Понедельник, 27.06.2022
Журнал Клаузура

Две родины Хулио Матеу

И всё-таки книга. Живая книга содержит куда больше памяти, чем долго сохранные интернетные файлы или микрофильмы в разбухающих и не справляющихся с бумажными изданиями библиотеках. Вот я держу в руках две книжки ушедшего друга и вижу, как он их держал, как он их хранил, как он радовался их выходу, как писал мне автограф… через них мне передаётся горячее пожатие его руки, и я слышу его пришепётывающую речь с сильным испанским акцентом. Вы не знаете и не слышали такого поэта? Не сомневайтесь в своей эрудиции, не называйте её ущербной – книги его не переиздавались, а последняя – пятая вышла в свет 1973 году.

Человек он был страстный и нежный, открытый и прямой. Из той породы коммунистов, которые были настоящими, а не теми, кто приобретал этот статус спустя несколько десятилетий от начала увлечения тупиковой моралью, чтобы занять определённое кресло или устроиться на работу, где без этого ценза и разговора не было. Я не с чужих слов говорю, сам прошёл через это испытание, когда мне в открытую говорили:

«Хочешь делать карьеру, иди к нам, только сначала вступи в ряды»

Мне не хотелось делать карьеру, а тем более, вступать в ряды, в которых они шагали. Вы подзабыли это время или и вовсе не знаете по молодости лет, так вот ещё в довесок: просто сказать «не хочу» или «не буду вступать» – это уже было не только подозрительно, но ясно светилось обвинением и грозило немалыми неприятностями, а в годы жизни великого вождя всех народов дальней дорогой в места, из которых не многие вернулись… все страшные репрессии и несправедливости творились именем партии и запятнали навеки чистое дело, вызвали ненависть и неприятие у многих людей планеты. Но привлекательная идея не умерла, вот если бы научились её претворять в жизнь!

Это я к чему такое вспоминаю? Хулио был много старше меня, он родился в 1908, и всего на 4 года моложе моей мамы, они были из тех, из «настоящих», для которых превосходная идея равенства, ведущая к благоденствию, стала путеводным уставом их жизни. Они и посвятили свои жизни тому, чтобы воплотить её, материализовать! И как же тяжело было им видеть, во что её превращали, видеть и быть беспомощными противостоять уничтожавшим её себе в угоду…

Хулио был из тех, кто долго верил уже здесь, на русской земле – своей «второй родине», открывшей ему двери, когда он вынужден был покинуть родную Испанию, попавшую с помощью немецких фашистов в чёрную ночь франкизма. Он боролся, не был наблюдателем, и я слышу его:

«Ты сжшнаешь, когда сшолнце и пыль сшухая, я чцувствую сжар сшвоей земли!»

Как-то мы шли с ним по центру Москвы, и вдруг он рванулся куда-то  сторону по широкому тротуару к стене дома, возле которой стоял штабель пустых ящиков, в которых перевозят фрукты. Из них между редко набитых реек торчали стружки, которыми перекладывают плоды для транспортировки. Хулио жадно набрал целую горсть этих стружек, застыл и погрузил в них лицо. Я ничего не мог понять, тоже застыл на месте и смотрел на него. Так мы стояли несколько минут. Потом он опустил руки, на глазах его были слёзы, и он тихо сказал мне:

«Это родина… Валенсия пахнет… Да, да, Валенсия, понюхай!»

И он снова приложил стружки к лицу, а когда мы двинулись дальше, засунул их в карман пиджака…

В семь лет мальчик Хулио лишился матери – нечем было платить за лечение, он не выбирал работу, брался за всё, чтобы выжить, что перечислять?! В 16 выучился грамоте и начал читать, читать, навёрстывать! Видимо, природный дар подвигнул его взяться за перо. Интересно: первые его заработки от литературы – это сочинение писем в стихах девушкам к их возлюбленным! Но в 1927 году Хулио поехал в Мадрид с пухлым чемоданом стихов и пьесой! Это начало его профессиональной работы… Он трудно поднимался вверх, но достиг самых высот: бы председателем крестьянских общин Валенсии, членом ЦК коммунистической партии Испании, близким соратником легендарной Долорес Ибаррури. После того, как Республика пала, и ему грозила смертная казнь, он с большим трудом на советском пароходе покинул свою страну, приехал в Советский союз, влюбился в нашу землю, в нашу страну и одну из первых книг назвал «Две родины».

Мне было интересно с ним, я смотрел на него и впитывал его рассказы, читал его стихи в переводах замечательных советских поэтов – Овидия Савича, Павла Грушко, Евгения Солоновича, Виктора Забелышинкого, Виктора Гиленко, Нины Блосинской… Он работал на ЗИЛе в цеху и посещал литературное объединение при заводе, а потом пришёл в знаменитую Магистраль, где мы с ним и познакомились.

Вообще Испания в нашей стране имела какой-то романтический ореол и своей историей, и событиями 30-х годов, когда добровольцы из Союза поехали помогать молодой республике бороться с немцами-фашистами, которые репетировали на живых людях свои разбои, которые вскоре во всю развернули в 1939 году, начав Вторую Мировую войну. Мне хотелось понять Испанию, увидеть её глазами испанца, для которого она была всё!

Я уже познал её со слов тоже любящего человека, но не местного, не коренного, как бы то ни было, но пришлого, хотя и невероятно зоркого, и талантливого –»По ком звонит колокол» стало откровением для меня, я почти наизусть помнил этот ароматный текст, я проживал всё, что прожил автор, и волновался, и страдал вместе с ним. Но он был не испанец. А Хулио завораживал меня своими рассказами и переживаниями, и хотя не мог изложить их так умело и красочно, как великий Хэм, но они врезались в память и трогали душу своими незнакомыми деталями незнакомой жизни. Кстати сказать, когда я позднее перечитал этот роман в подлиннике, убедился, что по-русски он звучит ничуть не слабее. Русская советская переводческая школа, большая группа писателей и поэтов, занимавшаяся этим зачастую вынужденно, потому что их оригинальные сочинения советская редактура (а читай цензура) не принимала, это были высококлассные литераторы. Что подтверждал весь многоязычный мир.

А ко мне Испания приходила особо, постепенно. Конечно, мы, ребята, увлекались фильмами о войне, знали про легендарного генерала Дугласа, который воевал в Испании и был советским лётчиком Смушкевичем, Дважды Героем Советского союза, летавшим без двух ног, и трагически погубленным НКВД, но это чуть позже. А первым испанцем, которого я увидел и мог его «потрогать», был замечательный трубач, который каждый день играл побудку пионерскому лагерю «Поречье» неподалеку от Звенигорода под Москвой. Он был из тех детей, которых спасла наша страна и вывезла из полыхавшей Гражданской войной Испании, стала им родным домом. Фернандо не просто горнил «Вставай, вставай дружок» – он играл нам подъём: мелодию из «Золотого петушка» Римского-Корсакова. Красиво вставал в центре пионерской линейки на трибуне. Задрав в небо трубу, он звал нас к солнцу, к счастью, и все торопились из своих домиков и палаток скорее на эту поляну, в середине которой под красным флагом стоял красавец смуглый, черноволосый человек из другого романтического мира и дарил нам радость, бодрость и счастье. А потом он общался с нами, рассказывал о своей любимой стране и тоже говорил, что у него две родины:

Испания и Советский Союз!

А вскоре в Москве для меня появился ещё один испанец – Хосе Фелипе, который здесь родился, окончил Московскую консерваторию и пришёл хормейстером в знаменитый Большой детский Хор Всесоюзного Радио и Телевидения, которым руководил Виктор Попов. Вот тут мы с ним и познакомились, и так близко сошлись, что буквально стали родными, как братья… благодаря ему я часто бывал в Испании. Мы стали соавторами известного сборника «Песни Испании» – к народным песням, которые обработал Хосе, я написал стихи…

Испания вошла в мою жизнь, я влюбился в эту замечательную страну. И много тому способствовали рассказы Хулио Матеу, его стихи, одно из которых, посвящённое Пассионарии – Долорес Ибаррури я перевёл, и оно есть в книге Матеу. Он совсем по-другому видел нашу жизнь, хотя полностью врос в неё, женился на русской женщине Вере Ивановне, она стала Матеу, и посвятил ей свою большую книгу избранных стихов, их дети учились в советской школе и дальше в советских институтах. Он гордился, что у него есть такая родина!

Случилось так, что на свете

две родины у меня.

Волнением сердца к обеим

навеки привязан я.

И далее:

Сплетаются ветви деревьев,

тепло для семян берегут…

Пусть рядом в Москве и Мадриде

берёза и дуб расцветут.

 

Две родины в сердце ношу я,

две родины всюду со мной,

С одной научился я счастью

и плачу вместе с другой…

Мне было очень интересно, как человек такого высокого полёта воспринимает все нелепости и шероховатости нашей обычной жизни. Он всегда говорил, что это мелочи, что идея коммунизма – самое главное, и надо её воплотить. Он ненавидел фашизм, тяжело пережил войну, курил очень крепкие сигареты и говорил так страстно и увлечённо, что невозможно было не верить его словам… и всегда, сколько помню, мечтал о своей Валенсии.

Его первая книжка на испанском тоже вышла в Советском Союзе в издательстве «Прогресс», а избранное, составленная из пяти книг, — в «Молодой Гвардии», он сокрушался, почему не выходят мои книги стихов для взрослых и не делал вида, что не понимает причины. Мудрый, крепкий своей верой человек, рядом с которым было всегда просто, но всегда напряжённо, потому что он сам так жил: каждый день, как последний!

Я хочу, чтобы вы почувствовали накал его души и его поэзии:

Я вернусь!

В Испанию вернусь я снова,

И что мне путь, и что мне срок,

Оставлю с грустью дом свой новый,

И связку книг, и мой станок.

 

Неодолим магнит народа,

И я вернусь любым путём:

Хотя бы в трюме парохода,

Хотя б пешком, хотя б ползком!

 

Вернусь ещё черноволосым,

А может быть, уже седым,

Прижмусь к береговым утёсам,

Вдохну рыбачьих хижин дым…

 

Пусть угрожают мне химеры,

Дорогу кровью заслужу,

И целый мир любви и веры

К ногам Испании сложу.

 

Своей судьбою трудной, грозной,

И счастьем родины клянусь:

Вернусь я рано или поздно,

Живым иль мёртвым, но вернусь.

Он очень переживал, что нет официальных отношений между нашими странами, и говорил, что это большая ошибка. А поскольку руководил в Москве Испанским центром СССР, делал всё, что в его силах, для сближения двух стран и двух очень похожих народов. Его главной мечте не суждено было осуществиться, Он скончался в Москве в 1985 году, но стихи его и на испанском, и на русском никогда не соблюдали границ. Отсюда из Москвы они улетали в испаноязычные страны, а сердце его обнимало весь мир, потому что он верил, что всё же люди придут к справедливости и любви и этим победят мрак фашизма и злобы.

Михаил Садовский


НАПИСАТЬ КОММЕНТАРИЙ

Ваш email адрес не публикуется. Обязательные поля помечены *

Копирайт

© 2011 - 2016 Журнал Клаузура | 18+
Любое копирование материалов только с письменного разрешения редакции

Регистрация

Зарегистрирован в Федеральной службе по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор).
Электронное периодическое издание "Клаузура". Регистрационный номер Эл ФС 77 — 46276 от 24.08.2011
Печатное издание журнал "Клаузура"
Регистрационный номер ПИ № ФС 77 — 46506 от 09.09.2011

Связь

Главный редактор - Дмитрий Плынов
e-mail: text@klauzura.ru
тел. (495) 726-25-04

Статистика

Яндекс.Метрика