Среда, 05.08.2020
Журнал Клаузура

Елена Зевельт. «Великая тайна бельканто» (О новом оперном театре)

Работай, как будто тебе не надо денег.
Люби, как будто тебе никто никогда не причинял боль.
Живи, как будто на земле рай!


Вопрос???

А как же тогда надо петь, чтобы своим голосом оставить незримый след на земле?

I Школа Эверарди.

Бельканто переводится с итальянского языка как прекрасное пение. Великим преподавателем бельканто в России стал в 19 веке бельгийский певец, баритон Камилл Эверарди, сумевший силой своего педагогического таланта и созданием уникальной школы бельканто поднять русское вокальное искусство на небывалую высоту. Эверарди наглядно показал всему музыкальному сообществу, какое важное значение в творчестве певца-вокалиста играет школа. Учеников маэстро, посвятивших себя педагогической деятельности, безусловно, уже нет в живых. Ушли из жизни и те, кому в сердце и в душу вложили бесценное знание и ученики учеников мастера. Но цепь времен не прервалась. Вокальный педагог Рода Зарецкая была ученицей профессора петербургской консерватории Бриан, которая будучи еще молодой девушкой, имела счастье пройти курс обучения у самого Эверарди. И свои знания, и опыт Рода Зарецкая сумела предать в свою очередь таким мастерам вокала как театра солист Кировского тенор Юрий Сабуров и заслуженный артист России солист Большого театра Алексей Касьяненко, да еще и многим другим, чьи голоса, как бриллианты сверкали на оперных сценах России. Например, Юрий Сабуров в свое время был приглашен в Кировский театр главным дирижером Юрием Темиркановым на ведущие партии и пел так Фауста так, что зрительный зал взрывался шквалом аплодисментов.

II. Рождение нового профессионального « Театра-студии оперных миниатюр имени Роды  Зарецкой».

Алексей Касьяненко уже в наше время приступил к созданию своего музыкального театра – театра-студии имени Роды Зарецкой, отдавая дань памяти своей учительнице. Он поставил себе труднейшую задачу самостоятельно подготовить для этого центра вокалистов. И непросто вокалистов, а артистов, которые умеют играть и петь на сцене, в совершенстве владея высоким оперным искусством.  И театр-студия был создан  на  базе клуба   общественной организации «Санкт-Петербургский  региональный центр XXI века по работе с детьми».  Президент этой общественной организации  Свобода Павловна  Иванова-Залужская оказывала всяческую административную помощь  и моральную поддержку Касьяненко в организации занятий, репетиций и выступлений вокалистов.  За несколько лет существования  театр дал множество благотворительных концертов во дворцах, клубах и молодежных центах Санкт-Петербурга.  По решению  Совета общественных организаций  Москвы и Санкт-Петербурга Алексей Петрович Касьяненко, Свобода Павловна Иванова-Залужская и  солист театра Дмитрий Каляка за плодотворную общественную деятельность  были награждены  общественной наградой орденом «Сердце  Данко».

III. Проблемы и беды русского вокала.

Ни для кого не является секретом, что, несмотря на свои громадные размеры и обилие разнообразных талантов у россиян наша страна сегодня наряду с нехваткой многих первостепенно важных вещей начала ощущать и некий «вокальный голод». Как однажды заметила испанская певческая дива Монсерат Кобалье – в мире стало мало ярких оперных певцов, а почему?

А потому, что нет хороших педагогов!

Начало утрачиваться само понятие русской школы вокала. И если у педагога все баритоны, хотя и хорошо поют, но все поют одним голосом – утрачивается само понятие таланта. Потому что талант – это в первую очередь индивидуальность тембра! Но самое страшное, что со временем у таких вокалистов садиться голос «на бронхиальные мышцы», «запирается» грудь и они начинают преодолевать свою тисетуру, певец вынужден форсировать голос – возникает «кач», голос становится рыхлым и неуправляемым. Так начинается процесс деградации певца. Это – неизбежное последствие неправильной школы педагога.

Очень часто, педагог изначально неправильно определяет голос певца – и, например, баритона ведут как бас, а меццо сопрано принимают за сопрано. В таких случаях начинается тремоляция голоса, то есть мышечное преодоление и голос начинает звучать как бы кусками и гаснуть. Педагог-вокалист должен и обязан «слышать» все мышцы, которые мешают пению, а также уметь ликвидировать все зажимы.

Продолжительность жизни певческого голоса у вокалиста зависит только от правильной школы. И это основа из основ.

IV. Успешное решение вокальных проблем учеников Касьяненко   и первые шаги молодых вокалистов на  оперной сцене.

Рассмотрим певческие судьбы некоторых учеников маэстро.

Вот, например, Артем Эмирян, сменил уже несколько педагогов и никто не сказал ему, что он вовсе не бас, а прекрасный баритон. А почему? Вероятно, с музыкальным слухом у его педагогов были проблемы! На одной из последних репетиций  он так  великолепно исполнил арию графа Орловского, что такому баритону  могли бы позавидовать известные  европейские исполнители. Просто в жизни  молодого вокалиста наступил момент полного раскрытия его  настоящего великолепного природного баритона.

Аня Плужнова занималась вокалом 10 лет, пока ей не вынесли приговор, что для оперы она не годиться. После нескольких лет занятий у Касьяненко у ее сопрано появились верхи, а на последнем концерте после исполнения «Застольной» Верди зал не отпускал ее в течение 20 минут. Сегодня она сама не может понять, где истоки чуда происшедшего с ней. А чудо заключено в школе Эверарди и педагогическом таланте Алексея Петровича.

Еще один показательный пример – певица Наталья Кривенок, окончившая музыкальное училище и консерваторию как сопрано. Ее ария из оперы «Царская невеста» на выпускном экзамене звучала ужасно, ей поставили тройку, зачеркнув все годы учебы, и практически выкинули молодую вокалистку из профессии. Наталье помог счастливый случай, который свел ее с Алексеем Петровичем, определившим ее голос как меццо-сопрано. Пять лет упорных занятий по его методике и Кривенок на конкурсе вокалистов в Италии заняла второе место, естественно как меццо-сопрано. Сегодня Кривенок – одна лучших солисток Петербург-концерта  и солистка «Театра-студии  оперных миниатюр»

Как утверждает Касьяненко, 90 процентов педагогов очень плохо знают механику голоса (в это понятие входит много компонентов). Многие певцы, окончившие консерваторию, как профессиональный навык, получают некое «вокальное удобство». То есть голос певца имеет верхи и низы и с музыкальными и тембральными составляющими у него все замечательно, но главное, вокалист не должен каждую минуту думать в какое место он должен вставить ту или иную ноту, потому, что процесс пения – это процесс радости, красоты и очарования. Пение – процесс естественный и свободный. Пение должно приносить удовольствие певцу.  И это одна из главных заповедей  всех учеников Косьяненко.

V. Немного из истории вокала.

Маэстро Бара, величайший преподаватель вокала из театра ля Скала, у которого в 70-80 годы проходили стажировку очень многие советские оперные певцы: Атлантов, Соловьяненко, Магомаев и многие другие, говорил, что дыхание – это все, что превращено в звук. Но здесь необходимо обратить внимание на следующее…

То, что вокалисты называют «звучкизмом» и то, что иногда требуют от своих учеников некоторые педагоги, на самом деле является их грубейшей ошибкой! Часто вокальные педагоги делят своих учеников на музыкальных и немузыкальных, что в корне неверно. Таких учеников не существует – есть плохие педагоги! Музыкальность у певца возникает только тогда, когда у него появляется возможность реализовать свой голос и ему ничего не мешает петь. Вот именно тогда голос певца раскрывается как цветок под лучами солнца. И здесь начинается работа педагога над фразировкой, словами и свободой исполнения вокалиста.

И вот еще что хочется сказать несколько слов о таком техническом приеме как «горячая картошечка во рту или яблочко во рту». Этот прием дает раздвижение небной занавески, происходит процесс поднятия неба, раскрытие гортани, но при этом, там же на небе «остается слово, которое уже вытащить оттуда невозможно», и голос в результате «садиться на грудь» и начинается весь вышеописанный процесс. Технический прием «картошечки и яблочка» – процесс физиологический, а не естественный. У певца существует головной резонатор, грудной резонатор и затылочный резонатор. И слово надо выводить из резонаторов, из гортани и всех мышц щечных, носовых, гортанных. Когда певец поет, то создается объем голоса и этот объем должен быть естественным. Школа Роды Зарецкой – это школа Эверарди, это школа правильного естественного дыхания при пении. Вытаскивание слова при естественном дыхании и есть, пользуясь терминологией Роды Зарецкой – начать петь «с чубика!»… Это выражение неоднократно можно услышать на уроках Касьяненко.

VI.  Дмитрий  Каляка  —  любимый  ученик  маэстро.

Любимый ученик Алексея Касьяненко – Дмитрий Каляка родился 1979 году на Украине. И как утверждал великий Эверарди – люди, рожденные в теплой Италии или на Украине наиболее склонны к пению. В семье Димы никогда не было не только профессиональных певцов или музыкантов, но и кого-либо с начальным музыкальным образованием. Может быть поэтому, он и поступил в Медицинский университет имени Павлова, страстно желая стать нейрохирургом. Но он пел дома для родных и близких, на студенческих вечеринках, и только, перешагнув 20-летний рубеж, стал серьезно воспринимать советы окружающих и задумываться серьезно над вопросом: «А не пора бы заняться пением профессионально»? Но созрел он для такого серьезного шага только к моменту вручения диплома врача и, получив его – решился на прослушивание в музыкальном училище при консерватории, робея и боясь услышать от профессионалов приговор его вокальным способностям. Да и в 23 года начинать новое дело с нуля было страшновато. Будучи большим поклонником Муслима Магомаева, Каляка был хорошо знаком с его репертуаром, и свой голос привык считать баритоном, и поэтому пел, подражая своему кумиру. И был удивлен результатом прослушивания, что он – тенор и даже очень неплохой, и что ему надо начинать заниматься вокалом. Но надо было работать, зарабатывая себе на жизнь и на уроки вокала.

Поэтому пришлось сразу отвергнуть предложение о четырехлетнем обучении в училище, и с 5- летним продолжением в консерватории. И начались поиски вокального педагога! Чтобы у Дмитрия была возможность оплачивать эти уроки, он сначала работал врачом, а позже, прекрасно владея английским языком, устроился на работу в Гранд-отель Европа, расставаясь навсегда с медицинской специальностью.

Не будем называть фамилии звезд, у которых Каляка учился петь – пусть этот печальный период в жизни молодого тенора останется темным пятном на их совести, тем более среди них сегодня есть некоторые, уже покойные.

После года занятий с первым педагогом, прекрасным человеком и звездным певцом Малого оперного, Дмитрий понял, что как педагог, он, увы, никакой. Потом его учила оперная дива-сопрано, из того же театра. После двух с половиной лет обучения у нее и посещения мастер-классов оперных звезд (обоих полов) Санкт-Петербурга и других городов России – от его природного красивого голоса остались «одни воспоминания»!

Но жить без оперного пения Дмитрий уже не мог, хотя хорошо понимал, что с таким голосом оперная сцена ему «не светит». И он долго тешил себя мыслью, что все не так страшно, и через 2-3 года все образуется. Но после провала в конкурсе у Елены Образцовой и мнения одной из членов жюри, венгерской оперной дивы Эвы Мартон, что для оперы он не годится и ему надо бросать пение – он бы в смятении и даже на несколько месяцев прекратил занятие вокалом. Но Дмитрий не сломался под грузом разочарований и неудач, и продолжил поиски «своего» педагога, который смог бы его вылечить (в вокальном смысле этого слова). И полтора года назад концертмейстер театра музыкальной комедии посоветовала Дмитрию обратиться к тенору Алексею Петровичу Касьяненко, который по ее словам мог исправить «любой вокальный дефект». Правда, предупредив Диму о непростом характере маэстро, о его крутом нраве и о бескомпромиссности в вопросах вокала. И уже первый урок, сумел сломать и полностью уничтожить все сомнения в душе молодого тенора и весь его годами накопленный в душе скептицизм, Дима понял – Касьяненко передавал ученикам выдающуюся вокальную школу своих великих предшественников – Роды Львовны Зарецкой и Эверарди.

На сегодняшний день все благоприобретенные проблемы в голосе Дмитрия ушли в небытие. И Каляка уже избавлен от дефектов, навязанных ему предыдущими педагогами. Голос звучит замечательно на всем протяжение диапазона, с особенно прекрасно звучащими верхами.

В ноябре 2009 года на концерте, посвященном памяти Арно Бабаджаняна зал был просто загипнотизирован голосом молодого тенора Каляки, исполняющего неаполитанские песни. Песни, которые так вдохновенно пел его кумир, Муслим Магомаев.

Буря аплодисментов молодому тенору и сияющий блеск сотен глаз зрителей, среди которых было невозможно увидеть ни одного равнодушного лица – это лучшая награда для педагога, воспитавшего певца, раскрывшего его голос и талант зрителям.

VII Какие существуют пути создания современного оперного театра?

Каковы же пути создания современного оперного  театра?

Главное необходимо создать репертуар. И при этом необходимо сосредоточить свое творческое внимание  на красоте и полетности  голосов вокалистов, а не придумывать авангардные режиссерские  находки при постановке опер 17-19 веков: типа,  одевать артистов в белогвардейские шинели и  ставить на стол банки с солеными огурцами тем самым, превращая в искусстве все святое и сокровенное в обыденное…

Касьяненко, как режиссер, оперный певец и художественный руководитель театра,  делает ставку на другое – все вокалисты его  театра поют  молодыми  красивыми голосами, в которых есть  и оркестровость, и театральность, и полетность. Их слова в пение   ярки и доступны всем…

А что касается  голосовых диапазонов, то это вещи, безусловно, само собой разумеющиеся  для любых  оперных певцов…

Кроме того, что не менее  важно для оперного театра, чтобы все вокалисты   труппы  умеют петь арии на любом иностранном языке.

Сегодня в театре 10 вокалистов, из них пятеро ведущие солисты. Это Дмитрий Каляка — тенор, Артем Эмирян — баритон, Анна Плужнова — сопрано, Наталья Кривенок – меццо-сопрано и Полина Мильченко – сопрано.

После нескольких лет занятий вокалом по уникальной методике Касьяненко они все обрели новые  певческие голоса, словно судьба, что бывает  в жизни чрезвычайно редко, дала им шанс начать вторую  жизнь в оперном искусстве. И в этих голосовых волшебных метаморфозах главная заслуга, безусловно, принадлежит их педагогу.

VIII. Что же такое театр-студия оперных миниатюр?

Это абсолютно новый вид оперного искусства!  Такого нет не только в России, но и за границей. Во всех произведениях  строго соблюден стиль времени и эпохи, заложенный в музыку самим композитором. Композитор в клавире все уже рассказал, и спеть надо только так – как написано у композитора. И еще, певец должен иметь «стоячие ноты».  Что это значит? Часто в клавирах у композиторов над некоторыми нотами, чаще всего над высокими, стоит знак ферматы. Это значит, что певец должен взять эту ноту и «стоять на ней» — чего  в реальной певческой  жизни сегодня встретить сложно —  оперные певцы бояться высоких нот.  Это результат  плохой работы их педагогов. У ведущих солистов театра-студии стоячие ноты есть, для них  брать высокие ноты – это также просто и естественно, как и сам процесс пения, приносящий радость и удовольствие. Оркестра в зале нет – а есть чередование  фонограммы  оперной музыки  и музыкального сопровождения фортепьяно. Вы в опере, но внимание зала приковано только к исполнителю. Музыкой  создается некая картина, а певец своим голосом украшает эту картину!  Певец своим вокальным талантом начинает втягивать в  этот водоворот высокого искусства весь зрительный зал. И зал взрывается шквалом аплодисментов, потому что музыка и голос певца начинают проникать не только в  уши, но и в сердца и души зрителей! И если искусство не вызывает  восторга и удивления у зрителей, то им и заниматься не стоит!  Характер Касьяненко, как педагога – сложен и очень требователен, то здесь следует заметить, что великий Эверарди был также очень непрост и принципиален, если вопрос касался бельканто, он требовал от своих учеников полного подчинения и доверия своим указаниям, его авторитет бы непререкаем. А МОЖЕТ БЫТЬ В ЭТОМ, И ЗАКЛЮЧЕНА ВЕЛИКАЯ ТАЙНА БЕЛЬКАНТО!


комментария 4

  1. Алина

    Все это самодеятельность, не выдерживающая никакой критики, а театр — прибежище неудачников с несостоявшейся профессиональной карьерой.

  2. ВЛАДИМИР

    спасибо.очень интересно!

  3. Майя Валеева

    Рояльные впечатления, Джорж Винстон.

    Если вы попали на мирную немолодежную американскую вечеринку, до вашего слуха, сквозь журчание бесед и звон бокалов, непременно донесется тихая фортепьянная музыка, мягко и ненавязчиво охватывающая вашу душу настолько, что вы непременно поинтересуетесь: а кто это играет?
    Почти каждый ответит вам: Джорж Винстон…
    Думаю, что не очень ошибусь, если скажу, что он — самый слушаемый композитор и виртуоз северо-американского континента за последние 20 лет. Поэтичность его музыкальных моментов сродни «временам года» Чайковского. Так он и называет свои диски: Декабрь, Сентябрь, Лес, Поле, Дождь… Музыка Винстона, вкрадчиво входя в атмосферу дома, ввергает его обитателей в звуковую зависимость, становится частью этой жизни, необходимой, как орган в католическом соборе.
    Понятно, что узнав о его концерте в Милуоки, я не удержалась от искушения взглянуть на живого классика.
    Последний раз я была в этом концертром зале на выступлении испанских «Виртуозов Москвы». Помню театральный эффект выхода маэстро. Вначале оркестранты, один за другим, появлялись в полумраке как призраки, рассаживались на места, листали ноты, обменивались сплетнями, настраивали инструменты, создавая атмосферу приглушенного хаоса. Вдруг левая кулиса засветилась и оттуда стремительным шагом появился Блистательный Спиваков в безукоризненном фраке. Сиятельный творец! Укротитель хаоса! Он глубоко поклонился публике и, воздев руки, щедро одарил улыбкой все три яруса.
    Потом было обыкновенное чудо, поддерживаемое овациями неизбалованных хорошей музыкой американцев, умноженное во мне гордостью за русскую культуру.
    Выход Винстона выглядел иначе.
    На сцене стоял рояль загадочно подсвеченный изнутри.
    Какие-то работники сцены появлялись порой из-за кулис поправляя микрофонные провода, вынося гитару, что-то ещё… Вышел какой-то лысый мужчина в очках, сером свитере, заглянул в рояль, что-то потрогал там, и… сел за клавиатуру.
    Зал зашелся аплодисментами. Винстон! Не сразу узнали…
    Маэстро тоже, как-бы вспомнив что-то, оглянулся в зал и поздоровался. Сказал, что рад еще раз играть в Висконсине, поблагодарил за то, что пришли. Опустил свою левую кисть на клавиши и рояль проснулся, ответив мягким колокольным перезвоном, становившимся все сильнее и уверенней. Много раз повторяемый, этот перебор главной темы как-бы настаивал на том, чтобы оценили его простую красоту. И было странное ощущение, что слышишь игру в четыре руки, хотя это была лишь одна; настолько богат был тембр мелодии! Внезапно маэсто протянул правую руку внутрь инструмента и дёрнул струну нижнего регистра. Это прозвучало и странно и уместно. Затем правая рука опустилась на клавиши и зазвучал целый оркестр! Казалось нереальным, что эти большие пальцы могут перемещаться с такой скоростью и точностью, казалось даже, что их движение не всегда синхронно с извлеченным звуком; словно исполнитель облададал невидимой третьей рукой. При этом сидел он спокойно, не раскачивался томно, как иные пианисты, не запрокидывал голову, не касался лбом клавиш. Сидел, как клерк за компьютером, и спокойно наблюдал, что руки эти вытворями перед ним. В момент одной выразительной паузы, девочка, сидевшая впереди меня, наклонилась к бабушке и прошептала, что он неправильно держит пальцы: юная пианистка не знает ещё, что правильность в искусстве — не главное, играет по утрам свой «собачий вальс» под одобрительный взгляд скучающей учительницы.
    Еще маэстро не пользовался педалями. Только в случае перехода на открытые струны.. При этом виртуоз простодушно отстукивал такт левой ногой, что в Европах считается дурным тоном.
    Не верилось, что при таком неправильном обращении рояль может так богато звучать, то как подсурдиненная виолончель, то как барабан, то как флейта.
    Отслушав аплодисменты за игру, Джорж поблагодарил всех за это (что потом исправно повторял после каждого исполнения) и объявил, что следующий опус — вариации на темы какого-то популярного в тридцатые годы джазового композитора.
    Здесь я услышала другого Винстона, не того романтично-успокаивающего, привычного в записях, а неистового и бурного, как гроза. Он буквально купался в бешенных синкопах джазового ритма, возводил храм гармонии, рушил его беспощадно, и вновь возводил…
    Следующая композиция тоже была джазовой и тоже из начала прошлого века, безумная, апокалиптическая…
    Джорж в тот вечер сыграл лишь одну свою знаменитую пьессу, при первых аккордах которой зал заранее аплодировал, Моё некоторое разочарование в том, что почти не удалось услышать любимых мелодий, к концу концерта сменилось пониманием, что мне повезло увидеть настоящего художника, который пришел сюда не просто порадовать публику известными своими композициями, а показать, что не почивает на лаврах популярности, и ищет что-то новое, запредельное.
    А музыка вливалась в меня, каскад за каскадом и я зачарованно смотрела на летающие руки пианиста, и казалось нереальным, что этот человек с внешностью сельского библиотекаря, которого глаз ничем не выделит в толпе, может вмещать в себе такой бузудержный темперамент и целый океан музыки!
    И не было у меня желания по-журналистской привычке гадать: нарочно ли композитор создает себе внешне-странноватый концертный имидж, или такой уж есть, не от мира сего обремененный талантом.
    Доводилось мне до этого слушать виртуозов, но такого полного и безоговорочного владения инструментом не наблюдала.
    Когда маэстро встал для прощального поклона и закрыл крышку клавиатуры, на рояль жалко было смотреть; было впечатление, что он не может отдышаться от того, что с ним сделали. Он выглядел обиженным гигантом, которого походя изнасиловал застенчивый маньяк.

НАПИСАТЬ КОММЕНТАРИЙ

Ваш email адрес не публикуется. Обязательные поля помечены *

Копирайт

© 2011 - 2016 Журнал Клаузура | 18+
Любое копирование материалов только с письменного разрешения редакции

Регистрация

Зарегистрирован в РОСКОМНАДЗОР
Рег. № Эл ФС 77 — 46276 от 24.08.2011
Рег. № ПИ № ФС 77 — 46506 от 09.09.2011

Связь

Главный редактор - Дмитрий Плынов
e-mail: text@klauzura.ru
тел. (495) 726-25-04

Статистика

Яндекс.Метрика