Трудные роды нового политического курса России

Сто с небольшим лет назад, в июле 1921 года, в Праге был опубликован сборник статей под названием «Смена вех». Авторами публикаций явились российские эмигранты — видные представители либерального направления, одержимые идеей русского имперского национализма. Их идеологом считается живший в то время в Харбине Николай Васильевич Устрялов (1890-1937) – правовед, философ, политик.

К моменту выхода сборника прошли бурные и сложные четыре года в нашей стране и в мире после Великой октябрьской революции в России. Они вполне выявили её социалистическую суть, её народные движущие силы и общенациональный потенциал её развития. Со стороны, из-за рубежа, это было особенно заметно, и в силу этого внутрироссийские процессы вызвали желание эмигрантской интеллигенции не только ментально осмыслить их, но и выработать свою принципиально-практическую линию поведения.

Основной идеей сборника была мысль о возможности принятия патриотической эмигрантской общественностью большевистской революции и примирения с её жёсткими методами ради сохранения единства и мощи российского государства. Эта идея вступала в конфликт с белоэмигрантским большинством, но, тем не менее, оказалась весьма живучей. Все авторы, включая Н.В. Устрялова, возвратились в «советскую Россию», но поплатились жизнями за верность своему кредо. В живых остался только умерший в Москве Сергей Степанович Чахотин (1883-1973). Они умерли, но их завет остался и требует уже нашего осмысления в нынешней непростой ситуации.

В «сменовеховщине» странным образом переплелись и вошли в тесное взаимодействие, по крайней мере, три явления, не просто характерные для нашего времени, но определившие его суть, его противоречия и его острую конфликтность. Таковыми являются либерализм, большевизм и национализм, корнями уходящие в европейский гуманистический прогрессизм, но приобретшие в России свою специфику. И именно эта наша своеобразность не даёт покоя европейцам, а в Америке вызывает ярость и жажду покорения.

Европейский либерализм (иначе – свободомыслие), нашедший классическое воплощение в провокативных творениях Вольтера (Франсуа-Мари Аруэ, 1694-1778), в своей сути являлся идеологией французских буржуа, подкреплённой неистовством вечно недовольной люмпенизированной уличной массы. Позднее он переродился в альтруизм – бесстрастный, рассудочный, участливый, скорее, к судьбе не ближнего, а дальнего. Практичные американцы придали либерализму символику прокрустова ложа, на котором стали распинать неугодные им режимы и целые цивилизации.

В Россию идеи либерализма проникли не снизу, а сверху, по прихоти немки Екатерины II (1729-1796), заигрывавшей с Западом и жаждавшей прослыть там «просвещённой» императрицей. Но Россия – не Германия, и дело здесь обернулось сначала дворянским афронтом просветителя Николая Новикова (1744-1818), а затем — кровавым бунтом Емельяна Пугачёва (1742-1775). Впоследствии, в значительной мере под влиянием Александра Радищева (1749-1802), русский либерализм приобрёл акцентированный антикрепостнический окрас, вылившийся в конечном счёте в явление критического реализма, нашедшего воплощение в гениальных творениях Льва Толстого, Фёдора Достоевского и других представителей русской классической литературы.

Русский большевизм, идейно заимствованный у Запада в форме рассудочного марксизма, по-вольтерьянски превращённого в религию атеизма, был, напротив, не столько теорией, сколько руководством к действию. Взяв на вооружение коммунистические идеи, направленные против либерально-буржуазных ценностей, русский большевизм по-своему завершил демократическое движение российского народничества. Владимир Ленин, родной брат казнённого народовольца Александра Ульянова, был только по мыслям марксистом, по духу же он являлся бунтарём-народовольцем.

Русский национализм не имеет ничего общего ни с немецким национал-социализмом, ни с американским национал-расизмом, ни с украинским и иным национал-перфекционизмом. Первый из них естественным образом вытекал из бюргерского самодовольства немецкой нации и её пристрастия к глубокомысленным рассуждениям. Второй — явился моральной лазейкой завоевателей Америки из кровавого ада, устроенного массовым истреблением «недочеловеков»-аборигенов. Третий – вообще свойственен завистливо-ревнивым нациям, «обделённым судьбой» и помешанным на мании величия.

Наш национализм, напротив, является оборотной стороной присущего русской нации комплекса неполноценности, обусловленного, в свою очередь, христианским смирением, крестьянским терпением и стремлением к миру – порой любой ценой. Всё это заложено в культуре нашего народа, привычного к любым невзгодам, жаждущего добра и справедливости, но не терпящего унижения человеческого достоинства и насилия в любой форме – физического, ментального и морально-нравственного.

Великая российская революция 1917 года не просто имела два этапа – либерально-буржуазный и социал-демократический, — но и вместила в себя всю сумму революционно-демократических течений европейской мысли, весь опыт практической борьбы народных масс за свои права и весь комплекс личностных мечтаний о светлом будущем человечества. Да, всё получилось в итоге не так, как замысливалось и хотелось, но не столько по вине организаторов и исполнителей, сколько в силу реалий «на земле».

За сто лет после Февральско-Октябрьской революции – территориально российской, но по мысли и духу мировой – Россия и мир претерпели колоссальные изменения: мечта испарилась, инерция утилитаризма и прагматизма восторжествовала, революционный дух выветрился. Но «на земле» за это время многое произошло и наиболее важное осталось и закрепилось. Демократические ценности вышли на первый план во всём западном мире, коммунистические идеи прочно осели в Китае и Северной Корее, обретают суверенитет и национальное достоинство страны Ближнего Востока, Африки и Латинской Америки.

Однако эти мировые тенденции не идут ни в какое сравнение с процессами, происходившими на двух мировых геополитических полюсах – в России и Америке. Наша страна, совершившая в первой половине XX века гигантский рывок и по праву вышедшая в мировые лидеры, во второй его половине не только растратила все свои преимущества, но морально надорвалась и экономически выдохлась. США, наоборот, на этом фоне воспряли духом и на какой-то момент стали мировым лидером, всерьёз возмечтав о мировом господстве.

Если отбросить страновые перипетии и личностные метаморфозы и трезво взглянуть на суть и смысл мировых глубинных процессов, то вырисовывается весьма любопытная картина. Миф о мировой революции, о которой мечтали Карл Маркс и Владимир Ленин и который похоронили западные буржуазные консерваторы, оказался вовсе не иллюзией. Ушедшие в глубины народных масс революционные идеи продолжали своё разрушительно-созидательное дело и в конечном счёте воплотились в мировую тоталитарную систему либерально-буржуазной демократии.

Элитам Соединённых Штатов невдомёк, что, рьяно ратуя за либерально-демократическое переустройство мира, они, сами того не ведая, подготовили и осуществили первый этап антикапиталистической мировой революции. Родившийся в Америке либерально-буржуазный демократизм был дружно поддержан европейскими альтруистами-гуманистами и в форме «цветных революций» прокатился по всему миру. Даже коммунистический Китай, с его «спецификой», не устоял под этим натиском, не говоря уже о других странах Азии, Ближнего Востока, Африки и Латинской Америки.

При этом не обошлось без парадоксов, и главный из них состоял в том, что Россия, запустившая в мир идею мировой революции, оказалась главной жертвой её либерально-демократического этапа, ударившего по нашей стране своим бумерангом. Свергнутые в октябре 1917 года российские либерально-буржуазные демократы, в основной своей массе покинувшие страну, усилили за рубежом, в первую очередь в Америке, либерально-демократические тенденции. В этом плане следует отметить серьёзную роль социолога Питирима Сорокина (1889-1968), возглавившего в 1965 году Американскую социологическую ассоциацию.

Оставшиеся в России либерал-демократы рассыпались и разбежались по российским городам и весям. При этом кто-то затаился, превратившись в скрытных, вечно брюзжащих «ждунов», кто-то легализовался на общественном поприще, сменив политический окрас, а кто-то пополнил ряды «спецов» в разных сферах масштабного социалистического строительства молодой советской державы, включая властные структуры. Как это ни парадоксально звучит, многим из них помог спастись идеолог соцреализма Максим Горький, обеспечив им возможность применить свой интеллектуальный потенциал в рамках культурной революции.

Смерть в марте 1953 года «второго (и последнего!) вождя» социалистической революции Иосифа Сталина и узурпация власти в КПСС и СССР стихийным марксистом-ленинцем Никитой Хрущёвым явились сигналом (первая) и стимулом (вторая) к возрождению либерально-демократических настроений внутри «несокрушимого» Советского Союза. Хрущёвская «оттепель», с одной стороны, вызвала оживление общественно-политической ситуации в стране, а с другой, — породила ложные надежды на либерализацию социалистической системы, воплощённые впоследствии в жизнь «великим реформатором» Михаилом Горбачёвым.

Мировая буржуазная либерально-демократическая революция как первый этап мировой народно-демократической революции достигла своего апогея на рубеже XX-XXI веков. Этот факт поспешил зафиксировать американский философ и политолог Фрэнсис Фукуяма. В своей книге «Конец истории и последний человек», вышедшей в США в 1992 году, он сделал сенсационное заявление о том, что тотальное распространение в мире либеральной демократии «западного образца» (то есть в её буржуазном варианте) свидетельствует о «конечной точке» эволюции человечества.

Но конец чего-то в категориях здравого смысла всегда означает начало чего-то другого, зачастую принципиально отличного. Так, по сути, и произошло с триумфом либерально-буржуазного демократизма в США. Уже первый президентский срок Дональда Трампа (2017-2021) серьёзно насторожил «глубинное государство», являющееся идеологом и движущей силой мирового либерально-буржуазного тоталитаризма. Во второй же срок Трамп, по сути, объявил войну либерализму, считая его главным внутренним злом, подрывающим величие Америки.

Частично этот крен был сделан президентом США по сугубо личным мотивам – как бы в отместку за свой предыдущий провал. Но к этому времени серьёзно изменилась международная ситуация, причём для США – далеко не в лучшую сторону. В своих предвыборных речах и намного позже Дональд Трамп неоднократно заявлял, что лично он никогда не допустил бы начала российской СВО на Украине, намекая даже на угрозу применения атомного оружия. И это была не похвальба, а признание непоправимой ошибки США, ввязавшихся в изнурительное «гибридное» противостояние с Россией.

В чём же состоят смысл и значение нашей СВО, столь устрашившей Дональда Трампа, для нашей страны, Америки и мира в целом? Для нас это была вынужденная мера, к которой российское руководство никогда не стремилось и которую всеми силами старалось не допустить. Доказательств этому – более чем достаточно. Однако, «вляпавшись», как многие считают, в эту «авантюру», мы решили идти в ней до конца, несмотря на нарастающие как снежный ком трудности, проблемы и лишения. Просто по-другому Россия поступить не могла в силу своего характера и национальных традиций.

Проявляя небывалые мужество, стойкость, доблесть и верность своему Отечеству, наши воины вот уже более четырёх лет ведут кровопролитную войну не только с армией преступного киевского режима, предавшего интересы собственной страны и своего народа. Им также противостоят многотысячные легионы иностранных наёмников. Кроме того, Запад поставил на поток информационную поддержку, финансовое обеспечение, вооружение, техническое обслуживание и снабжение разведданными всего этого воинства, назвав весь этот разбой «гибридной войной» НАТО с Россией.

По западным меркам этот разящий кулак украинского нацизма, европейского реваншизма и американского расизма, символизирующий всю мощь «развитого» Запада, должен был уже давно сокрушить Россию. Но мы всё держимся, не сдаёмся и даже ведём наступление на всех фронтах, нанося одновременно громадный ущерб предприятиям военного комплекса и всей тыловой инфраструктуре врага. Это приводит в отчаяние киевский режим, бесит европейских заводил и подстрекателей войны, заставляет «мировое правительство» изворачиваться и играть в «миротворчество».

Вот этим фактом упорного противостояния серо-буро-малиновой России, по сути, всему капиталистическому миру СВО оказывает мощное революционизирующее действие на остальной мир, которое стократ страшнее любых самых радикальных лозунгов.

Сегодня уже не Россия, а США находятся в «раскоряченном» положении. С одной стороны, Дональду Трампу хочется поскорее выйти из войны на Украине с наименьшими потерями для США и с сохранением своего лица. Но, с другой стороны, на него давят ястребы и воротилы капиталистического мира, рассматривающие победу России на Украине как угрозу своему существованию и как сотрясение устоев «свободного мира».

В силу этого СВО, начавшаяся как локальный конфликт на рубежах российской державы и превращённая Западом в «гибридную войну» с нашей страной, ныне перерастает во второй этап мировой революции, знаменующий консолидацию народно-демократических сил и движений. Парадокс новой «смены вех» состоит в том, что её провокатором, сами того не желая, являются США. Объявляя войну всем инакомыслящим и заявляя об утверждении мира «через силу», буржуазный консерватор-расист Дональд Трамп, по сути, роет могильную яму самому себе, «великой» Америке и всему миру лукавства и господства одних над другими.

Задача России в этой «смене вех» одновременно проста и ясна в идейном плане, но трудна и сложна в практическом исполнении. Её суть была озвучена руководством нашей страны в самом начале СВО и определена триединой формулой: денацификация и демилитаризация Украины и гарантия безопасности России. Это минимум миниморум того, что имеет право наша страна предъявить киевскому режиму и западным подстрекателям войны. Но это одновременно и максимум наших уступок им в интересах всеобщего мира. И на этом мы должны стоять до конца, который означает что переговоры бессмысленны и в ход должно вступить ядерное оружие.

Методология уходящего в небытие либерально-буржуазного демократизма базировалась на принципе компромисса, обеспечивавшего эволюционное развитие западного мира. Но этот компромисс был фальшив, бесчестен и несправедлив, ибо он сводился к минимуму уступок господ (в форме «благотворительности») и максимуму издержек эксплуатируемой массы. Чемпионом надувательства масс являются США, создавшие свои громадные капиталы на лжи, вероломстве и преступлениях.

Новый, народно-демократический порядок должен отличаться от своего либерального предшественника не только идейно, но и методологически. Компромисс, если он крайне необходим, должен быть обоюдным и равновеликим. Все попытки обмана и лукавства должны жёстко пресекаться, а разумное ядро тяжб и споров должно отстаиваться твёрдо, последовательно и непреклонно.

Наши воины в ходе СВО и «гибридной войны» пролили немало собственной здоровой крови и произвели ещё больше кровопусканий чужой, дурной крови. Обагрённые этой двойной кровью мирные договоры должны быть честными, надёжными и справедливыми. Торг на крови неуместен, всякого рода «сделки» за спиной воинов преступны, а достигнутый таким путём мир непрочен и ненадёжен.

Да будет мир – всеобъемлющий, всесторонний, скреплённый на Небесах! Россия ныне его заслужила больше, чем кто бы то ни было в мире.

Александр Афанасьев