Среда, 24.02.2021
Журнал Клаузура

«Верь алхимии своего сердца». К 255-летию со дня рождения Гофмана

Гофман знает льющиеся ленты времени, и то, как можно, взмахнув пером, точно опахалом, сделать их твёрдыми, и идти по ним, заглядывая в кольца будущего, и в овалы параллельных, не похожих на наш миров.

Он сидит в трактире возле дома, заказывая новые и новые кружки пива: высокие и оловянные, они заполнены жидким янтарём счастья, которого так не достаёт в жизни.

Мимо окна пробегают два весёлых студента, фалды кафтана одного из них удлиняются, и вечные забавники-мальчишки уже мчатся за ним, а другой студент взлетает, превращается в странную птицу, какую ждут в кустах боярышника две весёлые змейки, умеющие говорить,  каждая – с изумрудными глазами.

Гофман выходит из трактира на обычную – гнутую и такую милую, мощённую булыжником улицу, он равнодушно проходит мимо бюргеров – крепких и ладных, как их жизнь, он заходит в дом, поднимается в свою комнату.

Листы бумаг стопками, похожими суммарно на белые, все в метинах текстов горы, громоздятся на столе, и Гофман знает, что надо зажечь свечу, садиться к столу, навести относительный порядок и продолжать повествование, какое разовьёт волшебные кольца, обещая ему праздничную, всю в огнях ночь.

Архивариус сидит в кресле, улыбаясь в серебряную, текущую бороду, и когда загорится свеча, борода вспыхнет золотисто, как волшебная.

— Она и есть волшебная! –  говорит архивариус, хитровато прищурившись. – Сейчас она вспыхнет игрою сюжета…

И Гофман верит ему.

Ибо чему ещё верить?

Грошовому жалованью мелкого конторского служащего?

Реальности за окнами, где алхимик встречается реже, чем торговец, или скупец?

— Верь алхимии своего сердца, — говорит архивариус.

И Гофман выводит на крышу волшебного Мура, чьи записки, сам будучи отчасти котом, превращает постепенно в увлекательный эпос, в художественно-философский трактат о данной жизни, какая с трудом поддаётся коррекции.

Гофман увлечён, перо его подрагивает, уплотняя ленты времени, и капельки современности – той, что будет через двести лет – стекают на бумагу, становясь чудесной игрой слов или муаровыми образами.

Карета, запряжённая стрекозами, взлетает; ночные тени резвятся за окном, как эльфы, и дело движется к рассвету, медленно, неуклонно – к рассвету, когда надо ополоснув лицо и руки, выпив стакан молока, поскольку на кофе нету денег, вздохнув, идти в контору, и из волшебника превращаться в заурядного мелкого чиновника.

В кресле нет архивариуса, и значит – пора…

Александр Балтин


1 комментарий

  1. Инга

    Уважаемый Александр, спасибо за поэтический рассказ, посвящённый великому сказочнику, немецкому писателю — романтику, композитору, художнику …Я думаю, что Эрнст Теодор Амадей Гофман был бы признателен за память…Конечно же русский читатель не может забыть причудливую фантазию его повестей, рассказов, сказок («Песочный человек», «Крошка Цахес») или мистически-гротескный роман «Эликсир дьявола» или «Житейские воззрения Кота Мурра». Его сказки вдохновили Ж. Оффенбаха на создание оперы «Сказки Гофмана», а П. И. Чайковского на любимый всеми до сих пор балет «Щелкунчик». Я уверена, что самое время вернуться и перечитать удивительные произведения талантливого писателя.

НАПИСАТЬ КОММЕНТАРИЙ

Ваш email адрес не публикуется. Обязательные поля помечены *

Копирайт

© 2011 - 2016 Журнал Клаузура | 18+
Любое копирование материалов только с письменного разрешения редакции

Регистрация

Зарегистрирован в РОСКОМНАДЗОР
Рег. № Эл ФС 77 — 46276 от 24.08.2011
Рег. № ПИ № ФС 77 — 46506 от 09.09.2011

Связь

Главный редактор - Дмитрий Плынов
e-mail: text@klauzura.ru
тел. (495) 726-25-04

Статистика

Яндекс.Метрика