Дэвид Герберт Лоуренс — одно из основополагающих имен для английской литературы XX века. В психологических романах «Сыновья и любовники», «Радуга», «Влюблённые женщины» автор словно призывал современников открыть себя естественному восприятию природы и эмоциональности. Зрелость и мудрость, по Лоренсу, означают отказ от столь характерного для XIX века рационализма и объективизма.

Дэвид Герберт Лоренс был четвёртым ребёнком в семье шахтёра Артура Лоуренса и школьной учительницы Лидии Лоуренс. В некоторых источниках обозначено, что он даже не получает высшего образования, так как Ноттингемская школа – это все же не университет. Он начинает преподавать в школе Кройдона, что всегда было для Англии — занятием непростым, которое требовало огромной эмоциональной отдачи. Его первые стихи и рассказы сразу пользуются огромной популярностью.

В 1915 году суд распорядился уничтожить все экземпляры его романа «Радуга» в соответствии с «Законом о непристойных публикациях», а после Второй мировой войны Лоуренс, наоборот, становится героем английской литературы. Роман «Сыновья и любовники» — первая серьёзная работа, полуавтобиографическая история о юности и непростых отношениях с родителями.

В январе 1912 года Лоуренс встретил Фриду фон Рихтхофен, жену своего бывшего преподавателя и мать троих детей. Они сразу же полюбили друг друга и в мае вместе уехали в Германию. После двухлетнего путешествия по Германии и Италии они вернулись в Англию и поженились в июле 1914 года. С самого начала это был бурный брак, полный чувств и эпоций, и он вдохновил Лоуренса на написание сборника стихов «Смотри! Мы справились!» (Look! We Have Come Through, 1917).

Лоуренс пробовал свои силы как поэт с самой юности. Начинал он с вполне традиционных «георгианских» стихов, но его творческий поиск привел к тому, что он разработал собственную, неповторимую поэтику, близкую к той, что использовали поэты из группы имажинистов. Яркая, чувственная поэзия Лоуренса далеко не сразу завоевала признание читателей и критиков. Поэзию Лоуренса публиковал известный на тот момент и очень влиятельный издатель Эдвард Гарнетт, муж известной переводчицы с русского языка Констанции Гарнетт.

Лоуренс был человеком внимательным, сострадательным, хорошо пародировал других, часто менял настроения, имел склонность к паранойе, мог быть эмоционально нестабильным. Если ему кто-то нравился, он всегда писал об этом человеке, но написанное могло легко не понравиться. Он мог видеть что-то скрытое очень глубоко, но людям это могло совсем не подойти по вкусу. Когда Лоуренс общался с писателем Фостером, он навязчиво советовал ему знакомиться с женщинами. Фостер даже в какой-то момент ушел, не дождавшись еще одной непрошенной истории или подсказки. Сходная история недопонимания была у Лоуренса со знаменитым философом Бертраном Расселом, отношения с которым стали краткосрочными.

Ещё за границей Лоренс начал работать над объёмным проектом «Сёстры». Со временем этот проект включил в себя два его самых знаменитых романа: «Радуга» и «Влюбленные женщины» (Women in Love, завершён в 1917 году, но издан частным образом только в 1920 году в Нью-Йорке). Разочарованный Англией и английским обществом, не принявшими его творчество, Лоренс в 1919 году вместе с Фридой навсегда покинул родину. После длительных путешествий Лоренс опубликовал четыре описания своих странствий, «Кенгуру» (англ. Kangaroo, 1923), роман, написанный в Австралии и литературно-критический труд «Классическая американская литература». Во время своего пребывания на Вилле Миренда во Флоренции в 1928 году он написал и опубликовал свой последний роман «Любовник леди Чаттерлей». В Великобритании роман был опубликован лишь в 1960 году. Он находился под запретом из-за использованной в тексте ненормативной лексики, откровенных сцен, а также непристойности сюжетной линии: любовной связи лесника и аристократки.

Слабое здоровье Лоренса резко пошатнулось в 1930 году. В последние месяцы своей жизни он много писал. Из под его пера выходили стихи, статьи и эссе. Он умер от туберкулеза в Вансе, во Франции.

***

Лоуренс – автор, который поднял на поверхность все то, что было долгое время сокрыто. Он словно отрицает прошлое, с его скрытностью и нежеланием увидеть человека, как он есть на самом деле. Часто герои Лоуренса — те самые люди, которые отвергают политические мотивы, словно утверждая, что изменить нужно все. И мир, и его законы. Лоуренс как рок-музыкант будущего, который идет против правил и конвенций, слыша голос сексуального голода и террора.

В «Сыновьях и любовниках» Лоуренс развивает свои новые идеи. Это длинный роман, третий по счету, работа над книгой не позволяет автору оставаться работать в школе. Лоуренсу нравится писать о сексе, о котором, на самом деле, он имеет мало представления. Умирает мать Лоуренса, и ему словно необходимо писать о жизни, как будто бы с этой книгой он взрослеет. Роман — не о великих людях, а о тех, кто ходит «взад-вперед» по улице, возвращается с работы домой, и снова идет на работу.

В книге описана – жизнь в Midlands – средней части Англии. Описан несчастливый брак между Гертрудой и Вальтером. Она – умный человек, аристократка, он – рабочий, красивый мужчина. В какой-то момент их социальное неравенство становится слишком очевидно, но она пытается сохранить отношения и отдать свою любовь мальчикам, реализовать то, что не удалось сделать в реальной жизни. Лоуренс подробно описывает английский городок, центр английской угольной промышленности, подробно рассказывает, как Вальтер сидит перед печкой и топит ее. Он описывает презрение Гертруды к мужу, разбитые тарелки, описывает даже «мелкую» гордость Пола, когда у него появляется собственный билет на проезд, и собственная работа, его подсчеты доходов.

Лоуренс тщательно вырисовывает сцену любви у канала между Полом и Кларой, окруженных другими парами, которые прячутся за живой изгородью, без всякого стыда и смущения.

«Как жаль», — говорит Клара Полу, «что угольная яма, шахта — вон там, где так красиво».

«Ты так думаешь?» — отвечает Пол, — «я так к этому привык, мне будет ее не доставать. – Мне нравятся эти ямы-шахты — повсюду, вереницы грузовиков и много пара в течение дня, огни ночью. – Когда я был маленьким, я думал, что столб облака днем, и столб огня ночью – это и есть яма, с ее паром, и огнями, и горящим банком, я всегда думал, что Бог над верхушкой шахты».

Какой странный финал абзаца! Никто и не ожидал, что страшную шахту кто-то будет оправдывать, приписывая ей божественные свойства.

Лоуренс, действительно, обладал исключительной способностью замечать амбивалентность любой жизненной ситуации, любых чувств. Пол словно открывает для себя красоту шахты, ее особенности, неоднозначность. Тяжелые условия труда, несопоставимые с божественным откровением, и все же они здесь присутствуют.

Амбивалентность – основная черта прозы Лоуренса. Его герой словно присыпается в состоянии невинности (innocence). Но это не невинность незнания, или отсутствия опыта, или желания избежать ответственности, это невинность – отзывчивость и способность ощутить все многообразие опыта, в себе, и в других. Невинность как чувство возможности, которая освещает наш путь впотьмах, самое сложное и недосягаемое из всех чувств.

«Сыновья и любовники» — важный опыт бесстрашия, признание силы сексуальной энергии, как силы, которая смущает наши чувства и силу воли. Есть в книге замечательный эпизод, когда оба героя, Клара и Пол, падают в грязь на берегу реки, это единственное место, которое доступно для встреч.

А вот еще и другой эпизод – Пол остается в доме матери Клары, ночью он просыпается, не в состоянии заглушить чувства тревоги, и единственное, на что он способен в рамках приличий и возможностей, – надеть ее чулки, вытянувшись по струнке на кровати, а затем — прокрасться к ней в комнату. Это эпизод, который издатель Гарнетт сократил при публикации, но Лоуренс настаивал на эпизоде, он казался ему слишком реальным. Смерть матери словно рождает Пола для дальнейшей жизни, и в этом Лоуренс безоговорочно следует логике Фрейда.

«Сыновья и любовники» — книга о страхе и боли, книга о сексе и обиде, о смерти, и об удивлении, книга о чуде. Основные события романа разыгрываются на фоне объективных реалий, дотошно описанных в традициях XIX вв. Лоуренс замечает детали о героях, один из которых, например, «сидит с расстегнутым воротом, показывая горло, почти как у девчонки, с мокрой головой, и полотенцем в одной руке».

Лоуренс описывает лес и цветы, подмечая подробности реальности во всех ее проявлениях. «Сыновья и любовники» во многом это книга о погоде, внутренней и внешней.

Огромная часть энергетической сути романа рождается по причине того, что Лоуренс выписывает различные фокусы взгляда на события, угол зрения все время варьируется. Мы видим события через призму взгляда Пола, его становления, но в какой-то момент все меняется. Пол уже виден со стороны, это не идеальный герой, он может быть весьма неприятным, маленьким, а его поведение — мелким.

Финал романа и описание ночи — печально: «Времени нет, есть только Пространство. Кто скажет, что его мать жила, а теперь не живет? Просто она была в одном месте, а теперь в другом, вот и все. И где бы она ни была, его душа ее не покинет. Сейчас она ушла в ночь, но и там он с нею. Они вместе. И однако, вот оно, его тело, его грудь, они опираются о живую изгородь, и его руки — на деревянной перекладине. Это ведь уже что-то. Где же он — крохотная, поднявшаяся на ноги частица плоти, меньше колоска пшеницы, затерянного в полях? Невыносимо. Со всех сторон на него — крохотную искорку — наступает огромное темное молчание, стремится погасить, но напрасно, его не угасишь. Ночь, в которую кануло все, простерлась по ту сторону солнца и звезд. Звезды и солнце, несколько ярких крупиц, в ужасе кружат и держатся друг за друга там, во тьме, что объемлет их, крохотные, пугливые. Так и он сам, бесконечно малая величина, по сути своей ничто и, однако, что-то».

В этом описании жизни и смерти, солнца и звезд – особая энергия повествования, его сила.

***

«Радуга» — еще один роман Лоуренса. Это история любви Тома и Лидии Ленски, польской вдовы некогда известного доктора и политического эмигранта. Лидия старше Тома на шесть лет, их история окрашена настроением, свойственным Достоевскому. Читатель словно разделяет настроения Тома, его сомнения, неопределенность, неловкость. В книге воссоздано пространство ожидания, показана ситуация непонимания того, что будет следующим шагом или событием. Автор переходит к описанию жизни другого поколения. Принципы сюжета — конечность и приверженность. История продолжается, развиваясь кольцеобразно. Лоуренс работал над романом около трех лет, в те самые времена, когда они с Фридой путешествовали по Германии и Италии, а она была в ожидании развода. Они вместе потом вернулись в Великобританию. В книге, действительно, словно подчерпнута энергия жизни, много эмоций, много выписанных сцен, стиль исключительно живой. Свет чувства, разложенный на составляющие.

Следующая часть книги посвящена Анне, дочери Лидии от первого мужа, и ее разрушительным, полным ссор отношениям с мужем Уиллом, сыном одного из братьев Тома. Последняя и самая обширная часть книги, а также, вероятно, самая известная, посвящена дочери Уилла и Анны, Урсуле, и ее борьбе за то, чтобы реализовать свою страстную, духовную и чувственную натуру в условиях все более материалистического и конформистского общества. Она вступает в отношения с учителем и заводит страстный, но в конечном счете обреченный роман с Антоном Скребенским, британским солдатом польского происхождения. В конце книги она видит радугу, возвышающуюся над Землей, и это предвещает новый рассвет для человечества.

В «Радуге» Лоуренс обращается к теме, к которой раньше не обращался никогда. Отношения Анны и Вилла подобны отношениям Адама и Евы. Когда рождается Урсула, Анна погружается в заботы о дочери, Вилл ощущает себя совершенно брошенным. Потом он встречает девушку, и вернувшись домой, видит Анну совершенно в ином свете.

***

Почему такое внимание к деталям? Лоуренс словно следует традиции Мопассана и Золя. Позже книгу запрещают. Интерес писателя к некоторым аспектам жизни и близости – отличается от стиля многих современников. Это не поиски реализма. Лоуренса не интересует безумие отдохновения или влюбленности, эротизм или животный инстинкт. Для Лоуренса физическая любовь – это та амбивалентная сила, которая переворачивает человека, ее можно сравнить с мистической божественной энергией, которая пробуждает в каждом из нас какие-то неведомые силы.

Эти отношения сильнее классовых отношений, они сильнее морали, они высвечивают характер и психологию каждого человека. Брак для Лоуренса – важнейший аспект жизни, но он включает в себя весь спектр взаимоотношений.

«Не стоит ставить печать молчания на отношениях между мужчиной и женщиной в браке. Это как ставить печать на радуге во время дождя».

«Задача искусства раскрыть отношения между мужчиной, женщиной и Вселенной, в данный конкретный момент», — так Лоуренс определяет свою задачу писателя.

В эссе 1925 года «Искусство и мораль» Лоуренс пишет о том, что «мораль – это то дрожащее, меняющее баланс средство, которое поддерживает связь между мной и Вселенной, всегда предвосхищает и укрепляет любые взаимоотношения. Мы видим ценность и красоту романа. Философия, религия, наука, они пытаются пригвоздить и объяснить реалии, найти равновесие. А роман – нет. Роман – пример замечательного внутреннего отношения, который был изобретен человеком. Все на месте, все — вовремя. Если вы попытаетесь в романе все объяснить, это либо убьет роман, либо роман встанет и уйдет вместе с гвоздем восвояси. Мораль в романе — дрожащая нестабильность баланса».

Дрожащая нестабильность – вот термин, который описывает мобильность перспективы Лоуренса (если бы Лоуренс снимал фильмы, у него бы была ручная камера). Лоуренс всегда видит со своего особого угла зрения. По ходу чтения, постепенно раскрываются характеры героев.

Лоуренс использует свободный косвенный дискурс, как может показаться на первый взгляд, но на самом деле, дело совершенно в другом. СКД (свободный косвенный дискурс) обычно позволяет автору маневрировать, показывать события изнутри и извне, одновременно и попеременно меняя фокус взгляда. Техника Лоуренса отличается от техники Вулф. Техника Лоуренса – фактически не иметь нейтрального пространства. На протяжении всего нарратива герои выясняют что-то.

В 1923 году в статье «Хирургия для романа – или Бомба» он напишет: «Мне кажется, что трагедия наступила, когда философия и проза расстались. Они были единым пространством со времен мифа. Оба должны снова встретиться – на страницах романа».

«Дрожащая нестабильность» очевидна в каждом предложении Лоуренса. Он словно «повторяет» ее, заново воспроизводит. Как написано в предисловии к «Влюбленным женщинам», «что касается стиля, обычная ошибка в слегка измененном повторении. Единственный правильный ответ: это естественно для автора, любой естественный кризис эмоции, страсти, или понимания происходит от пульсирующего «туда-сюда», доходящего до кульминации».  Сексуальная метафора здесь очевидна. Повторение – это предвосхищение Лоуренсом новой эпохи. Посредством повторения Лоуренс развивает любую ситуацию, привнося рефлексирующую составляющую.

«Мораль романа – это дрожащая нестабильность баланса». Последняя фраза «Сыновей и любовников» такова: «Он шел по дороге, быстро». В одной запятой, разделяющей предложение на две части, – все искусство большого писателя.

Жизнь продолжается. Но роман закончен.

Нина Щербак

Литература:

Frank, E. Stranger than Fiction. Lives of the Twentieth Century Novel. Vintage, 2024