Вторник, 25.07.2017
Журнал Клаузура

Соломон Воложин. «Первые серии «Анны Карениной»».

Умница Шахназаров понял, что роман Толстого «Анна Каренина» не об Анне Карениной (она, ведь и в самом деле даже не главная героиня). Он понял, что территорию романа Толстой использовал для общения своего подсознания с подсознаниями читателей, и там сказал, что идеал его подсознания – коммунизм (см. тут). А если б можно было говорить о подсознании в квадрате, в том романе зародилось его толстовство, как пробуддизм. (И они, коммунизм и толстовство, в чём-то и родичи ж: самоограничение чем-то похоже на разумные потребности, по которым – каждому – дано в коммунизме.) Но Шахназаров также понял, что кино не потягается с прозой во второй части противоречия (двух хорошо: 1) загребущести женской страсти, которую он осуждал, и 2) «загребущести», открытости всем впечатленьям бытия, освободившегося крестьянства, чьё мироотношение он осуждал с патриархальной точки зрения).

Что это за вторая часть?

Это смотрение на всё-всё-всё (и физическое, и духовное) как на открывшееся впервые. Отсюда, в частности, знаменитые толстовские деепричастные обороты в одном, длиннейшем предложении, один из которых описывает внешнее действие, другой – душевное.

В фильме с Толстым на таком поприще не потягаешься, понял Шахназаров. И такую, проникновенную, крестьянскую сторону режиссёр выделил в солдат на чужой им русско-японской войне. Они не понимают, зачем война. Земли в России и так много. Маньчжурская же им лично и даром не нужна. Продолжать воевать имеет смысл просто ради победы, чтоб не наложили, на крестьян же ляжет, контрибуцию, если будет поражение. Историю же любви – которую по той же причине невозможно показать так живо, как Толстой, Шахназаров перевёл в рассказ о любви Вронского через 30 лет после любви.

Фото с официального сайта актрисы Елизаветы Боярской http://bojarskaja.ru

А как режиссёр поступил с правильно понятыми коммунизмом и зародышем толстовства?

Второе он тоже объективировал в виде беспризорной китайской девочки, прибившейся к госпиталю и подкармливаемой абы кем и абы как. Шахназаров, правда, против толстовства. Вот он воспользовался, что у Толстого оно в подсознании в квадрате, и от себя-режиссёра выразил «в лоб» такому мировосприятию своё «фэ». Крайней непривлекательностью этого образа самоограничения и ухода от жизни.

На коммунизм же Шахназаров намекает. Диалогами Вронского с врачом (выросшим сыном Анны Серёжей) и с умирающим соседом по палате. Что толку в любовном счастье, если от него ничего на земле не останется (дочь Анны и Вронского умерла в пять лет)? Ну рассказ об этом несказанном переживании. Разве он передаст, ЧТО было? Разве что, понимай, – вывод полезен. – Нечего хапать. Ни счастье – мужчинам и женщинам, ни землю – империям. Сгорят те и другие от такого потребительства.

Как, додумываю я в своём духе, сгорит всё человечество от перепроизводства и перепотребления, если не перейдёт мирно к принципу «каждому – по разумным потребностям».

Это, впрочем, где-то совпадает с мировоззрением самого Шахназарова, который – я слышал сам – считает, что планету ждёт поворот к социализму, не прежнему, конечно.

Шахназаров, фантазирую я, и в вопросе о художественности думает похоже со мной: что это область общения подсознаний. Не зря он называет кино наполовину искусством, понимая, думаю, под этим словом «искусство» неприкладное искусство и не понимая – прикладное, обсуживающее (усиливающее) знаемое (чувства, мысли). Не понимая под неприкладным и идеологическое искусство, творчество на основе идей. Шахназаров, по-моему, не заблуждается и понимает, что, поняв подсознательный идеал (коммунизм), породивший «Анну Каренину», у него нет шансов, имея такой же идеал, но осознаваемый, создать художественное произведение. Но создать нечто вопреки Толстому (какой-нибудь костюмированный фильм о самоистребляющей любовной страсти) Шахназаров тоже не хотел. Потому и поступил так радикально: ввёл действие через 30 лет поле времени действия романа. – Тайный дух романа выдержан.

Вещь актуальна, как и толстовская в XIX веке. Тогда Россия в некотором смысле была на перепутье: шла в капитализм, но замысливалась о социализме (Герцен, народничество). И теперь… Капитализм, вроде исчерпал себя… Уже заикаются (на референдуме в Швейцарии) о гарантированном доходе… Климат, похоже, ставит границу неограниченному материальному прогрессу… Традиционализм делает потуги победить либеральный глобализм…

Но я представляю, сколько человек поднимут брови, это всё читая.

Соломон Воложин

Фото к статье с сайта газеты «На Западе Москвы»


комментария 2

  1. Воложин

    Я понял, что комментарий Виноградова есть протест против иоего толкования. Но. Разве моё «Нечего хапать» не есть то же? Пусть и очень грубо сказанное. Зато это у меня лишь путь к скрытому смыслу вещи Шахназарова. То же, что предложил Виноградов, не отвечает на вопрос, зачем режиссёр ввёл войну с Японией.

  2. Вадим Виноградов

    Лев Николаевич сам постоянно испытывал потребность внимания к себе, желания, чтобы восхищались им. И он сам признавался: «Анна — это я». И свою Анну он наделяет этим психопатической жаждой внимания к себе.
    И вот это эгоистическое чувство жажды обожания, Лев Николаевич через Анну и называет любовью. Но это никакая не любовь! Вот, что открыл нам фильм Карена Шахназарова и Елизаветы Боярской.

    Это совсем не любовь в христианском её понимании. Анна совсем не способна «отдавать душу свою за други своя».
    И это впервые раскрыл фильм Карена Шахназарова и Елизаветы Боярской. Да, Боярской, через которую впервые раскрыта суть образа Анны Карениной.
    И удалось осуществить это через подробность использования текста романа, благодаря восьми сериям, ибо бесчисленные экранизации этого романа ограничивались только сюжетом, не имея времени на раскрытие психологии именно Анны.
    Здесь мы услышали те слова, которые в сценариях, написанных по роману, обычно отсутствуют, так как они способны затянуть сюжет фильма. В результате и не раскрывался образ Анны, которая любить то собственно и неспособна, по той причине, что целиком сконцентрированная на себе, мучается, если хоть одну секунду она не имеет обожания.
    Похоже, что целым столетием обожаемая Анна Льва Николаевича Толстова — это, всего лишь, нарцисс!

НАПИСАТЬ КОММЕНТАРИЙ

Ваш email адрес не публикуется. Обязательные поля помечены *

Копирайт

© 2011 - 2016 Журнал Клаузура | 18+
Любое копирование материалов только с письменного разрешения редакции

Регистрация

Зарегистрирован в РОСКОМНАДЗОР
Рег. № Эл ФС 77 — 46276 от 24.08.2011
Рег. № ПИ № ФС 77 — 46506 от 09.09.2011

Связь

Главный редактор - Дмитрий Плынов
e-mail: text@klauzura.ru
тел. (495) 726-25-04

Статистика

Яндекс.Метрика