Не скажу за всех жителей этого южного мегаполиса, но я патриот своего Краснодара — Екатеринодара. И горжусь этим. Здесь я родился, вырос и после многих лет скитаний, вновь вернулся на свою малую родину.

К чему я всё это да к тому, что есть в Краснодаре удивительное место —

Чистяковская роща, которая,  на мой взгляд, ничуть не хуже французского Болонского леса

Не зря же наш город, с лёгкой руки писателя Виктора Лихоносова именуют — Маленьким Парижем

Есть в этой роще сакральное место. Знают о нём все только собираются приступить «к поеданию этой собаки». Это краснодарский аналог великого французского букинистического базара, расположившегося на берегу далёкой реки Сены. Но хочу я поведать вам, не о цивильных павильончиках. В выкладывают свои «драгоценности» местные нумизматы.

***

— Красивая монетка, жаль что покоцанная, а вон та, как даже с дыркой. Но это даже ничего, это плюсик, — «щебечет» девушка — потенциальный покупатель: — Я в неё цепочку просуну и получится очень даже клёвый кулончик. Все наши девчонки обзавидуются.

— Эти дырочки и сколы специально делали трапезиты1 жившие в Древней Греции, они так монеты на подлинность проверяли — недовольно буркнул продавец-нумизмат, и хотел было на этом закончить, но обратил внимание, что вокруг его импровизированной «трапезы» (стола) собрались заинтересованные слушатели, и он, польщённый вниманием, продолжил:

— В то далёкое время Афины постепенно стали центром торговли. Корабли приплывали сюда из самых разных мест, и каждый привозил свою валюту. Каринфяне хотели что-то нужное им купить, но в их кошельках были только монеты с изображением Пегаса.

Из наших черноморских колоний приезжали купцы и имели при себе монеты с изображением Грифона. Кое у кого были металлические кругляшки с изображением черепахи.

А местные продавцы желали продать свой товар исключительно за монеты с изображением их любимой богини Афины.

Выход один — идти к трапезиту. Он не только поменяет одни монеты на другие, но ещё и проверит их подлинность. Как? До гениальности просто. У него имелся набор специальных палочек, изготовленных из различных металлов. Мало того, у него обязательно имелся лидийский или пробирный камень. (брусок из очень прочного кремния).

Прежде чем поменять пришлую монету на родную афинскую, он брал камень и с силой проводил им про предмету обмена. На монете остаётся яркая черта. Её-то «древнегреческий банкир» и сравнивал со своими эталонными палочками. Таким образом, определялся сплав, из которого монета была отчеканена. Были и иные способы. После чего проверяющий просил всех замолчать, затем чего кидал монету на свой каменный стол. И по звуку определял, изготовлена она из чистого серебра или с добавлением других металлов. И, наконец, когда предстояла крупная сделка и монет надо было проверить и обменять не один десяток, а то и сотню, он брал острое зубило и делал на монете заруб или даже дырку. Затем рассматривал результат своей работы на свет. Примесь меди была хорошо видна.

Вот мы, мадемуазель, воротите свой носик от монеты с дырочкой, считая её бракованной, испорченной, а две тысячи лет назад, такие вот проверенные деньги продавцы брали в уплату за свой товар с гораздо большим удовольствием!

— А ещё они придумали ипотеку, вернее — гипотеку, — произнёс солидный господин, поглаживая окладистую бородку, — у этих ваших «мироедов» — трапезитов греки брали монеты в долг, под залог земли. А те давая заём требовали, чтобы по краям поля были установлены увесистые камни, на которых было выбито: «Хозяин, помни! Твоя земля в залоге! Не отдашь вовремя, попадёшь в долговое рабство!»…

— Древний реформатор Салон, взял да отменил эти камни и долговое рабство — бесцеремонно перебил его один из покупателей, — со временем и буква «Г» куда-то затерялась, а вот ипотека, будь она трижды неладна, до наших дней дожила. Из-за неё, проклятущей, я всю это коллекцию стою здесь и продаю.

— А если вы это не продадите, то домой понесёте? Надеюсь, под надёжной охраной? — улыбнувшись поинтересовалась девушка, — кстати меня Леной зовут. Нет ли у вас какой-нибудь штуковины с этим именем, пусть даже и на древнегреческом.

— Продавец хотел было промолчать, но всё же решил, чем дольше продлится беседа, тем больше вероятность, что его товар всё же раскупят:

— Надеюсь, меня грабить не станут, а вот трапезитов, случалось, обворовывали! И тогда они стали арендовать помещения, рядом с рынками, дабы, далеко свои мотеты не уносить. Так появилось первое подобие банков. И защита их была многоступенчатой.

Первая линия обороны — свирепые псы.

Второе — вооружённые рабы, остающиеся на ночь в этих помещениях. И если те не могли задержать или убить воров, сама понимаешь, шли на казнь. Так что мотивация у них была самая, высокая!

И наконец третье и главное: если денег было очень много, то их относили в храм Афины на Парфеноне. Там уж точно никто на добро не позарится. Грабить саму богиню —это же неслыханное святотатство.

Ну а после того, как греков завоевали римляне, они всю эту банковскую систему переняли и доработали.

Их менялы — аргентарии2, кроме всех прочих операций стали вести подробные записи. И они всегда признавались в судах как самые веские доказательства. Писали на свитах, и это было очень неудобно. Тогда додумались разрезать свитки на квадраты и сшивать их в виде страниц. Как благодаря аргентариям в мире появилось нечто похожее на нынешние книги. Однако была и обратная сторона этого изобретения, в них не допускалось никаких помарок и исправлений. Любая описка или что-то тому подобное расценивалось как преступление перед государством и обществом! И чтобы избежать наказание за исправление, банкиры прежде чем сделать запись проводили вычисления при помощи устройства, называемого — абак, предтече наших знаменитых и незаслуженно забыт, счёт-косточек. После чего записывали результат на глиняных «носителях» и лишь после этого, ещё раз всё перепроверив, переносили на папирус.

И наконец, к закату империи, когда она простиралась от нынешней Португалии до Ангии и Месопотамии аргентарии додумались до безналичных платежей, ибо перевозить огромное количество монет из одного конца страны в другой было и хлопотно и…опасно. Благодаря дошедшему до нас письму Марка Тулия Цицерона своему другу Аттику, нам, ныне живущим, об этом доподлинно известно.

Сын Цицерона едет на учёбу в Афины. Отец выделяет ему на дорогу и прочие расходы сто тысяч систерциев или если по весу, то это сто килограмм монет. Тащить такую ношу неудобно, да и вообще, запросто могут ограбить. И друг Атик согласился помочь. Мол, у меня есть должник в Афинах, и он долг вернёт не мне, а твоему сыну, а ты эти свои  деньги отдашь, при встрече. Согласитесь, всё это уже напоминает, на наш нынешний переводной вексель.

И лишь спустя семьсот лет в «цивилизованной» Европе начали применять нечто подобное и виной тому были…как это ни прискорбно — войны, а именно Крестовые походы. «Доблестные» христианские рыцари, ценой невероятных усилий смогли отвоевать у арабов свою святыню — Иерусалим и Голгофу. И конечно же, множество паломников хлынуло к этому святому месту. Путь на Ближний Восток, мало того что длинный, так ещё и опасный. На дорогах не полицейские-регулировщики, а бандиты разных мастей и национальностей. Как подводы с монетами вести? Отнимут непременно, и, скорее всего, убьют. Выход предложили…бедные рыцари Христа и Храма Соломона или попросту — тамплиеры. Через какое-то время они заняли «тёплые» места, канувших в лету трапезитов и агрентариев. Работали по принципу Цицерона. Богатый паломник сдавал пару-тройку мешков с наличностью в представительство ордена, где-нибудь в Копенгагине и получал взамен, авторитетную бумагу. По прибытии в Иерусалим отдавал её местным тамплиерам, получая сумму наличности, равную той, которую сдал в Европе, конечно, за вычетом стоимости оказанных услуг. Более того, дабы исключить возможность того, что по дороге лихие люди отберут пергамент и прочтут его содержимое, ушлые рыцари Христа и Соломона разработали особый шифр, взяв за основу — хаотичный набор углов, квадратов и точек, а также ставили на документ аж двойную печать. Одна ставилась снаружи, а вторая внутри.

— А как вы объясните тот исторический факт, что ещё в триста двадцать пятом году нашей эры, в городе Никее, на первым Вселенским соборе был принят вердикт строго, под страхом отлучения, запрещающий всем служителям церкви давать деньги в долг. Что же по-вашему тамплиеры ничего с этой сложной банковской операции не имели? — перебил его Греков, — согласитесь, в вашем повествовании присутствует некое противоречие!

— Отнюдь! Уважаемый Иван Иванович — заглядывая в визитку и хитро улыбаясь, парировал продавец — эти хитрые бестии, с крестами на одежде, придумали оригинальный способ обойти никейский запрет. Они, действительно, проценты со своих операций не брали, но — при этих словах он подняла палец вверх — тамплиеры оформляли свои сделки как передача недвижимости, то есть земли и всего, что на ней имеется во временное управление собственностью. Соответственно забирали себе весь собранный с этой земли урожай, ну и прочий доход. А если заёмщик не смог вернуть того, что ему было дадено, то всё это преходило храмовникам уже навсегда.

Ну а что с этими хитрыми и богатыми тамплиерами стало в Средние века не только вы, но даже и наша обворожительная Леночка хорошо знаете. Об этом уж кто только не писал и кино не снимал.

Но начатое ими дело не погибло. Центр мировой торговли переместился в Венецию. Там у моста Реал, стояли многочисленные столы, покрытые добротным сукном, чтобы монеты ненароком никуда не закатились. Столы именовались…э…банко. От них и произошли два однокоренных слова, но противоположных по значению. Банк и банкрот. Если сидящий за столом не мог исполнить свои обязательства пред клиентами — его стол прилюдно разрубали топором…

— Ой, а у вас здесь и стола-то нет, — невольно вырвалось у Лены, и она смущаясь прикрыла рот.

— Значит меня…э… нельзя обанкротить, — нисколько не обидевшись, парировал продавец:

— Дело в том, что сюда ко мне приходят люди не только за покупками, но и за знаниями, которых не всегда получить даже в университете.

У меня же здесь не только магазин на газетке, но и, в некотором роде музей, под открытым небом. Причём входной билет покупать не требуется, да и любой из экспонатов можно не только потрогать, но и на зуб, при желании попробовать. Таких «фанатов» как я, здесь немало, и, поверьте мне, каждый из них, готов хоть до глубокой ночи подробно рассказывать о своём товаре — экспонате.

Вы уж, сделайте милость, передайте своим…э…коллег…друзьям и подругам, чтобы они не боялись и не стеснялись посещать это место, ибо каждый из них найдёт здесь что-нибудь интересное.

А это вам от меня на память.

При этих словах коллекционер протянул девушке открытку, на которой были изображены все золотые и серебряные монеты с профилем последнего самодержца Российской империи.

***

Александр Ралот

________

1— буквально сидящие за столом.

2— от слова аргентум — серебро.