скажут – ну и что? Подумаешь, презентация новой книги молодого писателя! Сколько их ныне проходит по России! Согласен: молодых авторов и проводимых презентаций сегодня много. Да вот не каждый автор, а тем более молодой, найдет в себе дерзновение замахнуться на исторический художественно-документальный роман. Нынешние молодые авторы предпочитают больше само-выражаться в стиле личных фантазий, и часто печально далеки от истории и духовности предков. Юрий  Харлашкин, удививший в своей книге началом романа  «Кирилл и Мефодий», нечастое, но тем более приятное исключение из этого правила.

«Не думал и не предполагал, что писатели придут на это мероприятие, чтобы поддержать меня, – сказал мне по телефону Юрий. И я сразу понял, что имею дело с талантливым человеком, потому что талантливые, как правило, скромны. И подумал, что лично я не удивлен тому интересу, что вызвал у иркутских писателей роман Юрия, который он создает на стыке исторической, духовной и художественной правды. Триединый, как Вера Православная, роман!

Мы с Юрием Станиславовичем не знакомы лично, несмотря на то, что я не раз бывал в Иркутске на Всесоюзном, а затем Всероссийском литературном празднике письменности и культуры «Сияние России», у истоков которого стоял  Распутин! Возможно, Юрий и был среди участников праздника, но представлены мы друг другу не были…Знаю, что публикуемым автором он, урожденный иркутянин, стал  сравнительно недавно. Знаю доброе отношение к нему со стороны старших коллег… А вот первые ранние способности и желание сына рифмовать заметила, конечно, мама. Во втором классе они с мамой даже  написали первое стихотворение – в соавторстве. Юрий, однако, несмотря на малый возраст и желание рифмовать, видимо, понял, что «не всяк поэт, кто рифмы плесть умеет», и что проза увлекает его больше. И действительно, на стезе прозы его поджидала настоящая удача. В 2003 году в Москве в «Школьной роман-газете» был опубликован его рассказ. Но не будем спешить говорить, что нет пророка в своем отечестве, потому что самые первые публикации у Юрия случились все-таки еще раньше – в родном его Иркутске! Одна — в иркутском издательстве «Первоцвет». Другая — в престижном всероссийском иркутском  журнале «Сибирь», одном из лучших журналов современной России.

А я впервые познакомился с творчеством Юрия Харлашкина в журнале «Слово  Забайкалья», что прописан на моей малой родине в Чите. Во втором номере этого журнала за 2021 год было опубликовано несколько рассказов Харлашкина,  которые сразу обратили на себя внимание.

И все-таки довольно необычно сегодня, во время, когда некое творческое самовыражение вытеснило из молодых авторов историческую память, необычно тяготение к глубинам истории в молодом писателе. Собственно, Юрий увлекся историей еще в школе, так что ныне он просто в литературном творчестве хранит ей верность. Классе в шестом увлекся мифами народов мира, а особенно мифами славян. К сожалению, в школе Юра тяжело заболел и был вынужден в течение  трех лет проходить лечение в школе-интернате. Тем не менее школу в Иркутске он закончил настолько хорошо, что поступил на филологический факультет Иркутского государственного университета и стал магистром филологии по специализации «Русская литература».

Сегодня Юрий Станиславович Харлашкин — руководитель Иркутского отделения Совета молодых литераторов Союза писателей России. Участник множества  совещаний молодых литераторов и литературных конференций. Лауреат  литературной конференции «Молодость. Творчество. Современность» в номинации «Проза». Вы спросите, ну какая-такая современность, если человек избрал делом жизни древность – мифы, историю, древние славянские языки? А  ведь все перечисленное было, есть и остается современным всегда! И выбор   молодого человека еще раз подтверждает актуальность и незыблемость сцепки старины и современности, вне зависимости, признает это современное общество или нет.

Еще в университете Юрий Станиславович с головой ушел в изучение старославянского языка, и конечно, не мог пройти мимо легендарных первоучителей словенских, составителей азбуки. Интерес к истории древней Руси неотрывен от истории Византии. Два документа на старославянском языке  вызывают острейший научный и писательский интерес у Юрия Харлашкина – это азбука Кириллица и азбука Глаголица, что, собственно, одно и то же.

Художественный роман о Кирилле и Мефодии не просто актуален для России. Он впервые в России осуществлен! Спросите, а издавались ли книги о житие Кирилла и Мефодия? В Болгарии был издан роман о них. У нас в России  издавалась только совсем небольшая книга Валерий Воскобойникова «Завет Кирилла и Мефодия», ориентированный на детей средней школы.

Все мы пользуемся азбукой Кирилла и Мефодия. А между тем не только романов об этих титанах просвещения нет, особо и храмов их нет по России. Правда, недавно в Самаре появился великолепный храм Кирилла и Мефодия. Ныне самый большой храм на земле самарской. Такое стало возможно благодаря подвижничеству протоиерея Отца Сергия (Гусельникова) — поэта, прозаика, члена Союза писателей России. Его сегодня, увы, нет с нами, он стал жертвой  недавней, поистине сатанинской, болезни. Огромная потеря для самарского (и не только!) православного люда, для писателей самарских, потому что Отец Сергий был духовным наставником и душепитателем многих-многих из нас! А еще он многие-многие годы организовывал поездки самарских писателей и  творческого актива Самарского Дома литераторов и журналистов к чудотворной  Иконе «Избавительница от бед», явленной в селе Ташла, на территории Самарской области…

…Все мы равны перед Богом!.. С осознания этого, поистине общечеловеческого,  равенства и начинается роман о первоучителях словенских Кирилле и Мефодии. Роман построен композиционно, с одной стороны по очень оригинальному принципу. А с другой стороны – этот же принцип весьма традиционный. Композиция такова, что одна буква – это одна глава романа. И в букво-главе  «АЗЪ» автор дает нам понять, что все мы, стремящиеся на колокольный звон в храм, равны – и во времени, и в пространстве. Ведь в момент нашего стремления к Богу все житейское, материальное, телесное отходят на второй план, оттесняется туда духовным. Человек – не конечная данность, человек есть лишь вечный путь, лишь постоянное стремление оправдать звание «лучшего из творений божьих». Однако процитируем роман:

«Люди были полны радости и привычного трепета: и Никодим-мясник, еще вчера с упоением кромсавший кровавую говядину, и жена трактирщика, намедни изменившая мужу с молоденьким постояльцем, и добродетельный кузнец, иногда развлекающийся грабежом по ночам, и дочь убитого им сановника, торгующая цветами и собственной красотой…»

Заметьте, ни тени осуждения, вечного спутника гордыни, в этом перечислении разношерстной публики — прихожан, стремящихся с утра в храм. Писатель дает нам в одном абзаце фактически социальный срез общества, в котором родился и живет будущий создатель славянской азбуки.  Эта тема могла бы занять у кого-то другого, менее цепкого на слово, писателя не одну главу. Юрий Харлашкин не растекается мыслию по древу, он умеет быть лаконично точным, предпочитает работать смысловыми крупными мазками, но при этом точен в детализации. Он умеет донести до читателя ту парадоксальность человеческого мышления, которая особенно явственно проступает в раннем христианстве, в эпохе неофитства:

«… в то время вера пропитывала все, и даже на убийство шли, перекрестясь. Такие стояли нравы, такой странной и удивительной была жизнь в империи. Высокое и низкое, ум и глупость, добродетель и порок – все плавилось в едином тигле, причудливо перемешиваясь, создавая удивительные сплавы человеческих душ»

Писатель подводит нас к мысли, что все, даваемое нам жизнью, от Бога. Даже некий языковой барьер, доставшийся будущему создателю азбуки Кириллу, урожденному Константину Философу по праву рождения, стал для него ключом к пониманию того, что люди равны вне зависимости от национальности и  языка, на котором говорят.  Воистину, «несть ни эллина, ни иудея…»! Отцом   мальчика был грек по имени Лев, занимавший высокую должность на военной службе в Ромейской империи. А мать, которую звали Мария, была славянкой: в те времена в имперской части Македонии проживало много славян самой разной племенной принадлежности – смоляне, ваюниты, хорваты, драговиты, сагудиты…  Они переселялись в более толерантную Македонию, теснимые менее толерантными болгарами. Мать будущего Кирилла, а пока Константина,  была выдана замуж скорее по причинам политического характера: семейный союз нес выгоду ее родителям. Но вскоре славянка Мария искренне любимая мужем, полюбила его. Мария предпочитала говорить по славянски, потому и служанок в дом набирала их славянок. Служанки были ее ушами и глазами,  ежедневно отправляемые ею на рынок, они приносили много новостей и сплетен своей жизнелюбивой и любопытной госпоже… С отцом мальчик говорил по-гречески, с матерью по-славянски. Он весьма забавлялся, что люди порой не могут понять друг друга даже в пределах их собственного дома: служанки  говорили по-славянски, слуги-стражники, находившиеся в ведении отца – по-гречески. Уже с самого раннего возраста будущий первоучитель словенский Кирилл, младший брат Мефодия, был, как сегодня бы выразились – билингвален. Неудивительно, что с возрастом он стал полиглотом, с легкостью выучивая множество языков.

Отсутствие языкового барьера давало мальчику уверенность, что со временем он начнет понимать и язык животных – певчих птиц, собак, лошадей, кошек… Тем более его мать-славянка несла в себе отзвуки той древней славянской веры, когда лягушка считалась воплощением богини Мокоши, дарующей женское счастье. В детстве мать будущего первоучителя словенского забавлялась тем, что поймав квакушку, просила ее о помощи: «Мати Мокоши, помози в трудах моих домовиты!». Столь причудливое сочетание древней веры с христианской, собственно, и сегодня соседствует в душах славянских…

 Как бывает очень часто с отмеченными свыше детьми, Бог попущает им раннее одиночество, видимо, для того, чтобы ребенок мог разобраться в первую очередь  с самим собой, с тем талантом, что вложен в него свыше.  И чтобы как можно раньше открыть не только себя в мире, но и мир в себе. Со сверстниками Константин почти не общался, дети слуг сторонились его, хозяйского сына. Единственный старший брат Мефодий, с которым они потом будут работать на ниве славянского просвещения, был на момент детства Кирилла много старше его. Мефодий уже работал и делал успешную военную карьеру, охраняя северные рубежи страны. А маленький Константин постигал мир, читая книги и жадно слушая людей…

Первые главы романа Юрия Харлашкина интересны не только как историческое просветительское чтение. Он интересен, как художественное осмысление духовной и умственной эволюции развития талантливого ребенка. Когда даже самое бытовое событие его жизни имеет бытийный отсвет. В семь лет мальчика Константина отдали в учение. И он легко овладел греческой грамотностью: «Ему нравилось, что звуки, до того такие неуловимые и невидимые, обретают плоть и кровь на куске пергамента и начинают самостоятельную жизнь, неся знание людям…». Так и хочется сравнить эти звуки с самим героем романа, обретающим самостоятельную жизнь духа. Конечно, возможность письменной передачи знаний, которая побеждает время и пространство, не могла не показаться одаренному мальчику неким Чудом Божьим, каковым, по сути, и является. Константин Философ смотрел на буквы, как на совершенство каллиграфии, любуясь каждым изгибом и каждой линией красивых начертаний.  Ему открылась красота  поэтического слога, не потому ли славянская азбука пронизана гармонией поэзии?..

В книге Юрия Харлашкина «Кирилл и Мефодий» мы найдем лишь начало большого исторического романа о легендарных первоучителях словенских. Когда будущий Кирилл, а пока Константин, закончит учение, некий влиятельный вельможа Феоктист, весьма ценивший знания Константина и имеющий цель приблизить его ко двору греческого императора, захочет женить его на своей крестнице, красивой, богатой и знатной девушке. Но Константин не соблазнится ожидавшими его карьерными и материальными перспективами, предпочтя монастырское затворничество. Лишь через полгода император отыщет беглеца и уговорит вернуться в Константинополь, как говорится, кадровый голод – не тетка!.. Константин вернется лишь с условием, что ему позволят принять сан священника. Было юноше на тот момент 23 года.

А вскоре Константин решится на задачу, которая, видимо, им было давно уже задумана и обдумана, которая прославит его навечно. Он станет работать над составлением славянской азбуки и над переводом богослужебных книг с греческого на славянский язык. Македония, которая была малой родиной первоучителей словенских, издавна была заселена славянами, да и сами македонцы, как сегодня уже признано официально, были славяне. Нести  славянам слово божие и просвещение на их языке, поскольку греческий язык не все славяне понимали – что может быть важнее? Вобщем Константин отказался от всех должностей при дворе, а он занимал весьма почетную должность библиотекаря, и снова удалился от суеты, в тишине и несуетности создавая славянскую азбуку. Потом взялся за перевод на славянский язык Евангелия, апостольских посланий и других богослужебных книг. Старший брат Константина Мефодий бросает успешную военную карьеру и принимает обет монашества. Братья общими стараниями переводят священные книги на славянский язык… Имя Кирилл, под которым Константин вошел в историю, принято им незадолго до смерти. Последними его словами к брату Мефодию была просьба продолжить их общее дело славянского просвещения. Да-да-да,  все эти перепетии жизни составителей славянской азбуки нам более-менее  известны. Но все это пока лишь – сухая историческая правда, дотоле художественно не осмысленная писателем. Поэтому задача написания романа о Кирилле и Мефодии, за которую взялся талантливый молодой прозаик Юрий Харлашкин, сколь насущна, важна, актуальна, столь же и непроста, ведь Юрию Станиславовичу выпала творческая честь соединить на страницах своего романа правду историческую, документальную с правдой художественности. И при этом не погрешить ни против одной! Начало романа, вошедшего в книгу Юрия Харлашкина «Кирилл и Мефодий» — обнадеживающий залог того, что роман удался автору. И станет радостным открытием не только для православного читателя, но для всей читающей России. Наша история так богата событиями  и так мало изучена, что новому поколению писателей следует задуматься не только о само-выражении, но и о художественном осмыслении исторического призвания своей Родины. Ведь писатель без Родины, как солдат без флага.

Эдуард Анашкин, член Союза писателей России

Самарская область

фото взято из открытых источников


НАПИСАТЬ КОММЕНТАРИЙ

Ваш email адрес не публикуется. Обязательные поля помечены *

Копирайт

© 2011 - 2016 Журнал Клаузура | 18+
Любое копирование материалов только с письменного разрешения редакции

Регистрация

Зарегистрирован в Федеральной службе по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор).
Электронное периодическое издание "Клаузура". Регистрационный номер Эл ФС 77 — 46276 от 24.08.2011
Печатное издание журнал "Клаузура"
Регистрационный номер ПИ № ФС 77 — 46506 от 09.09.2011

Связь

Главный редактор - Дмитрий Плынов
e-mail: text@klauzura.ru
тел. (495) 726-25-04

Статистика

Яндекс.Метрика