Среда, 24.02.2021
Журнал Клаузура

Владимир Асатиани. «Уметь или знать?» (Проблема эрудиции в искусстве)

Познания в различных областях культуры, науки и общественной практики, несомненно, влияют на художественное творчество, развивают аналитические способности деятелей искусства и отражаются в их произведениях.

Как гласит мудрость одного старого анекдота – «Каждый писатель должен сначала быть читателем»! Но возникает вопрос, в какой степени? Ясно, что «Войну и Мир» не написать, не будучи Львом Толстым, не только по силе таланта, но и по происхождению и воспитанию. Но во всех ли видах искусства масштаб образованности автора, также влияет на глубину содержания и качество формы произведения, как в прозе, в частности в жанре исторического романа или, например, в эсеистике? Знание особенностей творчества постимпрессионистов помогло философу экзистенциалисту М. Хайдегеру написать своё известное эссе «Исток художественного творения», но что изменилось бы, например, в пожалуй, лучшей картине Гогена, глубоко «экзистенциалистского» содержания «Откуда мы пришли? Кто мы? Куда мы идём?» (1897-1898 гг.), если бы он был знаком (а из его биографии следует, что не был) с философским творчеством предшественника экзистенциализма С. Кьеркегора? Или, как случилось, что характер творчества ярких представителей экспрессионизма Дж. Энсора и Э. Мунка сформировался намного раньше, чем писателями-теоретиками во главе с Х. Вальденом, была опубликована идеология и придумано название этого известного направления искусства?

Даже в чисто концептуальных, минимальных, с пластической точки зрения направлениях современного искусства, при взаимодействии понятийно-рассудочной формы мышления и его образно-эмо­циональной формы, не избежать действия, т.н. формального или точнее формообразующего принципа. Какой бы ни была степень теоретической «подоплёки» творчества конкретного художника, в его произведениях она может проявляться только в овеществлённой, «сотканной» искусством образно-эмо­циональной форме, а значит, преобразовано. Только так, в конечном счёте, бывает явлена вся «мудрёность» замысла произведения, а при этом возможны самые неожиданные комбинации. Известно, что представители неоимпрессионизма, во главе с Ж. Сёра пытались основать свой художественный метод на данных точных наук, в первую очередь оптики, ища универсальный метод  живописи, но верно о значении их творчества высказался Ван Гог, отметив, что в истории искусства оно останется не благодаря учёной точности и универсальности, а скорее вопреки, в силу своей художественной самобытности.

Правда, существуют люди, для которых графика (картины-головоломки)                 М. Эшера являют собой пример более интеллектуального искусства, чем, например, полотна импрессионистов. Это дело вкуса, о котором, кстати, можно спорить, но, потребность наукообразия искусства, имеет и более драматическое продолжение в современной культуре, когда известные артефакты наделяются дополнительным, более чем спорным с научной точки зрения смыслом, от «тайнописи масонов на стенах готических соборов», до «Кода да Винчи».

Знание в сфере искусства можно разделить на следующие категории:

1)      знание об искусстве, о его историко-теоретических аспектах;

2)      знание о реальности, которое даётся нам посредством искусства, тут искусство выступает, как «частный случай» проблемы познания в целом, а в ряде случаев, как грань метафизики;

3)      формализованное художественное знание, т.е. та форма знания, которая непосредственно относится к практической, исполнительской стороне искусства.

Если формализованное художественное знание целиком структурировано в искусство и выражается в творческом акте непосредственно, то остальные формы знания, связанные с искусством, влияют на него, в той или иной степени, опосредовано. Они могут быть представлены в творениях искусства только в пределах процесса формализации, т.е. будучи «переведёнными» на язык искусства, влившись в него. Когда на его основе определятся качество и масштаб данных почерпнутых из науки или из других областей нашего интеллектуального опыта, способных отразиться в том или ином конкретном художественном произведении.

 Нужно согласиться с П. Валери, что «творения искусства являются дочерями своей же формы, формы, которая рождается раньше них». Следовательно, художественная форма даётся творческому сознанию в виде определённого содержания, которое можно корректировать, моделировать и развивать в процессе творческой деятельности. Художественная форма, несмотря на свою образно-эмоциональную природу, чувственный, вещественный характер своего воплощения в искусстве, каким-то образом «умна» и соотносима со знанием.

Художественная форма в определённых видах искусства, в литературе, например, как правило, проявляет больше «наглядной» связи со знанием научного, гуманитарного характера, с тем, что принято называть эрудицией, чем скажем, в изобразительном искусстве или, тем более в искусстве танца. Но,  это естественно не значит, что эрудиция к ним не относится и из-за этого другие виды искусства менее глубоки и интеллектуальны, чем литература.

В искусстве понятие обретает образную форму, а чувство действует подобно мысли; это, в конечном счёте, определяет и «вес интеллектуальной начинки» того или иного художественного произведения.

С указанными выше особенностями художественного познания связан «обратный эффект», т.е. возможность разочарования в действенности теоретических установок, основанных на общей эрудиции, которые наиболее рельефны в сфере современного искусства, так как, для него наиболее характерна тенденция концептуального обоснования, вразрез художественному исполнению.

В искусстве ничего не докажешь, если не покажешь; актуально не мнение, а умение; знать не достаточно, главное мочь! Нередко, произведения искусства лучше, а главное в смысловом отношении глубже получаются у авторов, с точки зрения книжной учености, малограмотных, чем у знатоков, которые на первый взгляд, «семи пядей во лбу».

Несмотря на весь масштаб эрудиции, определяемой в качестве теоретической базы наших художественных усилий, они могут оказаться бесплодными, не только в своём практически-художественном выражении, но, увы, являть собой пример интеллектуального словоблудия и с философской точки зрения.


комментария 2

  1. Александр Тараненко

    Хорошая статья. Полезно время от времени осаживать высоколобых интеллектуалов. Конечно, она льёт бальзам на души художественно талантливых незнаек. Но и последним, как ни крути, тоже необходимо пополнять багаж знаний. Иначе душа утомится, работая всё время на надрыве. Кстати любой уникальный художественный язык в скором времени изучается, превращается в теорию, которую заставлять искусствоведов и будущих художников. Результаты такого изучения — всегда неоднозначны. Эта новая теория может быть оплодотворена живительной струёй нового таланта. Также она может закрыть собой самую суть рассматриваемого художественного языка.

НАПИСАТЬ КОММЕНТАРИЙ

Ваш email адрес не публикуется. Обязательные поля помечены *

Копирайт

© 2011 - 2016 Журнал Клаузура | 18+
Любое копирование материалов только с письменного разрешения редакции

Регистрация

Зарегистрирован в РОСКОМНАДЗОР
Рег. № Эл ФС 77 — 46276 от 24.08.2011
Рег. № ПИ № ФС 77 — 46506 от 09.09.2011

Связь

Главный редактор - Дмитрий Плынов
e-mail: text@klauzura.ru
тел. (495) 726-25-04

Статистика

Яндекс.Метрика