Куда ни сунься, у нас  кругом гомеопаты, эваларовцы, мошенникообразные неленивцы или банкирообразные мутанты с вопросами скрытого сожительства и риелторства одновременно, то есть такой импровизированный у них  получается  сеанс одновременной игры: любит/ не любит (как в анкете, ненужное подчеркнуть, нужное замазать белой краской в цвет листа бумаги, чтоб никто не догадался о правде, она же наиболее ценна), но соображает в это время за троих мысленно, сдать в это время квартиру  или подождать до следующего  претендента на домашний  плацкарт, — едешь и не едешь, но летишь и почти поёшь, свистя.  Быстро же летишь—то!

Когда прилетишь, «Спокойной ночи, малыши» уже закончились и начались не спокойные ночи, как то ночная ловля на живца сетями, — пассивный вид спорта с доходом после работы или перед работенкой с вакансией «не бей лежачего» в ночную смену. Кто бьет лежачего — тот пропал: уморят гомеопаты, изведут до состояния бледной нелетучей моли риелторы, пустят пылью в глаза всю свою снедь эваларовцы и несказанно обогатят мошенники. Банкирообразные неленивцы же  закатают в коврик и вынесут из дома вон все мечты по вкусной и здоровой пище, оставив запах китайских стружечных макарон, особо питательных, пронизанных всем алфавитом  витаминоза мгновенно.

Открывает, этак, мошенник, сидя удобно в утепленном кресле—качалке с подсветкой и цветомузыкой с центральным отоплением, свой старофашистский режимный психологический тест на выносливость и начинает вносить ноту чилаут—гармонизации и собственной утилизации с эвтаназией по случаю каверзности вопросов с  этакой садистской издёвкой.  И листает его, листает, пока листы самостоятельно  розой не сложатся. После убеждает, что синее — это белое, а черное — это вообще не цвет, это образ жизни, и предлагают поселиться там, где почернее,  чтобы не стирать жизнь, а выбрасывать в постирочную космическую машину для обретения в ней звезд, планет и созвездий, цветов, людей. В темноте же людей не встретишь, только зрителей, а со зрителя какой спрос: проплатил — и вперед в темноту,  сиди, наслаждайся зрелищем жизни. Живут—то лишь богатые, а другие только смотрят, они зрители жизни. И хоть убейся на пяти работах, раз оплатил вход в темь — ты только зритель, не жилец. И не сопротивляйся, а то выкинут из зала, и будешь ходец по улицам, — это единственная свободная вакансия для ушедших из темноты залов в мозговую темноту с редкими проблесками, которые обещали в газетном объявлении жизненноважных вакансий кроме продавец сюрпризов на кладбище интеллектов. Чего там только нет! И скупщик краденной интеллектуальной ценности, непрестанно сующий всем обитателям под нос лучший вариант жизни после смерти, и тигровец жадностью как цели жизни до смерти, и валютчик инопланетной цивилизации, там, где монета — слово на их языке, — накопи побольше слов — и в путь, за покупками. Скажешь слово — получишь желаемое. Так выглядит цивилизованное общество, не общипанное волшебными курями, выделанными из цыплят табака кремлевской советской ресторанной пищи. И ты не заметил, как сам стал пищей, ибо зрелище едят глазами, пока ты жив, а потом только повторяют волшебные слова, чтобы пройти к тебе в зал. По—разному складывается судьба особей, претендующих на стоячее место в этом зале, иные летят сразу под потолок и там пролёживают гипсовые рельефы в   стиле, неизвестном культурологам современности. Печальны эти слитки, а прикорнувшие на них особи в висячем положении обязаны нести отчет своим ощущениям, ибо их снесут куры и объявят новый депатмент с теплым туалетом и гримеркой для прятки запасов нелегальной внесетевой косметики. Эта косметика обожествляет кожу, не просто смягчает, омолаживает и утюгами вечной молодости проглаживает прыщи и заклепки родной планеты, в которую воткнуты флажки траектории для ложной гонки на ультрамодных селовипедах, настоятельно  рекомендуемых  спортивными секциями любимой отчизны. А уж отчизна всегда научит говорить с народом сюрпризами и инструкциями для инопланетян по использовании страны и ее основных жителей, —  мошенников   необыкновенных, практикующих роспись  паркерами и маркерами с печатями хронического  клинического идиотизма.

Елена  Сомова