Суббота, 22.01.2022
Журнал Клаузура

Геннадий Муриков. «Вадим Кожинов: за и против».

 

         По поводу выхода в свет посмертной книги

В. Кожинова «Россия. Век ХХ» (М., 2008, «Алгоритм», «Эксмо»)

                                                     История – мать истины.

                                                                          Аристотель

            В прошлом году исполнилось 80 лет со дня рождения Вадима Кожинова, в этом году – 10 лет со дня его смерти. Имя этого человека представлять думающей, читающей и пишущей аудитории не имеет смысла: его знают все. Равно бессмысленно то ли хвалить, то ли порицать его выступления по многообразным вопросам русской культуры. Особенно известны его книги о Тютчеве и Гоголе, хотя далеко не всё в концепции автора однозначно. Это уже факт истории. Но есть основания обсудить  само явление: Вадим Кожинов.

            Я с ним никогда не был знаком лично, но на протяжении всей своей литературной деятельности самым внимательным образом отслеживал все его книги, статьи и отдельные выступления в печати, тем более, что не раз печатался на соседних страницах одних и тех же изданий. В тяжёлые 80-90-е годы о каких-то «спорах» говорить было трудно: мы шли одним путём против еврейско-либеральной прессы. Но вот настало время подвести некоторые итоги. И здесь я должен сказать честно, что Вадим Кожинов далеко не во всём прав.

            Последняя его книга, о которой в основном здесь и пойдёт речь, по существу итог жизни, являющаяся осмыслением не только прожитого пути, а и всей истории России в прошлом веке, что уже ясно из заглавия. Она оставляет двойственное впечатление. Я не «либерал» и не «национал-большевик», хотя с уважением отношусь и к Э.Лимонову, и к А. Проханову, как к людям, продолжающим вести русскую национальную борьбу в настоящее время. В жарких перипетиях литературных  столкновений 70-х, 80-х, 90-х годов Кожинов был известен как бескомпромиссный противник существующего режима. Ни в одной его статье я никогда не видел, чтобы было сказано (хотя бы в целях маскировки) хоть одно похвальное слово Брежневу, Горбачёву  и др. «Года минули, страсти улеглись/ И высоко вознёсся ты над нами,/ Плачь, русская земля, но и гордись…». Время изменилось. Изменилось не только время, но и вся эпоха.

            Эта книга, увидела свет только после смерти автора, да и то не сразу. В ней автор, судя по замыслу, собрался подытожить свой литературный опыт в жанре осмысления русской истории прошлого столетия;  она как бы является собранием его основных историко-публицистических выступлений последних 30 лет. Коренной вопрос, рассматриваемый автором, – это вопрос о так называемой «государственности» как основе сохранения России в качестве целостного образования  в период величайших катаклизмов. Знаток и любитель русской философии «серебряного века» сразу скажет: идейная концепция автора книги находится всецело под влиянием идеологии так называемого «евразийства» (Н.С. Трубецкой, П.Н. Савицкий, П.П. Сувчинский,  В.Н. Ильин, Д.П. Сятополк-Мирский и др.). Это становится ясным, когда В. Кожинов начинает объяснять ключевое для него понятия Евразии, как бы совпадающей территориально с Россией и являющейся главной опорой в геополитическом противостоянии с Западной Европой, особенно когда последняя была объединена Гитлером в ходе создания Третьего Рейха. Он ссылается на крупнейшего теоретика так называемого «геополитического мышления» К. Хаусхофера и сам признаётся в близости к евразийству.

            «В силу уникальных (крайне не благоприятных) географических и геополитических условий и изначальной многонациональности и, более того, (также уникального) России

государство” не могло не играть в ней столь же уникально громадной роли,  неизбежно подавляя  при этом попытки создания общества западного типа,  основанного на “частных” интересах его сочленов» (с. 997).

Сразу следует сказать – это важнейшая тема для литератора, который размышляет о смысле жизни. Ход мысли автора почти автоматически вводит его в круг глубочайших русских мыслителей прошлого века, главным образом евразийцев. Это ясно, потому что размышления на таком уровне становятся для читателя, понимающего, о чём идёт речь, «своими». Это не та болтовня, которую вели «академики» Б. Сучков, Ф. Кузнецов, М. Фридлянд и им подобные. Советская власть обеспечивала хорошими квартирами, дачами, машинами, но требовала одного: ходить по струнке и отдавать честь.

            В. Кожинов и его единомышленники – М. Лобанов, П. Палиевский, Ю. Селезнёв и др. – поставили вопрос так: адекватен ли существовавший в те годы режим русскому национальному сознанию. Ответ был однозначен: нет. Вот тогда-то и началась та подлинная перестройка, которая привела к великой революции конца ХХ века.

Свою книгу автор начинает, что вполне естественно, с изложения автобиографии. Из неё мы узнаём, что жизнь его предков при всех исторических катаклизмах ХХ века была вполне благополучной. Быть может, этот факт и дал основание В. Кожинову судить о тяжелейших катастрофах как бы со стороны, с высоты «птичьего полёта» ( в отличие, например от А.И. Солженицына). Возможно, что и наоборот (например, размышляя о гражданской войне, он так снисходительно пишет о белом движении, и особенно об А.И. Деникине и Колчаке, как будто бы стоял рядом и давал им указания. Но об этом позже).

Теперь переходим к основному вопросу. В первых двух частях книги, в которых излагается истории России до 1917 года, автор ставит в центр своего внимания так называемое движение «черносотенцев». Это одна из интереснейших тем русской истории, которая по понятным соображениям всё время замалчивалась и извращалась. Многие помнят замечательный фильм Э. Климова «Агония», где в ярком зримом образе талантливым актёром был показан В.М. Пуришкевич, выступавший на трибуне Государственной Думы. Но многие ли знают о его дальнейшей трагической судьбе, а тем более, что он был интересным поэтом? Детали его биографии Кожинов рассказывает достаточно подробно, не касаясь, правда, его стихотворного творчества.

«Черносотенство» автор считает как бы основной политически-прозорливой теорией и общественным движением, которое  могло бы оказать решающее влияние на грядущую политическую историю России, если бы…  В тексте приведено письмо одного из тогдашних министров внутренних дел – Н.Е. Дурново – царю, в котором тот предостерегал императора против участия в войне. Дурново полагал, что война приведёт к грандиозной социальной катастрофе, последствия которой будут неисчислимы. Однако Николай II не только не внял этому предупреждению, но и вообще отправил Н.Е. Дурново в отставку. Мы могли бы сказать, что последствия стали очевидными, но это стало ясно для нас через 100 лет.

И вот тут-то возникает первый вопрос к В. Кожинову: почему так называемые «черносотенцы» или те, которых он считает таковыми, никак не смогли переубедить правящий дом Романовых в ошибочности проводимого ими курса, а особенно в вопросе о вступлении России в Первую мировую войну, а также о деятельности Григория Распутина, которая дискредитировала в глазах общественности правящий царский дом? Видимо, была какая-то внутренняя слабость или, выражаясь по-русски, чувство греха, которые не позволили Николаю объявить себя восстановителем порядка. И как диктатору «нового типа» возглавить усмирение черни. Автор рассматриваемой книги, касаясь убийства Распутина, упомянул только об одном интересном факте, что князь Феликс Юсупов по происхождению был на четверть евреем. Но остался без ответа вопрос: почему в этом деле принимали участие также великий князь Дмитрий  Павлович и Пуришкевич? В дальнейшем В. Кожинов старается показать, что великий князь Кирилл Владимирович, который якобы санкционировал это действо, будто бы являлся человеком безнравственным и чуждым духу русского патриотизма, а также предположительно он был масоном. О том, что его сын Владимир Кириллович являлся до своей смерти последним официально признанным наследником дома Романовых в России, автор не упоминает. Между тем, хорошо известно, что после смерти Владимира Кирилловича его дочь Мария Владимировна официально отказалась от прав на российский престол.

                                    ***

Между прочим, Кожинов, перечисляя лидеров движения «черносотенцев» и говоря о его сущности, полностью обходит вниманием деятельность некоторых его крупнейших теоретиков. Он пишет, и пишет справедливо, что в рядах Союза Русского Народа были и евреи: в частности, одним из его лидеров являлся  А. Грингмут. Но почему-то ни разу не упоминается знаменитый еврей-антисемит Я. Брафман, автор знаменитой «Книги Кагала», дедушка известного поэта серебряного века В. Ходасевича (последний, кстати, евреев тоже не любил). В нашумевшем в те времена деле Бейлиса принимали участие  некоторые члены Союза Русского Народа (Г.Г. Замысловский – прокурор, Н.Е. Марков),  а также и М.О. Меньшиков и В.В. Розанов, которые освещали ход этого процесса на страницах «Нового времени». В книге В. Кожинова  это тоже отражено лишь частично, причём искажённо. И таких пробелов немало. Но самый главный вопрос, почему же царское правительство не вняло всем таким дальновидным и глубокомысленным прогнозам? Как будто Николай II нарочно шёл навстречу своей смерти, хотя многократно цитируемый в книге Н. Бердяев и игнорируемый автором Д. Мережковский писали о неизбежности революции. Николай не внял этим предупреждениям.

И вот здесь мы могли бы задать вопрос автору книги. Когда он говорит о сохранении русской государственности, почему он не задаётся элементарным вопросом: а куда же сам царь вёл свою империю, не в пропасть ли? Зинаида Гиппиус написала в дневнике, узнав о расстреле царской семьи в августе 1918 года: нет, этого офицерика мне не жалко. Он сам довёл страну до катастрофы. Но об этом В. Кожинов умалчивает.

В книге В. Кожинова многократно критикуется работа В. Солоухина «При свете дня» за некоторые фактические неточности. В. Солоухин и не пытался писать историческое, а точнее говоря псевдоисторическое исследование на эти темы. В этой и другой книгах  («Солёное озеро») В.С. ясно говорит о том, что ему нравится и что не нравится. Напомним читателю, что книга В.С. открывается замечательным эпиграфом из сочинений Ленина: «Понятие диктатуры означает не что иное, как ни чем не ограниченную, никакими законами, никакими абсолютно правилами не теснённую, непосредственно на насилие опирающуюся власть» (В.И. Ленин, собр. Соч., т. 41, с. 383).

И ведь это слова самого Ленина, создателя и вдохновителя  этой самой «диктатуры пролетариата», которая не ограничена и не стеснена никакими законами (что сразу и обнаружилось на практике). Суть в том, что у Ленина слово с делом никогда не расходилось. Он был не из породы тех русских болтунов, вроде Некрасова или Чернышевского, которые утверждали, что «доброе слово тоже дело». Для Ленина слово и дело означали одно: пулемёт, расстрел, лагерь. После таких признаний  называть Ленина  «умеренным», «сдержанным», – как это делает В. Кожинов – это просто цинизм. А ещё более странно считать такого рода деятельность (Ленина и Сталина) сохранением и обновлением российской государственности.

Конечно, среди «евразийцев» было принято считать, что большевики наследовали традиции Чингисхана, Батыя, Мамая. И даже высокообразованный Г.В. Вернадский считал, что русская государственность появилась только в результате татаро-монгольского нашествия. Мы не будем спорить. Может быть, это и так. Особенно, если бы сам Ленин считал, что справедливость и социализм установились бы тогда, когда на его семью напала бы банда восточных дикарей, которые кричали бы: смерть жидам.

Есть ещё один серьёзный вопрос, о котором В. Кожинов даже не упоминает, но зато с удивительной пылкостью критикует В. Солоухина. Это вопрос о происхождении и генеалогии В.И. Ульянова (Ленина). В центре критики находится знаменитая книга Солоухина «При свете дня», на которую В.К. обрушивается за некоторые историко-фактические ошибки (которые были отмечены выше)  с сокрушительными обвинениями. А в чем дело? Дело в том, что эти авторы, казалось бы оба «патриоты», личность и деятельность Ленина понимают совершенно по-разному.

Следует ли считать, что столь явно выраженное презрение к понятию права и закона является порождением русского якобы бунтарского и анархического характера. Ленина часто сравнивают с немецкими фашистами. Но крупнейший теоретик национал-социализма К. Шмитт говорил, что не государство утверждает право, а наоборот без права государство невозможно, и оно является его производной функцией. Так рассуждал один из теоретиков учения об арийской расе. Теперь задумаемся о происхождении Ленина. И здесь нам придёт на помощь проклинаемый в книге Кожинова В. Солоухин.

Излагая родословную Ленина в том виде, в котором её теперь можно излагать, В.К. подчёркивает всё время, что еврейский предок вождя, А.Д. Бланк, крестился и тем самым как бы перешёл в православие, т.е. вроде бы стал русским. Но почему-то у Кожинова ни разу не сказано, с какой целью он крестился. А вот об этом В. Солоухин написал прямо:

«Да, вместе с братом А.Д. Бланк приехал в Петербург поступать в Медико-хирургическую академию. Но на их пути стеной встали законы  Российской империи, запрещавшие принимать евреев в государственные учебные заведения».

Обратим внимание на то, что именно «государственные» учебные заведения, –  скажем, –  поступил бы А.Д. Бланк в частную врачебную школу – и звука бы не было, но ему нужен был казённый диплом с печатью. Вот и пришлось «наступить на горло собственной песни».

В Центральном государственном историческом архиве Ленинграда имеется их собственное (А.Д. Бланка и его брата – Г.М.) заявление по этому вопросу. «Вот его текст, – пишет В. Солоухин. – Поселясь ныне на жительство в С.-Петербурге и имея всегдашние обращения с христианами, Греко-российскую религию исповедующими, мы желаем ныне принять оную. А посему, Ваше преосвященство, покорнейше просим о посвящении нас святым крещением учинить в Самсониевской церкви священнику Фёдору Борисову предписание…

К сему прошению Абель Бланк руку приложил. К сему прошению Израйль Бланк руку приложил». Крещение было учинено в Самсоньевском соборе в июле 1820 года».

(В.А. Солоухин. «При свете дня». «Солёное озеро». Владимир, 2008, с. 27-28).

В Солоухин дальше поясняет, что и с отцовской стороны в биографии Ленина далеко не всё просто, и есть основания предположить, что его дед (т.е. отец знаменитого статского советника Ильи Ульянова) был женат на собственной дочери, которая с помощью определённых церковных махинаций была выдана как бы за его племянника. Отсюда и появились определённые странности (они общеизвестны) в характере и личности Ленина: его ранняя плешивость, картавость (по отцу), дефекты в развитии головного мозга, которые и привели его, в конце концов, к гибели. Но не будем углубляться далее в эту тему, тем более, что В.К. неоднократно повторяет, что суть исторических процессов нельзя объяснять личностными качествами правителей. В этом, конечно, можно усомниться, сославшись хотя бы на необычайно популярную в начале ХХ века пьесу А. Стриндберга «Эрик XIV», где как раз и идёт речь о проблеме сумасшедшего правителя на троне. При этом рассматривается самый главный вопрос о том, что делать, если никак нельзя ни сместить его, ни хотя бы как-то ограничить его безумную активность. Современники (начало ХХ века), а пьеса была поставлена и в МХТ, и в других театрах, сопоставляли эту фигуру из истории шведского средневековья с Николаем II. У нас, конечно, есть основания подумать и о других параллелях.

Чего стоит хотя бы один факт (может быть, и легендарный), который приводит в той же книге В. Солоухин со ссылкой на журналиста В. Родикова: «После смерти Ленина была создана комиссия, чтобы описать документы и бумаги, находившиеся в его сейфе. В комиссию входил узкий круг лиц: Дзержинский, Куйбышев, Сталин… Вскрыли сейф, а там… сосуд с заспиртованной головой Николая II (там же с. 194). Теперешние большевики нового склада могут не поверить такому сообщению, да и я сомневаюсь. Однако, заметим, что такого рода информация на пустом месте не появляется. Что-то было, но что? Кстати, что уж тут говорить в этом контексте о якобы найденных останках покойного императора Николая и его семьи и всех «процедурах», связанных с их перезахоронением в 1998 году. Святейший патриарх Алексий II отказался признать, что обнаруженные останки принадлежат царской семье, тем более, что ещё одна «могила» Николая до сих пор существует в Испании под покровительством бывших членов династии до определённого периода сохранявших право на юридическую правопреемственность монархической власти в России, Об этом мы уже писали выше. В Кожинов  об этом не только не упоминает, но и напротив считает, что кроме Ленина и Сталина, других руководителей Россия как бы и не должна была знать.

                               ***

Говоря о многочисленных жертвах революции В. Кожинов часто ссылается на печальную историю знаменитой французской революции 1879 года, особенно на её «якобинский» период, в ходе которого по подсчётам известного английского историка Томаса Карлейля, написавшего одну из авторитетнейших историй этого периода, было уничтожено в процессе революционного террора (гильотинирование, утопление в баржах – этот метод казни был применен и в ходе революции 1917-1920 г. – Г.М.) около 17 000 человек. Т. Карлейль , а вслед за ним и В. Кожинов, считают эту цифру огромной. А для сравнения простой взгляд на вещи: у нас во время афганской кампании погибло 13, 5 тысяч человек, во время чеченской – почти столько же, –  и это надо считается нормой жизни?

Дальше В. Кожинов рассуждает о подавлении тогдашними французскими революционерами восстания в Вандее (об этом написан роман Виктора Гюго «Девяносто третий год», одна из частей которого называется «В Ванде»). Это восстание трактуется как бунт крестьян против революционного правительства. Но ведь, если посмотреть по правде, это так и было! Более того, часть тогдашнего французского государства организовала вооружённый мятеж против центрального правительства. Обширные силы были брошены на его подавление. Для сравнения чеченский мятеж под руководством Д. Дудаева, – и какие выводы из этого могу быть сделаны?

В Кожинов как бы забыл ещё одну историческую справку. После завоевания Гитлером Франции и заключения мирного договора с маршалом Петеном (1940 год) Вандея, т.е. полуостров Бретань, получила статус автономии, поскольку населявшие её бретонцы никогда не стремились влиться в состав «галлов» или «французов». Так называемое «французское Сопротивление» в рядах бретонцев-вандейцев никогда не имело поддержки.

                      ***

Число жертв гражданской войны автор книги определят в 19, 6 миллионов человек и считает её самой разрушительной войной в истории России. Может быть, это и так Но вот ещё некоторые факты.

                        ***

Когда мы переходим к рассмотрению событий времён гражданской войны, бросается в глаза одно: В Кожинов, конечно, совершенно справедливо считая, что лидеры белогвардейского движения (особенно Колчак и Деникин) по своему старались защитить и восстановить Россию, всё же пошли на поводу некоторых группировок из круга Антанты.  Нет сомнений, что адмирал Колчак, генерал Деникин и барон Врангель были глубоко обеспокоены дальнейшей судьбой России. Но автор книги  со ссылкой на подозрительный и малоизвестный источник пишет, что будто бы сибирское крестьянское восстание внутри рядов армии Колчака помешало последнему соединиться с частями Деникина и окончательным штурмом взять Москву, где большевистские правители уже готовили паровоз с поездом, куда погрузили семьи своих родственников, обзаведясь документами на проживание в разных странах Европы. И даже несгибаемый Троцкий, который курсировал тогда на специальном бронепоезде с востока на запад, окружённый группой спец. охранников и имевший подписанный Лениным декрет о расстреле любого по его личному указанию, дрогнул. Только тогда, единственно только тогда, большевикам помогли анархисты: батька Нестор Махно ударил с юга по цельной и стройной армии Деникина, и последнему пришлось, как и Колчаку, отступить.

Судьба Нестора Махно не находится в центре книги В. Кожинова, хотя в ней немало сказано о Второй Конной армии маршала Егорова (он был расстрелян большевиками за измену), о деятельности Думенко и Щорса. Последний был убит выстрелом в затылок по приказу одного из комиссаров за то, что он решил воевать «за советскую власть без коммунистов».

В Кожинов, как уже отмечалось выше, руководствуясь основоположениями теории «евразийцев», почему-то считает, что Сталин и многие его соратники только и думали о том, как бы восстановить «Государство Российское» (слова Н.М. Карамзина).

Он пишет, что он сам  со школьных и студенческих лет думал только о мировой революции. Мелкая, так называемая патриотическая борьба, внутри советского государства ему казалась примитивной и недалёкой: дескать, здесь с какой-то стороны вякают какие-то «антикоммунисты», троцкисто-зиновьевцы, а вот мы-то смотрим на вещи шире: для нас «Россия – это не предел стремлений и не государственная организация», а плацдарм для мировой революции. Сошлюсь на  мнение писателя-постмодерниста Виктора Ерофеева, сына сталинского чиновника – дипломата, который признавался, что на свой вопрос отцу об этом, тот , лично и близко знавший Сталина, отвечал так: Сталин всегда верил в мировую революцию и всё делал для её торжества. Другое дело, что осуществить эту программу в то время можно было только по частям, а не одновременным восстанием, как думали Ленин и Троцкий.

Для нас это начало борьбы за мировую революцию. В Кожинов с упоением приводит такие стихи своих современников:

            Но людям родины единой,

            Едва ли им дано понять,

Какая иногда рутина

Вела нас жить и умирать, (…)

Но мы ещё дойдём до Ганга,

Но мы ещё умрём в боях,

Чтоб от Японии до Англии

Сияла Родина моя.

Эти стихи написал Павел Коган, автор знаменитой «Бригантины», подвергшийся сталинским репрессиям, и погибший в 1942 году под Новороссийском.

А вот что писал сотоварищ П. Когана, знаментитый впоследствии Борис Слуцкий, об одном из своих друзей, погибшем в 1943 году:

            Я не жалею, что его убили.

            Жалею, что его убили рано.

            Не в Третьей мировой, а во Второй.

            Рождённый пасть на скалы океана,

            Он занесён континентальной пылью

            И хмуро спит в своей глуши степной.

Смысл одинаковый и там, и там. С одной стороны —  «бригантина поднимает паруса», и от Японии до Англии сияет родина его. Ведь ясно, что речь идёт о «всемирной родине», трансконтинентальном мировом государстве, а вовсе не о какой-то там «России», о которой наивно думает Кожинов. Это люди, которые хотели бы поставиь свой победный красный флаг над всем миром. И когда Борис Слуцкий пишет, что он ждёт третью мировую войну, сожалея о смерти друга во второй мировой войне, закопанного в пыльной степи, хотя он должен был бы умереть на берегу океана, чувствуешь, что Б.Слуцкий желает своему товарищу достойной смерти. Впоследствии, правда, этот талантливый писатель и поэт сильно пересмотрел свои взгляды в стихотворении «Про евреев»:

               Евреи хлеба не сеют,

Евреи в лавках торгуют,

Евреи раньше лысеют,

Евреи больше воруют.

Евреи – люди лихие,

Они солдаты плохие:

Иван воюет в окопе,

Абрам торгует в рабкопе. (…)

Не торговавши ни разу,

Не воровавши ни разу,

Ношу в себе, как заразу,

Проклятую эту расу.

Время меняет людей, особенно тех, кому удалось пережить разные эпохи.

                        ***

А теперь обратимся к размышлениям В. Кожинова по поводу судьбы Коминтерна и дальнейших перспектив мировой революции. Как известно, Коминтерн был распущен в 1943 году. Но вместо этой организации, давно уже себя дискредитировавшей, Сталин чуть позже создал Еврейский антифашистский комитет (ЕАК), на который возлагал большие надежды. Нет ничего странного в том, что перед ним были поставлены задачи по мобилизации мирового еврейства на борьбу с Гитлером. Это было намного важнее в тот момент, чем мнимое восстание «мирового пролетариата», которое было как бы обещано учением марксизма-ленинизма. Деятельность ЕАК, разумеется, развернулась по всем странам и континентам, особенно в США, тем более, что во главе её стояли И. Фефер, С.М. Михоэлс, П.С. Жемчужина – жена Молотова. Тем самым этой организации как бы был придан государственный статус,  и впоследствии при организации в 1948 году государства Израиль это сыграло очень важную роль. Когда Сталин поссорился с новым израильским руководством, большая часть руководителей ЕАК была расстреляна, а П.С. Молотова (Жемчужина) перед тем как быть отправленной в лагерь, где она и пребывала вплоть до смерти Сталина, была подвергнута унизительным допросам , когда её, горделивую начальницу, ставили «раком», лазали в анальное отверстие и во влагалище «с целью проверки, не спрятаны ли там бомбы и отравляющие вещества». Нет ничего удивительного, что первое решение группы Хрущёва-Маленкова-Молотова состояло в том, чтобы освободить их ближайших родственников. В. Кожинов считает, что политические действия Сталина в первые годы послевоенного времени продолжали его борьбу с партийной верхушкой, начатую ешё в 30-х годах.

Однако как был, так и остался неразрешённым вопрос о пресловутом «ленинградском деле». В Кожинов только пишет, что, судя по всему, в число «заговорщиков» должен был быть включён и А.А. Жданов. Но он «вовремя» умер. Однако, предчувствуя наступающие события, он попытался незадолго до смерти «отмазаться» от обвинений, которые могли бы быть ему предъявлены, с помощью пресловутого доклада о творчестве Ахматовой и Зощенко. С этой мыслью В. Кожинова можно согласиться, но очень трудно согласиться с другим: чего это вдруг в цитадели революции член Политбюро А. Вознесенский, кандидат в члены Политбюро А. Кузнецов, председатель ленинградского обкома Попков решили вдруг  организовать некую русскую партию, которая якобы претендовала на оппозицию сталинскому режиму. Вопрос этот в книге В.Кожинова никак не разрешается. А мы от себя добавим (о чём в тексте упомянутой книги ничего не сказано), что будто бы «русскому революционеру» А. Вознесенскому, которого Сталин якобы прочил на пост своего преемника и с этой целью ввёл в Политбюро после смерти Жданова, принадлежит книга с идиотским на современный лад названием: «Политэкономия коммунизма».

Если люди, которые могли мыслить таким образом предполагались быть преемниками Сталина, да ещё как «русские патриоты, то порадуешься, что хотя  бы Хрущёв и Маленков появились в качестве более или менее разумных преемников полусумасшедшего вождя. В своих воспоминаниях, надиктованных на диктофон незадолго до смерти, Хрущёв писал, что Сталин последние 2-3 года стал крайне недоверчивым, необычайно подозрительным, резким, грубым и склонным верить любым поступавшим со стороны доносам. Есть основания думать, что это правда.

                          ***

Подводя итоги, вспомним одну из мыслей, которая была высказана в самом начале книги: это мысли о сущности революции, произошедшей в нашей стране. В Кожинов считает, что Революция – это не признак (по ленинским словам) «обнищания масс трудового народа», а Революция – это высокий всплеск тех же самых трудящихся масс для повышения того жизненного уровня, который уже и как бы был достигнут: «Возьмём только одно двадцатилетие, с 1893 по 1913 год, без особо сложных разысканий можно убедиться, что Россия за этот краткий период выросла поистине «страшно» (по суворинскому слову). Население увеличилось почти на 50 миллионов человек (…), среднегодовой урожай зерновых – с 39 млн. тонн до 72 млн. тонн, следовательно, почти вдвое… и др.».  В максимальном для сталинской урожайности 1940 году  было собрано по официальной статистике 96 млн. тонн. Эта цифра ни разу не перекрывалась ни при одном правительстве СССР; и лишь в урожайном 2010 году был достигнут валовой сбор зерна в 97.1 млн. тонн. Во все годы правления Сталина шла внутренняя беспрерывная гражданская война. Кожинов думает, что она прекратилась ко времени перестройки, но он скончался в 2001 году и ясно, что не смог предвидеть того, как эта гражданская война ведётся и сейчас.

                 ***

Автор пишет: «Революция так или иначе была «делом» России в целом  и потому проклинать её – значит  в конечном счёте проклинать свою страну вообще. Впрочем, многие вполне откровенно так и делают, – вот, мол, проклятая страна, где оказалось возможным нечто подобное, достаточно часто при этом с лёгкостью переходят к обличению и других эпох истории России или её истории вообще» ( с. 969). Дальше В. Кожинов признаётся. Что в молодости он сам увлекался революционными идеями, а, судя по тексту, они сохранились у него и до последних лет. Можно по-разному к этому относиться. Революция – это не болезнь, это не зигзаг истории, при условии, что это национальная революция, а не так называемая «интернациональная. Автор, много говоря о жертвах французской революции, ни разу не вспоминает американскую, которая почему-то обошлась без всякого террора, которая привела к созданию грандиозного государства и обошлась почти без жертв ( вопрос о рабстве негров и судьбе индейцев выходит за пределы настоящей рецензии). Революция в России – трагическое соединение двух факторов: бессилия царского режима и перипетии Первой мировой войны. По-своему это уникальное явление в мировой истории.

Сочувствие автора к «евразийцам» заставляет нас вспомнить их дальнейшую трагическую судьбу. Их идеологи, в 1920-е годы, находясь под гипнотическим воздействием своей концепции о том, что советская власть неминуемо сама собой переродится (эта мысль близка и В.Кожинову) и воспримет православную идеологию и веру, легко попались на удочку ОГПУ ( Организация «Трест»), а некоторые из них, решившись под влиянием чекистской агентуры, вернуться в СССР, стали жертвами сталинского террора. Ни о каком перерождении советской власти не могло быть и речи. То, что В. Кожинов и его единомышленники считают возвращением к якобы исконно русским национальным ценностям в 1990-х годах – на деле лишь перелицовка советско-марксистско-сталинского режима с добавлением в него серьёзного уголовного начала и религиозного сектантства под видом восстановления РПЦ.

В заключение укажем на две ошибки автора, которые обращают на себя внимание.                      Во-первых, он пишет, что режиссёр С. Эйзенштейн по ошибке считается евреем, хотя он будто бы является прибалтийским немцем. Открываем авторитетнейшую в еврейских кругах «Российскую Еврейскую Энциклопедию», том 3,: Эйзенштейн Михаил Осипович (1867, Петербург – 1921 Берлин), архитектор. Действительный статский советник ( и т.д.). В примечании к статье сказано: «Сын Э. – Сергей (1898-1948), режиссёр, теоретик кино. Д-р иск-ведения, проф. (1937). Поставил игровые ф.: «Броненосец «Потёмкин»» (1925), «Октябрь» (1927), «Иван Грозный» (1-ая сер., 1945; 2-я сер., 1958). Засл. Деятель иск-в РСФСР (1935). Стал. пр. (1941, 1946)».                              А, во-вторых, на стр. 978 автор обличает псевдореволюционную стратегию и тактику Мао Цзедуна, ссылаясь как на объективный источник на книгу П.П. Владимирова (псевдоним советского разведчика того времени, отца Юрия Власова) «Особый район Китая» (М., 1973), которая на самом деле является фальсификатом, изготовленным после ухудшения советско-китайских отношений его сыном по согласованию с Ю. Андроповым, в то время главой КГБ, о чём говорил как сам Власов, так и известный китаевед Александр Панцов.

 Книга В. Кожинова, разумеется, требует глубокого и серьёзного обсуждения. Значительную часть материала (о сталинской политике в 30-е годы, о советско-германской войне) мы вынуждены были опустить ввиду ограниченности текста. Очень жаль, что пока нет сколько-нибудь внятного отклика на этот весьма значительный, хотя и спорный с разных точек зрения труд. Бесспорна только смерть.


комментария 4

  1. Геннадий Муриков

    Владимир! Я полностью одобряю Ваши мысли. Главное в нашу эпоху — спасаться самому, но это не значит только самому, а своему народу, который ты воспринимаешь, как родной себе по крови. Безумная болтовня как прежних, так и теперешних «интернационалистических вождей» о якобы грядущем всеобщем царстве то ли коммунизма, то ли демократии — изнанка давней ветхозаветных мыслей о поисках земли обетованной. Новоявленные Моисеи водят нас по пустыне и ждут, пока мы все сдохнем.
    Я много раз писал и о Пуришкевиче. и о Замысловском. Читайте журнал «На русских просторах».Кожинов ошибался только в одном: он смешал понятия русское и советское.

  2. Владимир

    Я не читал эту книгу В.Кожинова, но зато купил отличный репринт «Палея толковая», в издании которой В.Кожинов принял участие, что и отмечено на первом листе.
    Я полагаю, что это поважней, чем копание в интригах русской революции.Все равно ходят вокруг да около.
    Но одну сторону я бы отметил.Следует подробно изучать историю Черной сотни. Мой друг написал две книги, исследуя ее идеологию. Интереснейшая вещь! От себя добавлю, что многое становится на свои места, стоит только посмотреть на нашу историю конца XIX — начала XX века с точки зрения истории денег. Не истории мирового заговора финансовых королей, а истории денег, как таковых.
    И еще одна вещь, пора выбрасывать за борт этот пафос мировой революции. Сейчас это по другому называется — «глобализация». До тех пор пока мы строим нашу жизнь исходя из «глобального», так и будем сидеть в глубокой заднице.
    От себя надо исходить. Как говориться, «Спасись сам и вокруг тебя тысячи спасутся».
    В этом смысле «Палея толковая» для меня имеет большее значение, чем историко-политические конструкции.

НАПИСАТЬ КОММЕНТАРИЙ

Ваш email адрес не публикуется. Обязательные поля помечены *

Копирайт

© 2011 - 2016 Журнал Клаузура | 18+
Любое копирование материалов только с письменного разрешения редакции

Регистрация

Зарегистрирован в РОСКОМНАДЗОР
Рег. № Эл ФС 77 — 46276 от 24.08.2011
Рег. № ПИ № ФС 77 — 46506 от 09.09.2011

Связь

Главный редактор - Дмитрий Плынов
e-mail: text@klauzura.ru
тел. (495) 726-25-04

Статистика

Яндекс.Метрика