Вторник, 20.08.2019
Журнал Клаузура

Тарковский: Перевод по смыслу

Одна профессиональная филолог, опечалилась моей деятельностью: вы вторичны. Я не удосужился спросить, что первичного сделала она. Но жизнь меня свела с другим, в прошлом филологом, который очень чётко похвастал своим первичным: он ввёл в пушкиноведение фамилию какого-то человека из Бахчисарая, который проездом посетил Пушкин по дороге на южную ссылку. (Этот, кандидат наук, ошарашил меня ответом: «Нет», — на мой прямой и наглый вопрос, знает ли он что такое художественный смысл.)

Да, я вторичен. Я речь о любом художественном произведении перевожу в план: каким идеалом движим был автор, в чём он разочаровался и чем теперь очарован. Подсознательно.

Я подхожу издалека.

Задаю поисковику вопрос: «чем социальным был разочарован Платон».

Быстро получаю ответ: «Платон… переживал крах этой [античной – так мутно пишет автор] цивилизации (в IV в. до н.э.)» (Лосев. http://psylib.org.ua/books/losew06/txt00.htm).

Тогда я спрашиваю поисковик: «Древняя Греция в IV в. до н.э.».

Получаю ответ:

«В 404 г. до н.э. закончилась Пелопоннесская война; Афины были сокрушены. Греческий мир с трудом оправлялся от последствий этой кровавой и продолжительной войны. Демократическое правление было почти повсеместно устранено спартанцами. Ему на смену пришли «декархии» — власть специальных «комитетов десяти», созданных спартанцами из сочувствовавших им олигархов»

(https://studfiles.net/preview/2378524/page:13/).

Полная аналогия с СССР в 30-х годах. Настоящая демократия (в 1918, до начала гражданской войны, были около 30 независимых областных Советов, федерация федераций по Прудону) окончательно рухнула и сменилась сталинщиной.

Несогласный Платон улетел в идеализм. В идеал благого для всех сверхбудущего. А Арсений Тарковский – во что-то подобное.

Река Сугаклея уходит в камыш,

Бумажный кораблик плывёт по реке,

Ребёнок стоит на песке золотом,

В руках его яблоко и стрекоза.

Покрытое радужной сеткой крыло

Звенит, и бумажный корабль на волнах

Качается, ветер в песке шелестит,

И всё навсегда остаётся таким…

 —

А где стрекоза? Улетела. А где

Кораблик? Уплыл. Где река? Утекла.

1933

Идеализм не идиотизм. – Мне понравилось такое древнее рассуждение. – Вы сломали ветку и строгаете из неё палочку. Сперва обрезаете ответвления от центрального стебля, потом, непрерывно заостряя и заостряя один конец, вы сводите образовавшуюся палочку до исчезновения. Но понятие «палочка» при этом не исчезло. Значит, оно оболе основательно в мире, чем материальная конкретная палочка, которая преходяща.

Материальная власть победивших спартанцев – преходяща! Сталинщины – тоже! Её сменивших якобы ленинцев во главе с Хрущёвым – тоже!

Иванова ива

Иван до войны проходил у ручья,

Где выросла ива неведомо чья.

 —

Не знали, зачем на ручей налегла,

А это Иванова ива была.

 —

В своей плащ-палатке, убитый в бою,

Иван возвратился под иву свою.

 

Иванова ива,

Иванова ива,

Как белая лодка, плывет по ручью.

1958

И Андрей Тарковский был преемником своего отца, приступая к съёмкам «Иванова детства» (1962).

«…он напрочь изменил традиционную версию адаптации рассказа «Иван» Владимира Богомолова — и писатель, как ни парадоксально, не смог ничего противопоставить напору молодого таланта, хотя позже добивался прекращения съёмок и полной консервации проектов…

Второе обстоятельство, тоже немаловажное для более верной трактовки «Иванова детства», это не только принципиальная смена названия первоисточника, но и решительное переосмысление всей концепции, что имело в своей основе подспудную ориентацию постановщика на стихи его отца, Арсения Тарковского, которые будут цитироваться напрямую в более поздних работах Андрея Тарковского, однако существенны для понимания также и его ранних лент. В частности, «Иваново детство» уже по заглавию перекликается с коротким стихотворением «Иванова ива», хотя и по содержанию, и по зрительным образам они настолько взаимосвязаны…»

https://kinanet.livejournal.com/1279813.html

Теперь понимаете, почему так мрачно снята победа в Берлине 1945 года? – В Рейхсканцелярии, где хранились дела казнённых, двенадцатилетнего Ивана тоже.

Теперь понимаете, прочему фильм начинается и кончается сценами с живым довоенным Иваном?

Теперь понимаете, почему война то и дело перебивается довоенными снами Ивана? Почему в одном из них он девочке-одногодке предлагает яблоко, одно, другое, а она всё отказывается. Почему фильм кончается бегом по берегу реки довоенного Ивана за этой девочкой-одногодкой? Его убеганием от неё и прибрежной ивой. Ивановой ивой. С этим звукосмыслом у его отца, заключающимся в повторении ива-ива…

Идеализм вечен-де.

Теперь понимаете, почему левая критика наградила фильм «…клеймом «западничества», а самого Тарковского превратила в глазах итальянских левых в подозрительного буржуа»

(https://studfiles.net/preview/6145842/page:14/).

Теперь понимаете, почему в СССР предпочли не понять художественного смысла этого фильма? А понять как победу со слезами на глазах.

Я даже понимаю Сартра, нравственно изуродованного поведением Франции во Второй мировой войне, увидевшего в Иване:

«…доведенное до совершенства чудовище, одновременно прекрасное и почти отталкивающее, самоутверждающееся лишь в смертоносных порывах (сцена с ножом). Это существо не в силах порвать нити, связывающие его с войной и смертью; ему отныне необходим этот зловещий окружающий мир; освобождающееся от страха в разгар битвы, в тылу оно будет изглодано тревогой»

(Там же).

Этот вообще превратил Тарковского (досрочно) в ницшеанца, воодушевлённого этим плохим-плохим-плохим миром на убегание вообще в принципиально недостижимое метафизическое иномирие (радость дающее лишь возможностью его как-то достичь, создав его образ). Тут – «военное время в его невыносимой медлительности» (Там же).

И что, читатель: вы не прочли ничего первичного? Всё – вторичное? Почти сплошные ссылки… Поисковые автоматы, обсчитывающие рейтинг файла, за это множество ссылок дадут мизерную оценку файлу… И такова же будет его посещаемость.

Дадим слово адвокату Дьявола.

Вы же, критик, всегда настаиваете, что не художественно то, что не имеет следов подсознательного идеала автора. А тут об этом у вас ни слова.

Редкостный случай поможет мне.

Такая Ольга Суркова была судьбой и своей и Андрея Тарковского волей назначена была влезть в сознание режиссёра и изложить его на бумаге. И вот, что получилось о фильме «Иваново детство» (у неё закралась ошибка: не девочка Ивану, а Иван ей предлагает яблоки; но это не должно влиять на разбор):

«Экран Тарковского дарует нам катарсис в убеждении, что «смерть, — как сказал Пастернак, — можно будет побороть усильем воскресения». Тарковский пытается это продемонстрировать в своих фильмах уже сейчас и теперь в самой наглядной убедительности, к которой предполагают возможности киноязыка, фиксирующего убегающее время во всех его приметах навсегда. Для Тарковского – это единственная подлинная надежда, — возможность всегда разрешить катарсисом самое глубокое отчаяние.

Например, почему именно у Тарковского так эмоционально значительно в «Ивановом детстве» то самое простое яблоко, омываемое летним дождём, которое девочка протягивает Ивану? Протягивает несколько раз в одном и том же кадре или тот же кадр повторяется несколько раз – но так или иначе, в результате этого кадр (кадры?) в повторности движения рождает в нас одновременно двойственное чувство как надсадной грусти неизбежной потери, так и светлой радости обретения… ощущая своё собственное бессмертие»

(Суркова. Тарковский и я. М., 2002. С. 33).

(Редкий, между прочим, случай полного применения анализа противочувствий и синтеза, результирующего от столкновения противочувствий, катарсиса, по Выготскому: «грусти неизбежной потери» + «светлой радости обретения» = «своё собственное бессмертие». Идеал типа благого для всех {Ивана и девочки} сверхбудущего.)

Суркова признаётся, что ей приходилось как бы клещами вытаскивать из Тарковского слова и оформлять вытянутое.

Так вот можно предположить, что катарсис, который по определению подсознателен, был осознан ею, а не Тарковским. В том роль критика и состоит – в осознавании катарсиса после того, как удалось зафиксировать  текстовое (повторность одного и того же в кадре и повторность кадров) противоречие (оно почему-то часто настолько не бросается в глаза, что его не легче выявить, чем осознать катарсис.

1:03:18

1:03:16

1:03:06

1:03:36

Даже в словосочетании «Иванова ива», из-за безударного «и» в первом слове и ударного во втором, повторение не сразу осознаётся. А уж в чём смысл повторения – и вовсе не догадаешься.

То есть роль художника образ или противоречие создать и почувствовать, что это – хорошо. А что это хорошо означает – это уже не его амплуа. Этакая безответственность творца.

Соломон Воложин


НАПИСАТЬ КОММЕНТАРИЙ

Ваш email адрес не публикуется. Обязательные поля помечены *

Копирайт

© 2011 - 2016 Журнал Клаузура | 18+
Любое копирование материалов только с письменного разрешения редакции

Регистрация

Зарегистрирован в РОСКОМНАДЗОР
Рег. № Эл ФС 77 — 46276 от 24.08.2011
Рег. № ПИ № ФС 77 — 46506 от 09.09.2011

Связь

Главный редактор - Дмитрий Плынов
e-mail: text@klauzura.ru
тел. (495) 726-25-04

Статистика

Яндекс.Метрика