Вторник, 23.07.2024
Журнал Клаузура

Арифмометр

— Нет, Холмс, вы не человек, вы арифмометр! — воскликнул я.

Артур Конан Дойл. «Знак четырёх»

— Прикончить этого негодяя прямо сейчас, изощрённым способом, или пусть ещё поживёт пару-тройку страниц? — размышлял я, погрузившись в создание очередной повести «О похождениях частной сыщицы — Маргариты Сергеевны Крулевской»[1]. Но мысли постоянно сбивались и нить сюжета рвалась, в самом неподходящем месте. Виной тому дети, затеявшие возню над  головой! На чердаке нашего старого дома. Послал я их туда ранним утром, дабы в конце концов навели порядок и рассортировали хранящиеся предметы на две категории: нужное и ненужное. Надеялся, что к обеду управятся. Куда там. Сейчас уже пол третьего, а они всё ещё…

   Вдруг на потолке наступила долгожданная тишина, но минуту спустя на пороге кабинета возникли две перепачканные мордашки, принадлежащие сыну Егорке и дочке Альке. Каждый держал в руке по тяжеленному арифмометру.

— Это что? — хором выпалили потомки.

— Предки калькуляторов, — буркнул я, наивно надеясь, что дети ответом удовлетворяться и отбудут по  «неотложным делам».

— На этой железяке считали? — округлив глаза поинтересовалась дочь.

— Конечно, но не люди, а древние инопланетяне, — ответил за меня Егорка:

— У человеков, в докомпьютерную эру имелись деревянные счёты! Я об этом в инете читал.

— Глаза Альки расширились ещё больше и она заговорчески зашептала:

— Папулечка ты их и вправду видел? Они  это подарили? Сразу две штуки! У них наверное были щупальцы? Ими, конечно же, удобно  эти выступы поворачивать.

Егорка, уподобившись «Страшиле мудрому»[2] и приставив палец ко лбу, рассуждал, используя «мужскую железную логику»:

— Нет. Инопланетные существа такое соорудить никак не могли.  Прилетели из космоса, значит уже постигли двоичное исчисление, то есть, знают разность потенциалов и электричество. Следовательно…

Алька свободной рукой оторвала палец брата от лба и потребовала, обращаясь ко мне:

— Ты должен, прямо сейчас, рассказать откуда в нашем доме взялись эти штуковины? Только не говори, что мама их на кастрюлю с квашеной капустой кладёт. Не поверю. Для этого и камень сгодится или старая гантель.

— Из «Колбасы», — нехотя ответил я, откладывая в сторону ручку.

— Из чего? — традиционно, хором спросили дети.

— Магазин канцелярский так раньше назывался, потому, что был длинный и разбит на секции, словно верёвкой перетянутый. Однажды увидел, —  «Феликсы» в продажу выбросили, вот и купил парочку.

С минуту дочь с сыном стояли молча, осмысливая незнакомое словосочетание: «выбросили в продажу». Наконец Алька, поставив на пол «железяку», спросила:

— А две то, зачем? Если одна вдруг поломается? Они же металлические!

Я тяжко вздохнул. Понял, что с «госпожой Крулевской» на сегодня  больше не общаться, усадил ребят на диван и продолжил:

— В те стародавние, советские времена, мы с вашей мамой одновременно заканчивали ВУЗ.

— Чего оканчивали? — Мгновенно перебила Алька.

— Высшее учебное заведение, — расшифровал я «сложную аббревиатуру» и продолжил — учились с ней на одном потоке, но в параллельных группах. И дипломные проекты нам достались разные. Она трудилась над чертежами новой мельницы, а я элеватора.

— Видел. Ты показывал из окна вагона — вступил в разговор Егорка, — громадины такие. В них зерно хранят. Сложно, наверное, их проектировать и строить.

— Не просто, — согласился я, — так вот, чтобы с мамой вашей, не ссориться и не подраться из-за этого счётно-решательного устройства я и купил два экземпляра. Она делала проект в той комнате, а я здесь. Понятно?

Дети закивали головами сверху вниз.

— Покажи, как эта штуковина считает, — попросил сын.

Я взял «Феликс», повернул ручку, и о чудо, машина отчаянно скрипя шестерёнками выдала в окошках результат.

— Надо же! — Удивилась Алька. — Работает! Ведь кто же придумал такое.

— Вильгодт Однер. Русский швед, — ответил я.

— Это как? Он был русским или шведом? — Егорка мгновенно освоил работу агрегата, установил задание 2+2 и повернул ручку, получив искомый ответ — четыре.

— Родился он в Швеции, окончил там институт, но после смерти отца уехал в «страну возможностей», так в те далёкие годы называли Россию. Приехал в столицу с восемью рублями в кармане, — я отобрал у сына скрипучий арифмометр, дабы тот ржавым звуком не мешал моему повествованию.

— Прям как Д’артаньян. Тоже из Гасконии, прискакал в Париж, с восемью экю, — очередной раз перебила дочь и тут же закрыла ладошками рот, показывая, « так больше не будет».

— Дело в том, что в скандинавских странах с работой было туго, — продолжил я, — и молодой человек надеялся заполучить её в семье соотечественников Нобелей. Слышали эту фамилию?

— Ага. Один из них  премию учредил. Всем за выдающиеся заслуги присваивают, — поделился Егор своей осведомлённостью.

Я кивнул, соглашаясь и продолжил:

— Вильгодту повезло. Работу нашёл быстро. Устроился на завод «Русский дизель» Людвига Нобеля, старшего брата того самого основателя премии. Молодой инженер был на хорошем счету у руководства и начал делать карьеру, но этому помешал «его величество случай». Однажды, в тысяча восемьсот семьдесят первом году ему поручили подчинить счётную машину французского изобретателя Шарля Томаса. Тогда это устройство было единственным, производящимся серийно, механическим вычислительным устройством в мире.[3]

И молодой инженер, выполняя работу понял, что может создать машину, позволяющую гораздо лучшим способом решить задачу механического исчисления.

Прошло два года и упорный изобретатель дома изготовил таки модель счётной машины  собственной конструкции. Аппарат заинтересовал советника по коммерции Людвига Нобеля. И инженеру предоставили  возможность в заводских условиях довести изобретение до промышленного варианта.

На «Русском дизеле» Однер проработал семь лет, а затем ушёл трудиться на фабрику Экспедиции заготовления государственных бумаг. Там печатали деньги для всей Российской империи. Изобрёл механизм автоматической нумерации купюр, но мечта массовом изготовлении арифмометров, собственной конструкции, все эти годы не давала покоя. Однако, даже хорошего заработка было мало для открытия собственного производства. И опять помог случай. А именно табак, вернее резко возросший спрос на папиросы. Дело в том, что их разрешили курить на улицах города. Инженер воспользовался этим и быстренько спроектировал и внедрил новую папиросную машину.

На деньги от её продажи Однер открыл маленькую, но всё же собственную мастерскую,  с одним ножным токарным станком. Пытался делать арифмометры, но их нельзя было продавать легально, так как права на собственное изобретение он уступил фирме «Кёнигсбергер и Ко». Прошло ещё несколько лет и автору, через суд, удалось вернуть себе утраченный патент.

И пошло и поехало. Мастерская превратилась в завод со ста станками. Арифмометры раскупались со скоростью жареных пирожков.

Перед первой мировой войной в России было уже двадцать две тысячи счётных машинок Однера.

Награды и дипломы с выставок в Чикаго, Стокгольме и золотая медаль со Всемирной выставки в Париже украшали стены кабинета изобретателя. Казалось бы жизнь удалась. Ум и упорство Однера обеспечили ему и родне безбедное существование. Но, «его величество случай», на этот раз пришёл в большой дом, с «огромным знаком минус». В сентябре тысяча девятьсот пятого года «русский швед» умер.

 Завод некоторое время продолжал работать, но затем обанкротился и закрылся.

— Понятное дело революция, тут уж не до арифмометров— вздохнул Егорка и поднялся с дивана.

— А почему они называются Феликс? — вставила  «пять копеек» Алька.

— Ну, ребятишки, на этот вопрос  уж сами ответ отыщите. В столь любимой «всемирной паутине» — я повернулся к компьютеру, всем видом показывая, что разговор окончен.

Пять минут спустя

На меня опять глядели две пары любопытных глаз. Дети стояли молча, переминаясь с ноги на ногу. Ждали пока  закончу печатать предложение, и выбрав момент, хором выпалили:

— В Советском Союзе производство арифмометров наладили в Москве. На заводе имени Дзержинского, поэтому и Феликс. Оказывается их делали до восьмидесятых годов прошлого века. И если бы не калькуляторы, то…. А знаешь, что мы с ними будем делать?

Я молча пожал плечами.

— Осенью в школе проводится аукцион старых вещей. И мы проведём конкурс «Кто угадает, что это такое?» — Егор выжал арифмометры, словно гантели.

— Победителю приз, — поддержала брата Алька, — вот этот «Феликс», он поновее выглядит. Ну и ещё твою книжку «Неизвестное об известных»[4], конечно тоже.

Александр Ралот

_______

[1]— Главная героиня цикла рассказов и повестей «Сыскное бюро Крулевкая и партнёры». Автор — Александр Ралот

[2]— Один из главных героев сказочного цикла о Волшебной стране Александра Волкова, живое соломенное пугало

[3]— Их называли «машинами Томаса», но изобретатель придумал другое имя — «Арифмометры». Оно и стало нарицательным для всех вычислительных механических машин, способных выполнять арифметические действия.

[4]     — https://ridero.ru/books/neizvestnoe_ob_izvestnykh/freeText


НАПИСАТЬ КОММЕНТАРИЙ

Ваш email адрес не публикуется. Обязательные поля помечены *

Копирайт

© 2011 - 2016 Журнал Клаузура | 18+
Любое копирование материалов только с письменного разрешения редакции

Регистрация

Зарегистрирован в Федеральной службе по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор).
Электронное периодическое издание "Клаузура". Регистрационный номер Эл ФС 77 — 46276 от 24.08.2011
Печатное издание журнал "Клаузура"
Регистрационный номер ПИ № ФС 77 — 46506 от 09.09.2011

Связь

Главный редактор - Дмитрий Плынов
e-mail: text@klauzura.ru
тел. (495) 726-25-04

Статистика

Яндекс.Метрика