Суббота, 25.06.2022
Журнал Клаузура

Андрей Бикетов. «Непрочитанным провинциалам».

    Я иногда долго размышляю над тем вопросом, что за свойство такое – притяжение к окунанию пера в череду твоих невысказанных сомнений, и интересующих подробностей происшедших или только свершающихся событий. Есть ли это результат самого обыкновенного человеческого тщеславия, либо есть в мыслях, записанных их автором в удобную для визуального ознакомления форму отражение формы более высокой и мотивированной сущности. Ничего сложного – перемещай пальцы по клавиатуре в определённой последовательности, получится что–нибудь стоящее, хорошо, не получится – да и пропади оно пропадом! Многим удобоварима пища попроще – детективчики в эксклюзивной обложке с завораживающими названиями, фэнтези Толкиенского разлива третьей свежести. (Как осетрина у одного известного героя “Мастера и Маргариты”). Проглатывая содержимое написанного, мало кто делает дальнейшие выводы из усвоенного: а что дальше? Для чего? Какова мораль из “кухонной” прозы и поэзии? У меня есть один знакомый, так он в развороты уважаемого литературного издания котлеты заворачивает.

— А чего, — обращается он ко мне. – Добру зазря пропадать? Так я двух зайцев сразу убиваю: и к творчеству тяготею, и котлетки в целости и сохранности употребляю.

     Жителям провинции далеко до бурной литературной жизни столиц: начнёшь тянуться, спину ненароком прихватишь. Может, таковое географическое свойство их и спасает. А спасать есть от чего: всё хамство, вся спесь, высокомерие, “перемывание аристократических костей” заслуженных литераторов – всё родом именно оттуда. Уж простите меня, уважаемые публицисты и эссеисты Москвы и Петербурга, но меня правда завсегда спасает: сам иногда сталкивался, знаю, о чём речь веду — https://poknige.ru/knigi/zamok-iz-stekla/. Меня часто подобные “светские отповеди” забавляют и бросают в жар, я порою не понимаю, плакать мне или хохотать над таким безмерным проявлением собственных амбиций. Относитесь к жизни проще, господа! У вас есть право выбора и самоопределения профессии – у нас порой нет ни того, ни другого! Картина неизвестного художника: вылезает рабочий из траншеи, скидывает сапоги, сдаёт в склад лопату и отправляется писать статью для какого–нибудь журнала. Он счастлив: ведь впереди целая ночь замечательных открытий, и у него есть отдушина, есть куда заявить просто о том факте, что он есть, что он существует как самостоятельная пишущая единица. А ведь многим провинциалам таких привилегий судьба не подкинула. И на журналистский факультет поступить вряд ли удастся: попроще бы, поприземлённей – из глаз вон! Картофель в огороде исключительный произрастает – возьми на заметку! Забор на улицу покосился – подправить бы надобно! И ты идёшь, и занимаешься и тем и другим, а ещё семья, а ещё покос за посёлком, корове хвост прикрутить бантиком, а потом с бидоном к стаду смотаться – вовремя изволь появиться! Но ведь селянин селянину рознь. Один о карасях в пруду заботится, а другой – о материях более высоких: почему в стихах Таврова возможен откат к библейским традициям? Отчего в двадцать первом веке возник спад постреалистического направления?

    Какая–то сила влечёт последнего к письму: им руководит жажда реализовать нереализованное, приблизиться к разгадке затронувших его клочков реальности: а ну как собрать их в одну киноленту – вдруг получится? Сочиняешь стихи – давай укладывай в рифму или верлибр, драматургией загорелся – набросай–ка пьесу, роман – роман, повесть – так обязательно новеллу, очерк – облекай в новую форму. Сколько рукописей дожидается своего часа в столах, сколько сгорело, выброшено на ветер, погребено в земле. Достойное применение творческому труду, вы не находите?

    Пока автор молод, не обстрелян, наивен – он окрылён, у него возникает чувство, что он способен завоевать планету, вторгнуться в ареал обитания священных особ рода литературного. Затем наступают первые поражения, первые переломы, которые либо закаляют его характер, либо делают из него закоренелого циника.

    Впрочем, те, кто решили достичь Олимпа, продолжают стучать в наглухо закрытую дверь. Пусть не открывают, пусть главный редактор бракует материал и бросает его в мусорную корзину. Главное – продолжать сотрясать воздух. Авось и заметят, если в атмосфере, окружающей сих небожителей, возникнет весьма специфического свойства аромат. Пиши, деревенщина, пиши, фантазёр высокого порядка. Не за деньги, а для души. Тебе ещё кажется, что возможно преодолеть поставленную сызмальства высотную планку, поучаствовать на форуме в Липках, выступить для широкой аудитории, получить заветную корочку члена Союза? Брось грезить наяву! Такой большой, а в сказки веришь!

    Хотя лишь вера провинциального автора и спасает. Не будь её, он бы уже непременно спился, стал обыкновенным быдлом, втоптал в грязь авторскую начинку свою и наполнил её мышлением закоренелого жителя глубочайшей русской глубинки.

— К чёрту литературу, к двум чертям заслуженного этого… как его… лауреата каких–то там премий и конкурсов типа Золотое поэтическое копыто. Учит он сюжетную линию правильно развивать, размер соблюдать, слог. Да наплевать! Образец классического горохового шута, дуб стоеросовый!

    После очередного своего провала непрочитанный провинциал должен сказать подобным образом. Но он вместо того показывает лауреату кукиш, придумывает новую завязку, новую основу произведения, новый сюжетный ход и приступает к его воплощению. Зарезали, освистали, сняли с программок и постеры посрывали? Ничего страшного, завтра отыграемся, наверстаем сполна.

    В счастливом прозябании захолустного провинциала есть весьма уязвимое место, Ахиллесова пята – нельзя жить вечной надеждой, всё замечательное когда–нибудь заканчивается. Что уж поделаешь, если ты не хватал звёзд с неба и не являешься участником того процесса, того взаимного столкновения интересов, стилей, жанров, который называется формированием современной литературы. Ты там – на задворках, в массовке, в пятом ряду. Улыбнись, помаши рукой. Издалека. И хватит, и того достаточно.

     Вон их сколько: неопубликованных и непрочитанных. Таланты из талантов, замечательные самородки, те, у кого масса способностей, но которые не знают, куда и каким образом их приложить. Я не из их числа, я пишу о них только потому, что они мне гораздо ближе, чем страдающая от безделья богемная публика. Есть отличные поэты в Рязани и Твери, которые даже не догадываются, что они поэты; есть писатели из Ростова и Краснодара, которых выбила из состояния устойчивого равновесия издательская политика, хитрая и изворотливая. Множество, великое множество провинциалов.

     Да, их изыскания и творческие находки на хрен никому не нужны, но ведь это далеко не главное. Всем нам есть чему у них поучиться. Упорству в достижении результата, умению высоко держать голову при любых обстоятельствах и неиссякаемому задору. Точка зрения жителя периферии – это вызов, брошенный в пустоту, в такое пространство, что поглощает свежие идеи и совершенно ничего не даёт взамен. А расстараться для его покорения ох как надо. Здесь мало просто засучить рукава и обрушиться на имеющую нужные рычаги управления личность. Стену необходимо лбом расшибать, считать, что там, за той преградой, которую ты ощупываешь и обстукиваешь со всех сторон, есть живые, мыслящие люди.

     Поняв данную истину, провинциальный автор берётся за новую, свёрстанную с листа рукопись, затем, когда края сочинительства разбегаются в разные стороны и сие творение, заслуживающее непременного внимания Нобелевского комитета, трещит по швам и рассыпается, он неспешно закуривает. Дым вовсе не стремится кверху, нет, он стелется понизу противным душным облаком. Сделав очередную затяжку, провинциал возвращается к исходному девизу: к чёрту писательскую судьбу, к чёрту литературу!


комментариев 5

  1. Татьяна Новак

    «Сколько рукописей дожидается своего часа в столах, сколько сгорело, выброшено на ветер, погребено в земле».
    И сколько их вообще, ни на что не претендуя, никогда ничего не дождётся. Не знаю, как в мегаполисах, но в глубинке очень даже «думается». И, в основном, не когда к компьютеру садишься, а вот именно — в процессе труда физического. Руки заняты, а мысль-то не в том направлении работает, куда, извините, навоз сгребать (это на автопилоте делается), а как раз в поэзию-прозу-философию улизнуть норовит. Тут без блокнота — никуда! Бросаешь вилы, лопату, или иной инструмент, шаришь по карманам — где он, блокнот? Надо успеть записать!!! Зачем? Для чего? Да с самим собой беседа как бы о тех самых высоких материях. Или невысоких, но всё же. Все эти блокноты, тетради, листки бумаги, они почти в ста процентах случаев даже самим написавшим их прочтены больше не будут. Но потребность — есть. Аутопсихотерапия, возможно. Провинция — не провинция, для мысли человеческой нет региональных барьеров. Ну не вакуум она! Даже если никому, кроме пишущего, не интересна. Поэтому всё равно — пишется.
    Кстати, по поводу достижений и регалий. Мне думается, «на местах» гораздо спокойнее пишущие люди воспринимают их отсутствие. Ну — нет и не надо. А если появятся — что изменится? Кто-нибудь может на этот вопрос внятно ответить?
    А за статью — спасибо, Андрей. Неравнодушие — штука приятная.

  2. Татьяна

    Котлетки заворачивать, это преувеличение, а в остальном верно. Сколько их гибнет истинных талантов в провинции, один Рубцов чего стоит! А писать все равно надо!

  3. Валентина Лунева

    И всё равно писать надо, если по-другому не получается…А жизнь подскажет…Прочла с удовольствием…Очень понимаю… Автору — респект!☺☼♫

НАПИСАТЬ КОММЕНТАРИЙ

Ваш email адрес не публикуется. Обязательные поля помечены *

Копирайт

© 2011 - 2016 Журнал Клаузура | 18+
Любое копирование материалов только с письменного разрешения редакции

Регистрация

Зарегистрирован в Федеральной службе по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор).
Электронное периодическое издание "Клаузура". Регистрационный номер Эл ФС 77 — 46276 от 24.08.2011
Печатное издание журнал "Клаузура"
Регистрационный номер ПИ № ФС 77 — 46506 от 09.09.2011

Связь

Главный редактор - Дмитрий Плынов
e-mail: text@klauzura.ru
тел. (495) 726-25-04

Статистика

Яндекс.Метрика