Пятница, 26.11.2021
Журнал Клаузура

В царстве Сергея Райзберга

Странное дело, но писать о хороших стихах сложнее, чем о плохих. Боишься что-то упустить, не всё заметив, запутаться в многоплановости, которой стихи слабые лишены совершенно.

Когда мы говорим о хороших стихах, то подразумевается Поэзия, и это уже не фигура речи, а определённая вершина, та самая Планета, хозяин и обитатель которой радушно приглашает тебя на свою территорию, дабы ты прикоснулся, увидев…

Насладился, услышав (потому что Поэзия – всегда звук!)…

Почувствовал, пережив вместе с автором то, что ему удалось облечь в такую форму, которая у тебя, бежавшего мимо, не вызвала отторжения и ты не споткнулся на пути ни на одной кочке …

Ты, пробегающий мимо, оторопел от увиденного (прочитанного, пережитого) и что-то в тебе произошло.
Ох уж этот Автор, сумевший и умеющий…
И вот ты всматриваешься в его строчки, перечитываешь снова и понимаешь, насколько и сегодня в точку пушкинское «ай да сукин сын!»

Стихами (хорошими или плохими), автор сообщает о себе очень много.
Попадая в мир маленькой квартиры Сергея Райзберга, понимаешь, что действительно оказался в царстве, и это никакая не метафора, хотя, конечно, и она – тоже.
Его царство гармонично и на хорошем фундаменте выстроено, ухожено и взлелеяно, и что самое главное, это царство не хочется покидать. И отнюдь не потому, что происходит там нечто, о чём не очень-то принято говорить. Его царство уютное, где тепло и красиво.
Стоит заметить: не квартира в каком-то царстве, а царство – в квартире. Разница огромная. Чтобы понятнее: вспомнился Дольский: «В этом царстве — государстве, где погодится без бурь». Так вот… Когда царство переносится на территорию маленькой квартиры, это уже совсем другое царство – личное, камерное, охраняемое.
И ещё: квартира – маленькая, а царство – огромное.
Оно богато духовностью, напоено поэзией Пастернака и «тонкой техникой» Сёра, что тоже поэзия есть.
Видно, что импрессионисты для автора – не пустой звук, а его поэзия – сродни искусству французских живописцев. «Арабеска поцелуев» высвечивает из памяти «Арабеску» Дебюсси, стало быть… Можно говорить о диапазоне Райзберга,  потому что Поэзия – это безусловный уровень того, что лежит за пределами рифмованных строчек, предлагаемых сочинителем.
Считается, что поэзия бессюжетна, потому что – не про «что там (сюжет)», а про то – как это «про что» -(сюжет) скроено.
Но скучны были бы самые умные правила, если бы не имели исключений. Сергей Райзберг нам это исключение и демонстрирует, упиваясь деталями и детальками, останавливая наше внимание на каждой из них.
Мы видим:
«птиц последние пунктиры» (как здорово, что не косяки!),
ночь, аккуратно свернувшуюся чёрной кошкой меж домов.
Ещё один штрих добавляет автор своему образу: не грациозность кошкина, что тоже могло быть, зная кошачью пластику.  Гадаем-разгадываем, почему – так.
Аккуратность – как элемент (суть) гармонии.
Ведь грациозной кошка может быть где угодно (даже в беспорядке, до которого ей нет никакого дела!), а вот аккуратная кошка (при всей своей природной грациозности) – из уютного царства поэта.
Идём дальше?
Месяц с лимонным лукошком, из которого он вытряхивает мальков  (звёзды)…
Пароходик, дующий в старую валторну где-то в тишине…
И совсем иначе гудок пароходика слышится, потому что его звучание – не просто само по себе (не очень-то и приятное уху!), но привязанное к валторне. А это уже музыка есть, без которой в царстве – не жизнь!

А каким очарованием веет от простуженного окна, на котором герой рывком задёргивает штору!
Столько окон в стихах: распахнутых, приоткрытых, уютных – разных, а вот «простуженное» видится впервые.
Именно видится, потому что такая характеристика делает его живым, а если так…
Разве это окно – не соучастник происходящего?
Конечно!
Потому и штора задёргивается рывком, чтобы не мешало оно своим всевидящим стеклянным оком, не подсматривало!
И дальше – совершенно удивительное пастернаковское включение в сюжет – кинохроникой прежнего, акцентирующей настоящее.
Ни одной буквой не слабее Пастернака Райзберг, потому что ни единой фальшивой ноты нет в его воздушно — акварельном этюде на тему маленькой квартиры и её большого царства.
Бывает, что на всё стихотворение – одна – две находки, позволяющие выделить произведение из череды похожих. Здесь же —  целая россыпь звёзд по авторскому поэтическому полю…
И тюрбан- не так себе, а полотенчатый,
и халатик простой (такой уютный!) на разрумяненной Музе поэта, а уж припухший вкусный (!!!)  рот – вишенка на торте, не иначе. Причём, вишенка-то – не единственная! Чего стоят валериановые сны, намурлыканные кошкой, или скорлупки рук!
И ещё раз: ни капли пошлости не позволит себе Сергей Райзберг даже тогда, когда флёр эротизма опустится на строку царства его маленькой квартиры.

Достойно писать стихи о любви могут только сильные, талантливые и (обязательно!) счастливые люди, ибо тут очень важно не скатиться в банальность, не опуститься до красивости, которая всегда на грани непристойного. И ещё не может быть хороших стихов о любви без культуры. Глубокой внутренней культуры, которая и способна выделить человека из толпы собратьев по планете. А та культура, которая ещё синоним интеллекта, умноженного на талант (как непременное условие творчества) будет способна явить миру нечто, что и обогатит его сокровищницу чем-то самобытным.

Если говорить о людях счастливых, то не надо думать, что их любовь обязательно должна быть со взаимностью, иначе станет она трагедией. Вовсе нет! Счастливые люди – те, которые умеют любить сами. Просто дано им это счастье от Бога. Ответно, безответно, повезёт или не повезёт, — значения не имеет, потому что важно их собственное ощущение, дающее им состояние полета, и не только в творчестве. Читаешь Сергея Райзберга и понимаешь, что он – человек счастливый, одарённый Богом не только талантом поэтическим.

Есть много рыдательно-всхлипывающих стихов о любви.
В этой части победу одерживают покинутые дамы, безответно взывающие к любимым.  Им почему-то кажется, что рифма, даже самая бездарная и убогая, попадёт в цель и обязательно вернёт противника на поле боя.
Читать рифмованные всхлипы мужчин смешно, но чаще – грустно. Если это топорно скроено, то хочется всплакнуть вместе с ними над их же слабостью и обыкновенной невезухой в жизни, дать плюшку или стопку, пендель и вытереть слёзы. И если дамы в подобном случае бесят, то кавалеров становится искренне жаль.
Эротическая составляющая стихотворения Сергея Райзберга столь поэтична и возвышенна, что поднимает его высоко над миром необузданных страстей повседневности и уносит далеко от суеты, где звучит, например, «Лунный свет» Дебюсси, потому что поэт позаботился об этом:

«Из лимонного лукошка Месяц вытряхнет мальков…»

Или «C’est l’extase / Это экстаз…» того же композитора, объяснение которому тоже можно найти в поэтических строчках автора, потому что музыкой чувств наполнено пространство внутри маленькой квартиры его.

Стихотворение Сергея Райзберга я бы отнесла не просто к любовной лирике, которая в диапазоне охватывает широкий спектр подчувств, а к лирике интимной, потому что его стихи именно про это.
Вкус автора безупречен.
Поэт деликатно прописывает действия героя, ни разу не позволяя ему упасть, но…Пасть перед Женщиной на колено – не просто позволяет, а делает это с величайшим удовольствием и трепетностью!
Он продолжает пастернаковскую тему, позволив себе чуть больше знаменитого коллеги, но это «чуть» не выходит за ту, едва уловимую грань, когда литература перестаёт быть искусством, скатываясь к бытописательскому примитивизму одноклеточных.

…И, немного старомоден,
К твоему прильнув плечу,
О заветном райском плоде
Я молитву прошепчу…

Сегодня, когда возможно всё и не осталось никаких тайн и табу, авторская старомодность сродни слезам, тем самым, когда «над вымыслом слезами обольюсь…»
Старомодная деликатность в данном случае (приходится повториться)– синоним глубочайшей внутренней культуры, которая больше не позволяет, чем разрешает, а две последние строчки из строфы – прошлые века, из серии «Вам и не снилось…».
Это плохо, когда уже и не снится.
И хочется молитву прошептать, дабы душа не обеднялась, а Сергея Райзберга искренне поблагодарить за его предупредительную и тактичную старомодность (читаем: культуру – уходящую натуру ХХI века)

Если вслед за Лермонтовым печально глядеть на уже нынешнее поколенье, вот ещё что хотелось бы предложить ему, вызывающему печаль у соглядатаев разных эпох.
В школе «проходят» (пробегают, потому что нет времени задержаться дольше) авторов, но кажется совершенно необходимым, чтобы отдельной строкой в программе стояли стихи о любви.
Хорошие и разные.
Например, всего одно стихотворение поэта.
Для воспитания чувств (кто-то вспомнит Флобера),
для подтягивания (если воспитать его невозможно) вкуса,
для его совершенствования, потому что вкус можно развить,
если показывать молодым людям образцы высокого искусства –
в музыке, кино, литературе, в которой Поэзия занимает совершенно особое место, ибо и является образцом настоящего во многом.
В этом случае я бы обязательно предложила старшеклассникам стихотворение поэта Сергея Райзберга «В царстве маленькой квартиры».
И даже знаю, что нашлись бы и хи-хи- кальщики, которые, споткнувшись о чистоту интонации автора, покраснели бы от своей неуклюжести.
Когда видишь (читаешь, слушаешь) что-то настоящее, смеяться почему-то не хочется.
И они обязательно поняли бы и свою примитивность, и высоту автора, до которой он поднимает и этих балбесов тоже, и красоту человеческих отношений тоже поняли бы, потому что невозможно её не понять, оказавшись в «Царстве маленькой квартиры» поэта, предложившего читателю не просто замечательное стихотворение. Его можно назвать  короткометражкой, снятой режиссёром и исполнителем главной роли Райзбергом по своему же сценарию, в котором прописано всё: от действий героев, до художественного оформления пространства, в котором происходит действие.
Полутоновость цвета,   акварельная размытость образного ряда, музыкальное решение (скорее всего – музыка Дебюсси или Скрябина – под Сёра и Пастернака). От первого до последнего кадра – всё гармонизировано и выстроено так, что не вызывает сомнения или какого-то нарекания ни одна сцена « фильмы», если быть уж совсем старомодными.

Помнится, Александр Блок советовал Анне Ахматовой:  стихи о любви не должны быть длиннее четырнадцати строк.
Видимо, да, иначе понесёт тебя в занудство:  путного ничего не скажешь, а читателю осточертеешь быстро.
Поэт и здесь нарушает правило, вставляя в него свою золотую монету в виде исключения.
Стихотворение Райзберга – длинное, но… хотелось бы продолжения сюжета!
Пусть проснутся под птиц щебетанье,  пусть будет утренний кофе и музыка звучит, и Сёра оживает под строки Пастернака, пусть случится что-то необыкновенное, (а оно не может не случиться, потому что царство же!) но только чтобы это никогда не заканчивалось. А мы с удовольствием потеряемся в его уютном царстве, как в хорошем авторском кино, что нам, собственно, и демонстрирует сочинитель – поэт (и режиссёр) Сергей Райзберг.

Ольга Мищенкова

«В царстве маленькой квартиры»

В царстве маленькой квартиры

Наблюдаю за окном

Птиц последние пунктиры

В небе тёмно-голубом.

Ночь свернётся чёрной кошкой

Аккуратно меж домов,

Из лимонного лукошка

Месяц вытряхнет мальков…

Дунет в старую валторну

Пароходик в тишине…

Штору я рывком задёрну

На простуженном окне.

В наступившем полумраке,

Словно песню с первых нот,

Вспомнив вмиг о Пастернаке,

Угадаю твой приход:

«…Ты появишься из двери

В чём-то белом, без причуд,

В чём-то, впрямь из тех материй,

Из которых хлопья шьют.»

Разрумяненная в ванне,

С чуть припухшим вкусным ртом,

В полотенечном тюрбане

И в халатике простом…

Обниму тебя безмолвно,

Встав вплотную позади,

И скорлупки рук наполню

Спелой мякотью груди.

Арабеской поцелуев,

Без кистей и без пера,

Плеч изгибы разрисую

В тонкой технике Сёра.

Из халатика достану,

Окуну тебя в постель,

Словно ягоду в сметану –

В накрахмаленную бель.

И, немного старомоден,

К твоему прильнув плечу,

О заветном райском плоде

Я молитву прошепчу.

Ты, как будто бы играя,

Снизойдёшь к моей мольбе –

Растворишь мне двери рая…

Растворишь меня в себе…

Перевьёмся мы телами…

Темнотой заворожён,

Долго будет вместе с нами

Мир качаться в унисон…

Рухнет на пол взбитой пеной

Полотенечный тюрбан…

Изольюсь струёй мгновенной,

От блаженства стану пьян…

Чуть прикрывшись для приличья,

Мы уснём, утомлены…

Кошка-ночь нам намурлычит

Валерьяновые сны…

А наутро в новом мире

Нас разбудит пенье птиц –

В этой маленькой квартире,

В нашем царстве без границ…

Сергей Райзберг


комментариев 5

  1. Александр Зиновьев

    Ну с, господа, а как вам такое:

    «Кто мало видел – много плачет»
    Феликс Лопе де Вега
    2000 пьес, 3000 сонетов.
    «Средь полной тишины уметь вещать,
    Молить, чтоб вера стала фанатизмом,
    Всё временное называть извечным.
    Подозревать и правду отрицать,
    Что в людях нарекли аутентизмом:
    В душе огонь и в жизни пламень вечный».
    400-ста, и если бы веков,
    Всего лишь лет прошло.
    А стали ль мы мудрее?
    Что нам испанец нашептал —
    Душа моя немеет!,
    Освобождаясь от оков
    И бывших в употребленьи мыслей,
    Которые сильны своею правдой.
    Я всё признать готов.
    Не мелочью планета знаменита,
    Но болью нами прожитых Веков,
    И как ни горько,
    Всё почти забыто,
    Иль память коротка,
    Или тупеть престижно,
    Как мне найти ответ,
    Что вырожденье близко?
    Что двадцать первый век
    В оковах Тик-Токизма,
    Что славу мудрости мы затоптали в грязь,
    И не желаем быть святее папы,
    Или втянулись?
    И не страшна нам грязь,
    По ходу быстро мы переобулись?
    Где стойкий вирус воли и мечты?
    Который в генах мог бы быть провидцем,
    Ушли, забылись все великие стихи,
    Настало время остракизма?
    Мы люди, или грязь, прилипшая к ногам?
    Зачем мы по слогам, как по этапу,
    Уходим в темноту, оставив шляпу,
    И перья в ней, подобные
    Ощипанным богам,
    Бредущим по этапу.
    Всего полвека не прошло,
    И память отказала,
    Где ты, Мадрида сын,
    Отстал от современных звуков,
    Которые не писаны тобой,
    Но нами завладели
    Насмерть, как молвой,
    Как, словно прокажённым нимбом,
    Аутентизм главенствует над нами,
    Над нами и Землёй,
    оставленной Богами!
    Ал. Зиновьев.
    16.10. 21 г.

  2. Влад

    Белинский бы Вас не понял.

  3. Владимир Сергеевич Лесовой

    «Изольюсь струёй мгновенной…»
    Прочитав эти слова, Блок, наверное, не стал бы советовать Ахматовой писать короткие стихи (не более 14 строк) о любви. Пиши, сколько хочешь, но пиши достойно. Как Сергей Райзберг.
    Хочется продолжения счастливого эротического сюжета. Читать и читать о любви Сергея Райзберга. Поэта, умеющего красиво любить.

  4. Владимир Сергеевич Лесовой

    Да, это действительно шедевр, близко приближающийся к творениям Тимура Зульфикарова.
    Сергей Райзберг…Просмотришь, вроде ничего внешне выдающегося, а поди ж ты, так талантливо умеет любить. Ведь это надо самому пережить, а потом выразить в слове.
    Стихотворение не кажется длинным. У него есть интересный сюжет в развитии. Поэтому хочется читать дальше.
    Умеет любить! Счастливчик!

НАПИСАТЬ КОММЕНТАРИЙ

Ваш email адрес не публикуется. Обязательные поля помечены *

Копирайт

© 2011 - 2016 Журнал Клаузура | 18+
Любое копирование материалов только с письменного разрешения редакции

Регистрация

Зарегистрирован в РОСКОМНАДЗОР
Рег. № Эл ФС 77 — 46276 от 24.08.2011
Рег. № ПИ № ФС 77 — 46506 от 09.09.2011

Связь

Главный редактор - Дмитрий Плынов
e-mail: text@klauzura.ru
тел. (495) 726-25-04

Статистика

Яндекс.Метрика