М Е Л О Д И И  М О Б И Л Ь Н Ы Х  Т Е Л Е Ф О Н О В

Ах, эти чарующие, эти волшебные звуки! Они преследуют нас всюду – на рынках и в бутиках, в музеях и на стадионах, в ресторанах и рюмочных, в лимузинах и в метро… Да что там говорить, если как-то в парной общественной бани, под аккомпанемент веников, я услышал «Турецкий марш» Моцарта! Кто принёс в парную мобильный телефон, я не знал, хотя догадывался, что это бывший военный, ныне владеющий модным бутиком на Измайловском рынке. Как я догадался? Ну то, что марш в мобильном может быть только у военного, это понятно, а «Турецкий»… В бутиках на Измайловском рынке трудно найти нетурецкую вещь, если только вам очень повезёт и вы купите китайскую. Вообще по мелодии мобильного телефона о человеке можно узнать очень многое, начиная от его профессии и заканчивая тайными пристрастиями. Странно, что ни компетентные органы, ни психологи до сих пор этим не заинтересовались. К примеру, вы возвращаетесь поздно вечером домой и вдруг из темноты слышите «Наша служба и опасна и трудна…» в исполнении мобильного. Не пугайтесь и смело идите дальше – это всего лишь бандиты или киллеры, поджидающие свою жертву, вы им неинтересны. А вот если до вас донесётся «Мурка» или «Таганка», будьте осторожны, это милиционеры, а они, как известно, имеют финансовый интерес ко всему, что пытается мимо них пройти. У священнослужителей мобильные играют мелодии из репертуара «Биттлз», проститутки предпочитают «Голубую луну» Бори Моисеева, сутенёры берут трубки под восточные напевы, представители сексуальных меньшинств любят песни Пугачёвой, а студенты консерваторий группу «Ласковый май». У скрытых алкоголиков в мобильных играет мелодия, которая играла и при покупке – им некогда скачивать-перекачивать, дел много, у работниц ЗАГСов в почёте траурные мелодии, а у могильщиков, наоборот, весёлые и задорные песенки. То есть женить вас будут под реквием, а хоронить под «Чунгу-Чангу». Какая-то мудрость, кстати, в этом есть. У продвинутой молодёжи в мобильные забит Цой, у отстойной – Дима Билан. У самого Димы Билана в мобильном звучит тоже Дима Билан. А если вы занимаетесь бизнесом и у вашего делового партнёра мобильный не звонит, а говорит что-то типа «Владелец чёрного БМВ, возьмите трубку!», дел с этим человеком лучше не иметь, потому что никакого БМВ у него нет. У него вообще ничего нет, кроме телефонной трубки. У солидных бизнесменов в телефонах играет гимн Лиги чемпионов для звонков от друзей, Гимн России для соратников по бизнесу, Гимн Украины для любовницы и Дима Маликов для жены, потому что «это она туда сама с телевизора записала». Смех Масяни забит в телефоны таких же придурков, как и сам (сама?) Масяня, мычанье коров почему-то предпочитают водители троллейбусов, рёв ишаков – шофёры маршруток, а звук взлетающего самолёта – дальнобойщики. У 15-летних девочек всё просто – сколько номеров, столько и мелодий, причём все из репертуара группы «Фабрика». У 16-летних уже сложней – «Фабрика» осталась для первой любви, для нынешнего пацана – «Владимирский централ», для родителей Кузьмин, для подруг Земфира, «ну и ещё там мелодий сорок, я уже и забыла про них». Совсем всё просто у олигархов – у них 10 аппаратов и каждый в момент звонка говорит хорошо поставленным голосом известного артиста: «Кремль.», «Налоговая»,  «Прокуратура.», «Начальник следственного изолятора.» и т. д.. У чиновников высшего звена тоже самое, только есть ещё один телефон, дешёвый – на работе выдали. Они его стараются не доставать, даже если он изредка звонит. Поэтому в стране то лекарств нет, то самолёты падают, то пенсии не выдают – не дозвонишься никому. А если у человека 25 телефонов и все звонят по-разному, то этот человек не суперолигарх и даже не Абрамович. Это вор-карманник и у него удачный день. У Абрамовича, между прочим, один аппарат и в нём четыре мелодии – одна для Президента России, вторая для будущего Президента России, третья для бывшей жены и четвёртая – для будущей. Футболисты и чукчи, для экономии, звонят ему на городской. У Жириновского в телефон забито его собственное выступление на митинге, у Лужкова, разумеется – «Москва! Звонят колокола…», а телефон Куклачёва постоянно орёт дурным кошачьим голосом. Плохо израильтянам – у них на всю страну две мелодии, «Семь-сорок» и «Хава Нагила». У одного еврея зазвонит, полстраны за трубки хватается. В Зимбабве наоборот, на всю страну два телефона, оба у Вождя и оба не работают, потому что разрядились, а «зарядку» он в общаге забыл, когда в России учился. У Ксении Собчак 14 трубок – под сапоги, под плащ, под вечернее платье со стразами,
под вечернее платье без страз, под стразы без платья, а мелодия зависит от любимого – вечером лезгинка, с утра – африканские тамтамы, к обеду – хоккейный марш, через час – песни мира в исполнении хора Турецкого. У моей жены телефон играет «Роллинг Стоунз», хотя она уверена, что это группа «Корни». Группа «Корни», правда, тоже уверена, что она играет как «Роллинг Стоунз»… Мы с женой, кстати, как-то  пошли в театр, на «Гамлета», и во время спектакля 14 раз прослушали мелодию из «Бумера», 7 – как раз что-то из репертуара этих «Корней», 4 раза Кобзон спел про мгновения, дважды звучала тема из «Крёстного отца» и 37 раз песня «Не нужен нам берег турецкий…». Сделав вывод, что в зале находятся 14 менеджеров среднего звена, из них 7 с жёнами, четверо провинциалов, двое владельцев ларьков и 37 любителей выпить, я решил себя проверить и на выходе из театра провёл соц. опрос. Ошибся я только в одном – «Не нужен нам берег турецкий…» играл один телефон, у Гамлета, а он уже две недели как не пил. И весь спектакль ему жена звонила с проверками, чем он там занимается – искусство народу несёт или в пивной анекдоты рассказывает за сто грамм. Моя на меня с уважением посмотрела и «Корни», в смысле «Роллинг Стоунз», из телефона убрала. Теперь у неё там Луи Амстронг, хотя она думает, что это Сердючка, просто поёт не по-русски…

П Р О   Ю Р К У  И   Л Е О Н И Д А

Юрка жил далеко на Севере в покосившейся избе, которая отапливалась дровами. Дрова Юрка брал прямо там же, в избе, отчего она постоянно уменьшалась. Электричества у него не было, зато был телевизор, который Юрка любил смотреть долгими зимними вечерами. Телевизор был похож на трёхлитровую банку и показывал солёные огурцы, ну и по праздникам помидоры. Странно, что передача про помидоры обычно заканчивалась очень быстро и с песнями, а про огурцы шла постоянно, но без звука. Скотины у Юрки не было, даже жены, была раньше собака по кличке Собака, но ушла от такой жизни в тайгу, где и сгинула на болотах. Юрка ходил туда, искал её, звал, но нашёл только два гриба и много ягод, которые продал на станции проезжающим поездам. Вырученные деньги Юрка потратил с толком – купил водки, сигарет, ну и там по мелочи — ещё водки и сигарет. Потом, спрятав покупки под кровать, Юрка налил себе стакан, закурил и вышел на крыльцо. Мимо прошло стадо коров, лето, потом соседка баба Таня и осень. Надо было идти растапливать печку, но Юрка всё не уходил с крыльца. Что-то в его жизни неправильно, думал Юрка, но что? Может, она, его жизнь, уже прошла мимо, как это стадо коров? И после неё тоже остались следы в форме лепёшек? Или, может, всё ещё можно изменить? Мысли уносились в холодное небо, сталкивались там с падающими звёздами и исчезали, Юрка замёрз, зашёл в избу и сел смотреть телевизор с огурцами. А потом он лёг спать.

Леонид жил в Москве, в Лондоне и по выходным в Ницце. Работал он хозяином нефти какого-то большого края, названия которого так и не научился выговаривать. Хозяином нефти Леонид стал случайно – пошёл в баню с одним большим человеком, а тому прямо туда позвонили, так, мол, и так, нефть нашли, а чья она, непонятно. Кому отдавать? А в парилке, кроме Леонида, никого. И в предбаннике никого. В комнате отдыха, правда, две массажистки дежурили, но им и так хорошо заплатили, к тому же они иностранки были, из Украины. Большой человек посмотрел на Леонида, выпил и отдал ему эту нефть. Только попросил делиться иногда, ну и денег на всякие нужды государственные давать. Леонид исправно делился и его за это никто не трогал, даже очень серьёзные люди «не-скажу-откуда». А сейчас Леонид лежал на палубе своей яхты, пил дорогое вино, смотрел на звёзды и, если звезда падала, загадывал желание. Мимо прошли «Мисс Мира» и «Мисс Вселенная», острова Французской Полинезии и 15 лет жизни. Леонид допил вино, загадал последнее желание и уснул.

Проснулся Леонид далеко на Севере в покосившейся Юркиной избе. А Юрка проснулся на яхте Леонида, в окружении пустых бутылок из-под дорогого вина. Леониду сначала всё очень понравилось – природа, тишина, никаких «Мисс», только холодновато и соседка баба Таня вечно похмелиться просит, говорит, что под кроватью есть. Он даже в сельмаг как-то сходил, хотел купить ей дорогого вина, но вернулся расстроенный. Ну а Юрке тем более всё понравилось, хоть он и не понял ничего. Он в бар с палубы спустился и зажил там вместе с барменом. Жаль только, что бармен по-русски не очень говорил и телевизор у него не огурцы показывал, а какие-то двигающиеся картинки. А огурцов вообще не было, про помидоры Юрка и не спрашивал.

Прошло время. Леонид давно стоял на крыльце Юркиной избы и смотрел на небо. Он ждал падающую звезду, но на Севере звёзды падают реже, чем на Юге – боятся упасть в болото, передавить клюкву и утонуть, не принеся никому счастья. А Юрка тоже давно стоял на палубе яхты Леонида и смотрел в никуда. Он ничего не ждал, он просто испугался, что баба Таня нашла его сокровище, спрятанное под кроватью, и похмелилась им. Вокруг был океан, Юрка не понимал, где его изба, как он очутился на этой яхте и как ему добраться домой. А потом к нему подошли «Мисс Мира» и «Мисс Вселенная», стали ругаться, требовать отвезти их в Париж и дать денег за три месяца. Юрка с женщинами был суров и послал их, но не в Париж, а намного ближе. Он с женщинами всегда так разговаривал, без этого на Севере не проживёшь, там бабы непонятливые, сразу всё выпьют. Но «Мисс Мира» оказалась ещё непонятливее и залепила Юрке в ухо, а пока он падал в океан, расцарапала лицо «Мисс Вселенной» и стала звонить какому-то Руслану, что б он забрал её отсюда. Зато далеко на Севере баба Таня не ругалась и денег ни у кого не требовала. Она просто топор взяла и Леонида по голове легонько тюкнула. Потом под кровать залезла и всё оттуда выпила, даже какой-то стеклоочиститель.

Очнулся Леонид на своей яхте, недалеко от Марселя. Голова, конечно, немного болела, но Леонид не стал обращать на это внимания. Он расплатился с «Мисс Мира» и «Мисс Вселенной», отправил их в Париж, выучил название своего нефтяного края, отослал бабе Тане на Север ящик французского коньяка и велел капитану яхты поворачивать в сторону России. А Юрка проснулся далеко на Севере, в своей избе. Он вышел во двор, улыбнулся – впервые за много лет! – и пошёл к бабе Тане, делать ей официальное предложение. Баба Таня была с похмелья, поэтому предложение приняла и вовремя подоспевший ящик французского коньяка был выпит всей деревней за двадцать минут под лучок и варёные яйца. А после свадьбы Юрка ушёл в тайгу искать нефть. И нашёл.

Прошло много лет. Леонид жил в нефтяном крае в простом доме и работал простым нефтяником. Яхту он давно продал