Пятница, 16.11.2018
Журнал Клаузура

В связи с юбилеем Марка Захарова

Для меня, человека не театрального, Захаров существует как антисоветчик, сжёгший перед телекамерой свой партбилет, когда это было уже не страшно сделать. (Его фильмы меня по какой-то причине не взволновали, ни один, — это, чтоб было понятно, почему я так политизировано к нему отношусь. Впрочем, есть подозрение, что фильмы его мне показались сделанными не от тайного и непонятного зова души, а вполне осознано – скрытые такие сатиры на СССР. А сатира для моего вкуса – это наиболее нехудожественный род искусства. После лирики, драмы и эпоса. В чём у меня есть даже теоретическая поддержка – в виде статьи «Сатира» в «Словаре литературоведческих терминов» 1974 года издания.)

И вот – юбилей. И показывают и показывают по центральному ТВ бешеный  танец из «Формулы любви» (1984). И мне подумалось…Поскольку в стране налицо длящаяся реакция на катастройку и дерьмократию, можно бездоказательно приписать Захарову мнение о русской истории такое же, на какое набросился Михалков и выраженное в знаменитом ролике из Ельцин-центра. Уничижительное. Лично я от Захарова слышал только очень затушёванное мнение о россиянах вообще в сравнении с украинцами: россияне, мол, угрюмые. Или что-то такое. Негативное. А российская история – это ж свидетельство о том, как – как сейчас говорят – Россия всегда живёт вопреки. И – героически. – Такая, мол, судьба. Удивлять народы и государства, как написал Гоголь. – Позитивное.

Вот, подумалось, в этом танце балетной группы Куломзина – образ насмешки над такой судьбой России. Любовной, но насмешки (и в том – художественность: потому что не осознаётся, наверно, – это чувствуется и потому всем нравится ПОЧЕМУ-ТО). (Гоголь своего Хлестакова тоже любил.)

Для того же Захаровым выбрано и время действия – век наибольшей славы России, XVIII. Екатерининский. (Победу над Наполеоном вполне можно относить к тому же веку, как непосредственное его продолжение.)

В отклонении судьбы страны – по мнению её либеральных критиков – от нормы (движения к капитализму к наибольшей выгоде) пару России долгое время составляла Италия. (Потому так подолгу там жил тот же Гоголь.) И для насмешки над Италией вполне годился горе-прогрессист Калиостро. И потому такая одежда балетной группы:

«Танцоры выступают в красно-чёрных «карнавально-итальянских» (мужская часть) и русских народных (женская часть) костюмах» (http://www.cultin.ru/films-formula-lyubvi-p3).

Крестьяне ж, в качестве солдат, были главным инструментом стремительного расширения территории Российской империи при Екатерине. А либералы ж считают колоссальное расширение территории отрицательным фактом, ведущим к социальной отсталости:

«…использовать новые для данного субъекта, общества территории теми же способами, методами, что и старые, ранее сложившиеся» (http://www.strana-oz.ru/2002/6/rossiyskoe-prostranstvo-kak-predmet-osmysleniya).

Правда, Италия отставала на пути в капитализм как раз наоборот – из-за своей раздробленности (нужен же национальный рынок). Но. Что особо задумываться? Отстали обе – так смеяться над обеими. Тужатся, мол, а не туда. Бешеный бег-танец, а какой-то дёрганный.

Ещё и в направлении справа налево, образе затруднённого движения для всех народов с письменностью, наоборот, слева направо. А этот темп скороговорки, сопровождающий суетливую (насмешническую) музыку…

Казалось бы, слова песни «Тема Калиостро» (Юлия Кима, всегда – см. http://art-otkrytie.narod.ru/kim2.htm – бывшего правым диссидентом), — слова против капиталистической ни перед чем не останавливающейся наживы.

 Чего таки не думают

 Чего таки не пробуют

 Чего таки не делают

 Из чего хотите

 Закидывайте неводы

 Угадывайте поводы

 Загадывайте выводы

 Только не сидите

 Засиживаться нечего

 Фортуна переменчива

 У стада человечьего

 Помыслы одни

 Вытягивайте золото

 Из меди и из олова

 Из невода, из омута

 Из старого, из малого

 Изнова и заново

 Умело и без опыта

 Вытягивайте золото

 Вытягивайте золото

 Золото, золото

 Золото тяни

Но. Поспешать надо умеючи. Да здравствует рационализм! А он – против авантюризма. Против жизни вопреки. Вот и мельтешение такое в песне – насмешка. – Как и с танцем.

Захарову, знающему, каков Юлий Ким, достаточно было просто пригласить к себе в фильм этого автора, и всё, что Захарову нужно было от музыки, получалось уже само собой. А вот как с этими дикими танцами?

Написано в титрах: «Хореография Светланы Воскресенской».

Я посмотрел её «Новогодний детектив» (1989).

Риск – благородное дело…

Я был (да и есть) идеалистичный субъект. Еле дождался, когда мне стукнет 14 лет, чтоб написать заявление в комсомол. Раньше было нельзя. В нашем классе в райкоме застукали незадолго перед тем одну, написавшую заявление до 14 лет. Завернули. Так что я решил не рисковать. И был просто счастлив, когда меня приняли. А через год умер Сталин. И, зная, как массово вступили в партию люди, когда умер Ленин, повалили в комсомол те, кто ещё в него не вступил. И двоечники. Один из них, ко мне до того никак не относившийся, меня как-то, видно, выделил, и попросил меня дать ему рекомендацию. Рассчитывал, что с ТАКОЙ рекомендацией ему простят, что он двоечник. (Я уж и не помню, чем я заслужил такую репутацию. Наверно, я кому-то за год пребывания в комсомоле успел отказать в рекомендации как недостойному комсомола.) И я помню (даже место, где это было – в спортзале, возле брусьев {а я был последний человек по физкультуре}), — помню, что с большой серьёзностью отнёсся к его порыву и надежде на меня. И взял в обмен с него слово, что двоечником он быть перестанет. Он поклялся. Я рекомендацию дал. И он был принят. Но вообще жизнь его пошла под откос. Он после десятилетки поступил в школу милиции. Милиция его морально сломила. Он бросил работу, жену, дочь, запил, затаскался. Нас, одноклассников, мало осталось в городе, и я с ним виделся. Он меня по-прежнему уважал. Но однажды – с горечи? – поиздевался. По-особому. Он здорово играл на рояле. (Он был генеральский сын, и именно рояль стоял у них в квартире.) И раз, когда я был у него, спросил меня, какая опера мне больше всего нравится. «Травиата», — ответил я. Он стал играть арии из неё. Я млел. А он вдруг сделал попурри из по-разному играемых этих арий: то маршеобразно играл, то вальсообрзно, то как похоронный марш. Он знал, что я чуток на музыку. Я, не выдерживая такого издевательства над Верди, в голос выл и взмолился перестать. Он ещё надо мной поиздевался немного и перестал.

Вот нечто подобное сделала Светлана Воскресенская в «Новогоднем детективе» по отношению к Чайковскому. К его «Шестой симфонии», в частности, которую я сам себе годами запрещал слушать, чтоб… не оскорблять композитора и самого себя. Ибо, когда я иногда, будучи обязательно один, её слушал – я рыдал, просто рыдал. И боялся, что, если я стану часто её слушать, она перестанет так сильно на меня действовать… И я оскорблю Чайковского. (Ну вот такой я идеалист.) А у Воскресенской под патетическое звучание балетом идёт комедия: капризные дети бросились на пол и колотят кулаками по полу… Хоть вой. И вся музыка синкопирована – под популярную. И насмешливость-то Визбора даёт минус на минус – плюс – от того, что поёт забулдыга в подпитии: «И перекрыли Енисей, / А также в области балету / Мы впереди, говорю, планеты всей»… В общем, и Светлана Воскресенская, получается, подстать Киму и Захарову по антисоветскости. Под музыку симфонии Чайковского о смерти танцоры пьют из бутылки с надписью «Яд» и… музыка изменяется, и они весело пляшут.

Гений Захарова сделал из фильма комедию. И я, кажется, смеялся. Но восторгался ли? Не помню, чтоб. И я смею думать, что это не реализм: «чтобы человечество весело расставалось со своим прошлым» (К. Маркс). Ибо реализм я понимаю, как открытие художником в социуме того, что ещё никому другому не открылось. И, да, в 1984, мне, провинциалу, не виден был крах лжесоциализма, хоть я говорил своим филонящим подчинённым конструкторшам, которых нельзя было ни уволить, ни даже приструнить, что нас выгонят из рая, как Адама с Евой. Но само обилие творцов-единомышленников в этом фильме «Формула любви» говорит мне теперь, что этот скорый крах уже был секретом полишинеля. То есть это была скрытая сатира. «Хотелось пошалить», — как идёт теперь рефреном вокруг юбилея Марка Захарова.

Всё от ума там было, а не от подсознательного идеала. И… я не могу назвать это художественностью. Оно имеет ценность всего-навсего эстетическую.

Соломон Воложин


1 комментарий

  1. Алексей Курганов

    А чего он не сжёг партбилет, когда это было СТРАШНО ДЕЛАТЬ? Когда имел полную возможность совершить именно что героический, ПРИНЦИПИАЛЬНЫЙ поступок? Отвечаю: а потому что тогда ему было СТРАШНО!

НАПИСАТЬ КОММЕНТАРИЙ

Ваш email адрес не публикуется. Обязательные поля помечены *

Копирайт

© 2011 - 2016 Журнал Клаузура | 18+
Любое копирование материалов только с письменного разрешения редакции

Регистрация

Зарегистрирован в РОСКОМНАДЗОР
Рег. № Эл ФС 77 — 46276 от 24.08.2011
Рег. № ПИ № ФС 77 — 46506 от 09.09.2011

Связь

Главный редактор - Дмитрий Плынов
e-mail: text@klauzura.ru
тел. (495) 726-25-04

Статистика

Яндекс.Метрика