Я перелистывал странички социальной сети. Быстро просмотрел публикации друзей. Сделал несколько комментариев. Любопытство поманило меня дальше. Странички фейсбука кричащими заголовками политических новостей пытались утянуть меня в болото человеческих игр, в которых мало кто способен отличить истину от вымысла, но «собственное мнение» имеет каждый. Рекламные странички проявляли чудеса изворотливости, чтобы выхватить у меня такой нужный им просмотр. Что стоящего они могут предложить? Сплетни о знаменитостях, короткие сюжеты из повседневной жизни, которые яркими не назовешь, слащавые картинки зверушек и птичек, или серии снимков, намекающих на какую-то сексуальность, без особого художественного вкуса. Сколько народа готово публиковать всякую чушь, лишь бы была реклама товаров и услуг, лишь бы «капали» копеечки на счёт. Среди этого информационного хлама мелькают и работы современных художников. Розы и пионы, жанровые картины, портреты или просто наброски.
Все, сделанное человеком, отражает суть своего создателя. Технический прогресс не решил проблему смысла существования человека, но создал иллюзию защищённости и расширения восприятия. Колоссальные информационные возможности оказались заполненными невыразительной повседневностью, соответствующей сути заказчиков, оплачивающих это. Конечно, если присмотреться, даже в этих материалах можно уловить свет Истины, но уж очень мало его там.
Я уже собрался отложить смартфон, чтобы заняться делами, но взгляд остановился на репродукции, сильно выбивающейся из потока изображений. Она сверкнула как золотой самородок в черном шламе породы. Сюжет был прост: на невзрачной синей майке кто-то изобразил картину Рубенса «Похищение дочерей Левкиппа». Было явно видно, что над картиной работал мастер. Но почему так решен сюжет? Имея такой талант, можно что угодно написать, зачем Рубенс – на майке? Я специально посмотрел, автор работы – Лёля Борисенко.
![](https://klauzura.ru/wp-content/uploads/2017/10/THE-MOVED-VALUES-for-web-for-Slava-e1508231494389.jpg)
«The moved values». холст, масло, 70×50×2.5 см.
– Ну вот, теперь Рубенс страдает от копирования! – первой моей реакцией было отторжение.
Конечно, нужно реагировать на такую работу! Я внес замечание, которое тут же появилось в комментариях к работе. Ответ последовал удивительно быстро.
– Художник учится у мастера. Вряд ли Вы будете отрицать, что это необходимо!
– Согласен. Но кому в голову придет поместить такую живопись на какой-то майке? Рубенс – «под джинсы»? Ну, раз уж взялись, так хоть текстуру майки показали бы, для большей реалистичности прописали бы складки…
– А Вы уверены, что не встретите где-то в толпе, в совершенно неожиданном месте подобное произведение искусства?
Я не ожидал такого вопроса. Конечно, не уверен, но сюжет… Хотя, кто я такой, чтобы указывать мастеру на недостаточную проработку? Рубенс – на майке! Не укладывается в голове! Картины Рубенса – в крупных богатых галереях или в частных коллекциях толстосумов. Разве могут такие шедевры стать используемой вещью, чем-то утилитарным, замазанным «копотью повседневности»? Нет, ну как можно представить обладателя этой майки в дорогих джинсах, играющего в футбол на пыльной площадке и размазывающего по лицу пот и грязь репродукцией Рубенса? Определенно, сюжет не проработан…
Мысль отказывалась остановиться. Картина «Похищение дочерей Левкиппа» очень хорошо известна, внимание уже не останавливается на ее сюжете. Возникает вопрос: «Кто придумал так использовать творение мэтра живописи?». Захотелось чего-то, что указало бы на личность обладателя такой вещи. Но нет ни лица, ни фигуры, даже ног, что бы предположить хотя бы возраст. Явно это – богатый человек. Впрочем, в желтой прессе звучат фамилии богатеев, посещающих аукционы картин, но мало кто узнает их по фото, по голосу или по походке. Их специализация — деньги, много денег. Шедевры – это тоже богатство, большие деньги, целое состояние и не важно, какой там сюжет, какая техника и на чем шедевр написан. Так что же такое – картина Рубенса – на майке? Кич? Тщеславие? Глупость и безвкусица? Всё можно купить… Не всем можно, но обладателю майки точно позволено…
Кажется, я поторопился с выводами относительно сюжета. Он тоньше, чем я того ожидал, он рассчитан на глубокое восприятие и осмысление и похоже, обладает глубоким социальным подтекстом. В конце концов, сколько можно голову ломать? Надо ближе познакомиться с автором!
Поисковый сервер вывел меня на галерею работ. Встречают, как известно, «по одежке». Я попробовал определить манеру, в которой работает художник. Пусть я не большой эксперт, но, глядя на коллег — единомышленников, можно лучше понять движение души автора. Первое, что пришло в голову – сюрреализм. Самый яркий представитель — Сальвадор Дали – король эпатажа. Я воспринимаю его произведения как мощный поток символов из подсознания, этакий взгляд Королевства Хаоса на Янтарное Королевство Порядка. Но в работах, которые представлены в галерее Лелии, дыхание Хаоса почти неощутимо. Оно скрыто в образах, которые не вызывают ярого отторжения у разума, но все равно нелогичны, чужеродны Порядку.
Королевства Хаоса и Порядка — два противоположных направления бесконечности, два полюса, не способные существовать друг без друга. Изменения Порядка отражаются в чертогах Хаоса, постоянство трансформаций Хаоса – источник творческой энергии Порядка. В картинах, представленных в галерее, я увидел сложную игру этих фундаментальных игроков. Вот творение Хаоса обретает человеческую форму.
![](https://klauzura.ru/wp-content/uploads/2017/10/life-is-life-for-web-for-Slava-e1508231600759.jpg)
«Life is life» холст, масло, 100×78×2.5 см.
Человек – дитя природы. Его существование невозможно без питания – процесса, при котором человеческий организм строит себя из химических элементов, из белков, получаемых из пищи. Мы вышли из земли, на которой живём. Мы думаем, что владеем ею, но на самом деле мы – лишь ее часть и наши корни по-прежнему питаются силой нашей земли. Пролетит короткий миг, называемый жизнью, и мы вновь станем землёй той, что изрыта окопами, как глубокими ранами и клочьями разрывается под снарядами, той, что вынуждена терпеть горы чужеродного ей синтетического мусора, той, что страдает от бездумной антропогенной деятельности. Конечно, на картине все это не изображено. Она представляет жизнеутверждающий образ, несущий свет, но, как известно, свет порождает тени…
Вот и другая работа – портрет Майи Плисецкой. Светлые пастельные тона и длинные мазки создают ощущение невероятной легкости, почти невесомости балерины. Она – не от мира сего, посланник, несущий нечто возвышенное. Длинные мазки и мягкие переходы от «света» к «теням» подчёркивают строгие линии профиля. Здесь нет кричащей роскоши, все невероятное богатство, культурный капитал всего Мира, содержится в хрупком теле с непропорционально длинной шеей и изящными плечами, скрытыми под меховой накидкой. Творческий порыв Хаоса – в глубине образа за парой темных глаз. Но разве можно скрыть такую глубокую вселенную за утонченной телесной оболочкой? Это картина? Я забыл об этом потому, что художественный образ ожил в моем восприятии.
Странно, почему изображение, созданное кистью и не обладающее фотографической точностью форм, линий и тонов, вовлекает во внутренний мир персонажа глубже, чем качественная фотография, созданная по всем правилам классического портрета? При создании портрета Майи с каждым движением кисти мастера по холсту творческое начало Хаоса незаметно входило в отображаемый образ, оживляя его. Совершенно точно, никаким расчетом, никакими специальными ухищрениями такого эффекта невозможно добиться. Только горячее сердце Творца, его дыхание и живые руки художника способны создать это в порыве эмоций.
– Лёля, здравствуйте! С интересом посмотрел ваш сайт. Можно Вас попросить прокомментировать картину с синим козлом? У меня – свои впечатления, поэтому тяжело угадать Ваш взгляд. – я решился написать автору в социальной сети.
![](https://klauzura.ru/wp-content/uploads/2017/10/IBEX-DAY-for-web-for-Slava--e1508231672392.jpg)
«IBEX DAY». холст, масло, 90×70
– Сюжет родился случайно. Я гуляла в парке и вышла к любимому кафе. Ослепительно яркое солнце заливало помещение, создавая сказочно красивую игру теней. За столиком я увидела девушку, совсем еще юную, которая из маленькой чашечки пила дымящийся кофе. На тарелочке перед ней – маленькое вкусное пирожное. На ее лице царила безмятежность от того, насколько прекрасным и безопасным казался этот Мир. Но стекла, сквозь которые она смотрела за окна кафешки, создавали тонкие неверные отражения реальности. Вряд ли она видела их. Между тем, странная игра теней и бликов создавала неверные образы, намекая на иллюзорность ощущений. Этот Мир совсем не безопасен, есть лишь краткие моменты откровений, в которых душа встречается с Богом. В какой-то момент тени и отражения на стекле стали похожи на голубого козла. Волнение от того, что этот фальшивый образ настолько чужд происходящему, настолько скрыт от неискушенного глаза, оказалось очень глубоким. Мне очень сильно захотелось защитить девушку, еще не испытывавшую боли от обмана, царящего в мире людей. Образ голубого козла, на долгое время стал для меня символом фальши, символом темной стороны этого мира.
Мы с Лёлей еще долго обсуждали метафизику современного искусства. Мир несправедлив, в творческой среде это ощущается наиболее остро, создавая конфликт, обеспечивая энергию для творчества, заставляя не только автора художественных произведений, но и зрителя отвечать на непростые вопросы: «Кто есть Я?», «Зачем это Я существует?» и «Что есть этот Мир?». Чем дольше мы говорили, тем отчетливее в моей голове звучали стихи Булата Окуджавы:
«Музыкант играл на скрипке — я в глаза ему глядел.
Я не то чтоб любопытствовал — я по небу летел.
Я не то чтобы от скуки — я надеялся понять,
как умеют эти руки эти звуки извлекать
из какой-то деревяшки, из каких-то грубых жил,
из какой-то там фантазии, которой он служил?
—
… А душа, уж это точно, ежели обожжена,
справедливей, милосерднее и праведней она»
По моему глубокому убеждению, то, что обеспечивает получение выгоды – ремесло. Безусловно, если художник – творец, если помимо его желания из-под рук выходят образы, несущие Истину такой, как она есть, а не такой, как ее хотят видеть, то «ремесло» превратится в шедевры. Правда, в цене они поднимутся лишь после того, как художник потеряет возможность творить. Именно в этот момент Божественное откровение превратится в утилитарную редкую вещь, в то, чем властители мира этого будут стирать пот и грязь со своего лица.
комментария 2
Георгий
19.10.2017Хороший материал. Интересная статья. Спасибо
Валентин
18.10.2017Очень интересная статья. Спасибо )