Суббота, 31.10.2020
Журнал Клаузура

Виктор Власов. «Трактор». Философская сага о полезных знакомствах в мире бренном

Никому не уступать, приключения искать! Знакомо? Это был наш принцип, когда мы собирались вместе. Мы – это я, Андрей, Серёга, Вася. Если точно знали, что кто-то из другой компании бывал в местах поинтересней – бежали туда стремглав, нисколечко не думая об опасности. Мы исследовали заброшенный кирпичный завод, свалки под мостами на болоте, территорию гаражного кооператива, заставленного в закутках старыми аккумуляторными батареями, играли на «кладбище погребов» – название мы придумали такое, представляете? Не перечислить всех потрясающих мест, открывающих простор детскому воображению.

Я смотрел в окно на омытую дождём землю и нежно-синее небо – в груди бурлило беспокойное желание сорваться и лететь туда, роняя тапки. На улицу. На волю! Но порою, созвонившись с «боевыми товарищами», смутно догадывался – нас могут поймать и побить!

Нам, мелким хулиганам, даже нравилась опасность. Нравилось обзываться, а потом убегать. Так, с упоительным восторгом, мы «боялись» тех, кто мог бы наказать нас, но никогда не догонял: заядлого курильщика Вулкана, он же Паровоз, цыгана из «Ремонта обуви» Жигана – у него был длинный ножик-шило, токсикомана Африканца, косого на два глаза, курчавого как негритёнок и зачем-то постоянно жующего гудрон, дородного и раздражительного Бульбаню, который просто разговаривал на матерщине и т.д.

Всерьёз же мы боялись банды «камышей». Их называли так за идиотскую манеру поджигать коричневые «сигары» соцветий рогоза и носиться по дворам, воняя дымом. По-моему, они лишь портили собою воздух: ругались матом, отбирали у ребят игрушки, велосипеды, мелочь, раздавали тумаки – глумились, одним словом. На них мамаши слали жалобы в полицию, но все визиты участкового им, негодяям, были нипочём. Всех зная поимённо, мы ненавидели «бандюг», нарочно даже нашли дохлую собаку и провели обряд заклятия на «кладбище погребов»: да попадитесь вы огромному садисту-мяснику – как в «Диабло»!

Однажды мы попались сами «камышам». Причиной стала увлечённость настоящей техникой и нашей новой, «взрослой», ролью в жизни. Нас наняли охранниками трактора, оставленного на пустыре.

Как не отправиться исследовать загадочный объект! Неподалёку от магазина в частном секторе, где пацанва из нашего двора бывала редко, он зарывал канаву и вдруг застыл надолго, «задремал», словно собирался трансформироваться. По крайней мере, так я фантазировал.

– Слышь, мальчиши, присмόтрите за техникой? – пузатый мужик в кепке и шортах, возившийся в моторе, протягивал нам пару сотенных. Ого, а мы устроились впервые в жизни СТОРОЖАМИ!

Куда и почему ушёл работодатель, нам было всё равно. Мы для приличия дождались, чтоб добрый дядя скрылся с глаз подальше, и приступили охранять. Пока его широкая спина маячила среди кустов, ходили по периметру, присматривались к шевелению травы, швыряли туда кусками глины из канавы как гранатами, чтобы решительно и однозначно пресечь любое «покушение на поползновение» к охраняемому объекту и отработать трудовые рублики.

С ковшом и длинной выхлопной трубой, торчащей кверху, испачканного подтекавшим маслом «автобота» мы с Васей оккупировали поплотнее, едва Андрюха и Серёжка помчались в магазин за чупа-чупсами и колой. Вернулись с кислой миной – магазин закрыт.

В итоге наша дружная команда облазила весь трактор. Мы рылись в бардачке и под поролоновым сиденьем, открывали пахучий бензобак и ржавую канистру с водой. Танцевали на крыше «автобота» и на его чёрном продымленном «носу», скрывающем загадочные металлические внутренности: мотор, карбюратор и прочие замысловатые узлы и агрегаты. Охранять покой этого дизельного монстра нам понравилось.

– Стоять, салабоны! – раздался грозный крик. Это был Мишка Орлик, главарь «камышей» по кличке «Бес».

– Щ-щас з-зарежем! З-зак-к-копаем! – услыхали мы заику Стёпку Черешко – «Чеченца». – М-мус-сора н-не н-найдут!

Побежали мурашки. Страшно – до недержания на ногах. Серый обмарался, по-моему, душок поплыл. Мы вертели головами, молчали.

Дюжина злобных гадких шалопаев окружила нас, по-хозяйски обыскали, отобрали деньги. Потом нас мутузили руками и ногами, матеря и оплёвывая. Били просто так – для ощущения собственной власти. Били, куда попало, ничуть не думая о последствиях. А что им будет? Несовершеннолетние неподсудны, а их родителям не привыкать выслушивать от полицейских. А если что, шалопаи и на родителей – чихали.

Андрею тогда крепко попало по голове – он сидел, не двигаясь, тупо смотрел в землю. Его попинали, обтёрли об него ноги, и оставили в покое. Васе жестоко досталось мыском сандалии в живот, он плакал. Мне и Серёжке – не припомню, но мы там умылись слезами. Больше всех молотили нас белобрысый главарь Мишка «Бес» и Стёпка «Чеченец». Остальные больше угрожали и почти не били – толкали, дико издевательски смеясь. Они считали себя крутыми бандитами.

Когда глумление закончилось, уродливые человекообразные «муравьи» перебрались на трактор. Мгновенно вытащили и шумно разделили сигареты из-под сиденья, выплескали воду из канистры, раскидали вещи из бардачка. Тракториста я жалел сильней, чем себя, и Васька глядел на трактор влажными от слёз глазами. Бежать мы не пытались, да от страха и не могли.

Неожиданно раздался крик и, медленно опустившись на землю, Мишка «Бес» сквозь зубы процедил:

– Чу-ума, с-с…а! Офигел что ли…. а-а-а, мля…

– Я нечаянно, Бес, прости меня!

Паша Чубаров, он же «Чума», закрывая дверь, не заметил Мишкиных пальцев. Теперь Мишка катался по земле и выл. Представляя себе кровавые обрубки, я застыл. И вдруг услышал спокойный голос:

– Слышите, ребята, проводите мальчика в больницу… не дай Бог гангрена – полруки отнимут.

Мимо на велосипеде «Урал» проезжал невысокий худой паренёк замызганного вида.

– Глист… – пронеслось по «камышам».

На том и разошлись. Шалопаи ретировались. За ними исчез Серёжка, унося миазмы.

– Видите, как плохо быть негодниками. Бесом назовись – бес к тебе и придёт, и тебе же и напакостит. Я – Пётр, – серьёзно сообщил паренёк, протягивая каждому из нас руку.

Он был старше нас, старше даже всякого злодея из Орликовой банды. Невысокий, худенький, с тощими ногами, в огромных шортах. На маленькой голове чудом держались прозрачные прямоугольные очки в серебристой оправе. Поношенная рубашка, протёртая до дыр на спине. Он зарабатывал на жизнь грузчиком. А ещё он был пономарём.

У разграбленного трактора остались мы втроём и Пётр. Он достал целлофановый мешочек с барбарисками, поделился с нами.

– Давайте погляжу раны, – предложил он. – Не смертельные, думаю. Вы ещё легко отделались – в других местах бьют так, что скорая помощь не нужна.

Пётр через свои очки внимательно осмотрел наши ссадины и заключил:

– Жить будете – всего лишь несколько синяков… Значит, за вами иудейский царь палачей послал, – добавил он авторитетно. – На этот раз у них не получилось избиение младенцев. Потому что моя молитва помогла!

Мы не поняли, причём тут какой-то царь и младенцы. Не младенцы мы! В школу ходим. И вообще, у нас Президент, а не царь. Пётр начал объяснять. Рассказал, как злому правителю древнего царства предсказали рождение того, кто его уничтожит, и царь, испугавшись, велел убить всех детей. И так далее…

За рассказом спасителя тяжесть обиды и грусти как рукой сняло. Ни у кого ничего не болело. Он медленно ехал на велике, провожая нас домой. Рассказывал об Иисусе Христе, которому пришлось претерпеть гораздо больнее нашего. Через некоторое время я ощутил боль в коленке, Андрей нащупал шишку на голове и тёр её. Вася тоже заволновался, погладив себя по животу, и на локте обнаружил огромный синяк.

– Этого спускать нельзя, ведь трактор разворовали они, а будут думать на вас, горе-сторожей, – заметил Пётр серьёзно. – Молва разнесётся быстро. А шелупонь, между прочим, не первый раз на кражах попадается!.. Слышал, они в соседнем дворе сарайку взломали и деда пьяного избили. Сделаем так… Я одного знаю – соседского. Но вы мне назовёте ещё пару фамилий, а я дам знать тёть Тамаре, чтоб её муж, участковый, их построже допросил, и они бы покаялись. Дальше – посмотрим! А вообще, рад знакомству. Я каждый день молюсь за детей, как батюшка учил. Приходите ко мне завтра к магазину после пяти…

Дома, конечно, меня ожидал допрос с пристрастием, и я всё рассказал как на духу. Всполошились и родители всей побитой компании, телефон звонил весь вечер. Андрюху и Васю возили в больницу, проверяли, не стрясли ли одному мозги, у другого целы ли кишки. Нас с Серёгой сводили в травмпункт «снимать побои».

Всё несколько успокоилось, когда на следующий день Пётр объявил нам, что план приведён в действие, и ждать остаётся недолго. Но моя мама негодовала, мол, детей избили, а бандюг намерен наказать один какой-то непонятный грузчик.

– Пономарь… – уточнил я.

– Ещё чище, – отмахнулась она, – иду в полицию! Правда, сомневаюсь, накажут ли кого или опять с хулиганья как с гуся вода.

И тут раздался стук в дверь.

– Простите нас грешных, не подавайте заявление, пожалуйста, – на пороге стояла измученная женщина, а рядом – насупившийся Орлик этот, белобрысый, и теперь вовсе не геройский, а жалкий, с забинтованными пальцами. – Проси прощения, кровопийца!!! Пьёт из меня жизнь, понимаете? – причитала в подъезде Мишкина мама. – Его посадят скоро, говорю. Я не справляюсь с ним!

Мишка повернулся и попросил прощения…

С этого случая «камыши» поутихли. Петра мы встречали не раз – он возвращался с работы на велосипеде и всякий раз непостижимым образом его маршрут был там, где мы с приятелями шлялись. Его любимой темой была вера. Он интересно рассказывал о Боге, его сыне Иисусе, отдавшем жизнь за нашу суетливость. Или суетность – я недослышал. Вёл речь и об апостолах – так, скажем, «боевых товарищах» Христа, учения которых живут как будто где-то в каждом из нас, но мы к ним не прислушиваемся. Пётр каждый день молился, просил Всевышнего помочь нам, людям, особенно детям. Он, когда колотил в колокола, буквально пел псалмы. Без слов – одним лишь состоянием души.

А ведь тогда Всевышний нам помог, поторопив Петра с работы! Наш друг объяснил, что всё бывает неспроста. Кто-то, Богу приятный, молится за нас всех, старается, угождает.

Зачем угождать Богу, я понимал так: он нас сотворил и ему от нас чего-то надо, а мы его расстраиваем, не оправдываем надежд. И кто-то должен всё время Богу «ездить по ушам», чтоб отвести от нас, балбесов, божий гнев, вполне заслуженный. Как в школе. Класс накосячит, а классный руководитель бегает к директору разруливать. И как-то даже прикольно: такое чувство, что я – киборг, как терминатора, меня «сотворила» Небесная Сеть. Пётр на это отвечал, что я глупый и ничего не понял.

И всё же хорошо, что грузчик-пономарь поделился тогда номером своего телефона, хотя, просил звонить лишь по делу. А мы, в знак признательности, частенько провожали его до дома – он жил в старенькой бревенчатой избе вместе с родителями. Его отец служил в храме, был, если выговорить, «православным священнослужителем».

Другу Петру, помощнику православного батюшки, носящему жёлтый стихарь, мы и  звонили строго по делу! Дела были важнейшие, в которых без молитвы никуда. К примеру, мне нужно было победить в забеге наперегонки вокруг школы – преодолеть два круга, – а я боялся, что новенький длинноногий Иннокентий Кукарцев обгонит. Я всех победил, придя первым – Кеша попросту не явился на физкультуру. Чудо? А как же! Петру звонил Серёга, просил помолиться – ему нужно было достойно выступить на соревнованиях, подняв тяжёлую штангу над головой. Серёга победил, войдя в тройку. Андрей буквально требовал помощи молитвой, чтобы на неделе написать контрольную работу, не повторяя материал. Написал. На «тройку». Вуаля! Вася ни о чём не просил, ни разу не звонил – запрещала мама. Оказалось, она вообще не верила ни в какое «мракобесие» и была партийной большевичкой.

Жизнь текла мутно-зелёной рекой. Банда «камышей» распалась – шалопаи выросли, разъехались по стране: кто-то взялся за ум, кто-то сел в тюрьму, кого-то обидели на зоне, кого-то посадили на перо.

С Петром я общался чаще остальных, звонил не всегда, конечно, по делу. И сейчас, когда он получил священный сан и служит в одном из омских храмов, я обращаюсь к нему с просьбой посоветовать мне интересного собеседника: священнослужителя, о котором можно рассказать в СМИ. Да, я пишу в газеты понемногу. Удивлены? У каждого свои погремушки.

Мне запали в душу давнишние пояснения Петра о детях в Царствии Небесном – пономарь-молитвенник сказал, что дети просто верят и потому его достигают, а взрослые сомневаются – и остаются не удовлетворёнными. Фразу из Библии «Будьте как дети» понять не сложно, когда в любой момент ты можешь расспросить священнослужителя, но в светском обществе поверить в эту истину куда трудней.

Из друзей детства в Омске остался Василий – он работает на железной дороге. Ему 33 года – возраст Христа, но Вася в рядах компартии, неверующий. И лишь недавно, вспоминая в прошлом яркое, товарищ Вася спросил о пономаре Петре, ставшем священнослужителем.

Серёгин отец говорил, что в Омске нечего ловить, и когда Сергею сделал выгодное предложение питерский работодатель, заметив его на соревнованиях по бодибилдингу, тот из города уехал. Серёга работает инструктором в модном спортивном зале, куда приходит бегать на эллипсоиде Михаил Боярский. Андрей тоже уехал – к тётке в посёлок Долгопрудный.

Омского батюшку Петра они не забывают. Сергей словоохотлив, он как-то мне признался, что голос отца Петра поднимает ему настроение, возвращает в беззаботное время детства. Андрей редко делится новостями, но когда речь заходит о «Петре-спасителе» и расплющенных пальцах Мишки Орлика он заметно оживляется и шутит. Не хватает ему воспоминаний из детства. Наверное, всем взрослым не хватает.

Что до Мишки Орлика и Степана Черешко – мне стало жаль их через много лет. Мстить я и не думал и, слава Богу, такие мысли вообще меня обходят стороной. Один наш общий знакомый поведал, что, ещё далеко до совершеннолетия, их непутёвые отцы ушли из жизни. Степана – злоупотреблял алкоголем, умер от цирроза печени, а Михаила – у него была тяжёлая невротическая патология, – покончил с жизнью в тюрьме. Их детская злоба была неприемлема, но понятна.

Молитв я выучил несколько, одна из них «Отче Наш», «универсальная», как называют молодые омские священнослужители. Когда на душе лежит груз, одолевает печаль, я проговариваю заветные слова, иногда вслух, чуть слышно. Господь помогает и – гнетущие мысли отступают. А иногда молюсь как тот мытарь – просто и без лишних слов каюсь, в грудь себя бия.

Отец Пётр недавно позвонил мне и пригласил на спектакль, посвящённый событиям Великой Отечественной войны. Я прибыл на репетицию перед их выступлением в Омской Духовной семинарии. Зашёл в класс, где одни дети повторяли роли, а другие рисовали. Как вы думаете, милые читатели, какой рисунок я взял и рассматривал с тёплым и щемящим чувством из своего детства?

Рисунок трактора, живого, накрытого пледом, изображённого по-детски сказочно. Тракторёнок наработался в поле, где росли ромашки, и словно собирался прикорнуть, прикрывшись пледом. Оказалось, это нарисовал сын отца Петра, вы представляете! Как потрясающе бывают сотканы людские жизни!

Виктор Власов


НАПИСАТЬ КОММЕНТАРИЙ

Ваш email адрес не публикуется. Обязательные поля помечены *

Копирайт

© 2011 - 2016 Журнал Клаузура | 18+
Любое копирование материалов только с письменного разрешения редакции

Регистрация

Зарегистрирован в РОСКОМНАДЗОР
Рег. № Эл ФС 77 — 46276 от 24.08.2011
Рег. № ПИ № ФС 77 — 46506 от 09.09.2011

Связь

Главный редактор - Дмитрий Плынов
e-mail: text@klauzura.ru
тел. (495) 726-25-04

Статистика

Яндекс.Метрика