Разве крутой парняга,  25-летний водитель «Черри» способен уступить  дорогу японской иномарке? Это абсурд! Он же в детстве был бэтмен, сын Днозавра, у него наколки от запястий до плечей, а травмы получила женщина, которая находилась за рулем «Тойоты». Ее доставили в больницу, а сыну Днозавра досталось призовое право бесплатно посещать даму в больнице. Но ему же некогда! У сынов Днозавра столько дел! Пресс-служба ГАИ по области язык выворачивала объяснять ему, а он ни мур-мур. Его самого в больничку упрятать бы до возвращения сознания. Научиться крутить баранку, это еще не значит, получить запасные мозги!  Поначалу от шока парень резко выскочил из своего авто, которое утром надел, как пальто, снег еще не остыл под колесиками, а он уже бежал от машины по узкой дороге, как зайчишка от волчьей тревоги не успеть его сцапать. Аж джинсики на попе съехали у добра молодца.  Бежал недолго, его догнали на полицейской машинке, закатывающей губу в случае пожарном, не стандартном.

А так орать и хвататься за волосы даже сыну Днозавра стыдновато, как в таких джинсах с таким совсем открытым торсом бегать по дороге и к тому ж, у него подштанники до колен упали во время бега, прямо на дороге.  Подвел парня полицейский к его «Черри», присел в полном раздрае парень прямо на боковую подножку, схватил голову обеими руками и орал сдавленно, пока скорая не подъехала. Врач с волшебным сундучком быстрым шагом цок-цок, — подошла, а пострадавший от страха за свое хлопанье ушами за баранкой, перед поездкой поддавший, да от своих шуток по сотику сильно ржавший — опять наутек, только попа сверкала, пока его снова не поймал полицейский, такой же по возрасту парень, но характер другой.  Наручниками через переднюю раму с открытым косым стеклом пристегнул беглеца, и тут врачиха ему укол-то и вколола в плечо, чтоб не страшно бояться стало. Само собой, за удовольствие полечиться прямо на улице при честном народе заставили горюшко Днозавра заплатить, он платил наличными и сильно размахивал при этом руками, будто отгонял пчел. Сколько денег улетело по ветру — ни в сказке сказать, ни пером описать! Такая жестикуляция не прошла даром, и теперь уже надели парню наручники  на обе руки. Он и на обеих руках в наручниках пытался мотать  руками, но неудобно стало, поэтому перестал и плечами дергал, пока давал предварительные показания.

И стоило надрываться…!

Обматеренная как следует мужем по телефону, супруга сына Днозавра предчувствовала свой триумф на почве вечернего развлечения в скромной компании, напялив на себя костюм греческой музы и отправив все печали далеко, надолго и даже насовсем. Резвая дама не предчувствовала ни малейшего шороха  в свой адрес от персонажа первого действия жизни, что она в нем не видела?!

Даже идти в его комнату, чтобы без подзорной трубы лицезреть, как он польщен, осажден и еще мгновенье, начнет обольщать не умом, а опытом, право, не стоило подъема купеческого кардана и легкого скрипа мебели. Днозавр младший оказался настолько однообразен, что Санджана воспринимала его за роботизированный объект, и даже объед социумом, лежащий на старомодном диване с проваленной серединой. Злопамятный  диван не забыл ни их резвые игры молодости, ни прыганье внуков по его центру, а  тем более засечку времени скаканья по его горизонтальному мягкому элементу разных фактов его существования, которыми были дети,    гости, дамы и мужчины, коты и собаки, и даже водная черепаха Гектор.

Меньшая часть человечества: дети и внуки обычно заканчивали скаканье на диване сразу после  падения подбородком вперед с частичным выбиванием зубов — всё помощь стоматологам! — воплями—слезами, состраданием и всхлипам не было числа. Но как же без эксцессов! С верхней диванной полки кремниевые слоны не просто падали, они скакали, как резиновые.  Детей и внуков предупреждали о возможном падении с дивана во время скачек, но как нарочно завелся в доме компас, и по нему старший прохвостик стал измерять углы падений, а значит, прыгать разрешалось и даже поощрялось! «Ура! Кто не успел, тот недоросток!» – орали во все горло дети! Пострадавшему отдавались все конфеты в доме, кроме бабушкиных, спрятанных глубоко в верхней вазе, почти под потолком.

— Это на праздник—это на праздник, а сама говорила, что дети — это праздник. Баб, ну дай конфетку!

Далее следовал аттракцион «бабушка лезет на шифоньер» с песнями и плясками. Сразу прилетало ведерко с водой и большая тряпка для вытирания пыли и не только пыли. Там, наверху, ночевал несколько лет пригорелый пирог, факт обучения мамы печь пироги, закинутый на шифоньер случайно, по случаю приступа лени у старшего внука. Там хранился подплесневелый рисунок: карикатура  для детского журнала «Приключения Пифа». А еще на самый  верх шифоньера иногда залетали попугаи, исключительно сходить в туалет, когда хозяева и дети забывали почистить клетку.

О периодичности использования дивана грузно говорила, хотя и по секрету, царга, нижняя часть каркаса под сиденьем, точнее, лежаньем. Живого места не оставили там домашние животные, в основном, семейства кошачьих, и не только коты или кошки, но и майн кун. Этот прохвост знал цену любви хозяев.

И вот в такой мирной семье вырос Днозавр младший, который, возмужав, въехал на «Черри» в «Тойоту», водительница которой, выздоровев от его конфет, фруктов и букетов, так насолила по старой памяти Днозавру, что перчить не пришлось.

Весь ужас его жизни остался в старых жестяных коробках от дорогого чая, ржавчина краев которых говорила исключительно о мокрых руках, прикасавшихся к ним. Санджана помнила на этих крышках в рельефах роз и поцелуи романтики, и слезы обманутых надежд от непобедимой лени сына Днозавра, помогшего дивану окончательно просесть почти до пола, натужно скрипеть даже при обычном перевороте с бока на бок, и однажды крякнуть и совсем подвести чету под монастырь.  Диван сказал «Усё!» и упал царгой и сиденьем на полое днище существования, так что биомеханика Мейерхольда не пригодилась Санджане в убеждении купить новый диван.

Это было дело Днозавра, пообещавшего после освобождения заняться домашней мебелью, но ему это не удалось: наехал на ограждения, проезжая по мосту на старой «Ниве» и пал храбрым воином подводного царства. Тут его со всех сторон обступили речные обитатели: крылатая рыба сразу предложила вместе полетать, но услышав отказ, поздравила с отличным полетом,  «семидырка» Сибирская пропела по всем дырам воздухом, спустившимся с моста вместе с «Нивой» и ее незадачливым Днозавтром.  Африканский сомик фыркнул и разбушевал воду своими пышными плавниками и боковыми, и верхним, и хвостовым, и разрешил рыбе—клоуну поиграть на его симпатичных пятнышках цвета топленого молока, расположенных по чешуе глубокого черного цвета по всему телу. Игра в пятнашки затянулась, и сомик нырнул на спинку крылатой рыбе, зацепившись за   широкие пышные боковые плавники, длинный тонкий чешуистый хвост, но коричневого цвета мелкая чешуя, почти кожа, оттолкнула африканского сомика своей холодностью, и отправился сомик  в озере Чаны, где им сразу заинтересовались ихтиологи СПТб и европейские коллеги. В то время интерес на сомиков возрастал, так как один рыбак проговорился об усах большого сома, а усы становились в моде. Каждая рыба стремилась напялить себе усы.  Даже на противозачаточную спираль приделывались усики для  увеличения ощущений партнера во время соития. Рыбам тоже приходилось оберегаться от последствий свободного плавания. А как же иначе: карась—хариус проплыл, и что, теперь отражать породистому африканскому сомику   характерные черты карася—хариуса?! Его длинный пышный плавниковый  хвост и длинные нижние плавники? Не тут—то было! Есть же еще и леопардовая сорога, внешне похожая на леща, но по всей чешуе камуфляж в виде леопардовых пятен, нестандартная расцветка, широкая, но тонкая рыбеха, такая, что рыбаки шутят, что по этой рыбе проехала машина или прошел человек в сапогах. А пиранья в Оби, — у нее такие широкие губы, и даже имеются псевдонимы — караселобик и хищный подлещик! Вот  выбирай, от кого рыбе родить! Именно по этой причине, рыбы предпочитают не выбирать долго, а родить от заезжего молодца, каким оказался сын Днозавра, въехавший в реко-море прямо на собственном авто!

В тот миг в рыбном кафе «В гостях у подруг Нептуна» стекло запотело от раздолья рылоклюва рогатого в темно—синей порфире по чешуе и рогом на лбу над глазами. Уж очень полюбился этот рог обитательницам простой кафешки с нагловатым шоколатье, но с целомудренным бариста. И вот когда Днозавр младший въехал лобовым стеклом аккурат к стеклу кафе, даже не разбив его, так как бампер и передняя, она же приборная, панель, лонжероны, капот и крышка, решетка радиатора и передние крылья (задние вообще смялись и скрутились в папирус) зацепились в быстроте события. И  не пожелали оставить воздушный надводный мир, встряли в забор намертво от страха полета.

Днозавр, увидев издали особо изящных обитательниц кафе, сразу начал выходить, но дверь заклинило. Девки-рыбки вытащили своего крутого парня резво в нетерпении заполучить его, как добычу, на второй этаж кафе, где звучал не лиричный Поль Мориа, а экспрессивная Ванесса Мэй.

Ева Польна, подпольным псевдонимом очаровала продюсера, и он издал сборник ее стихов под папкиной фамилией и именем, данным любимой  мамой, —  Елена Леонидовна Польная. Рыбы зачитывались и пели под живой аккомпанемент, хлопая плавниками,  хвостом и всеми жабрами.

«Браво!» — орал, адаптировавшись между новых знакомых, сын Днозавра. Сам же подсчитывал вначале расходы внутренним калькулятором, встроенным в межреберье, но потом вспомнил, что он в природной автомойке!

По этому поводу был закачан пир на все дно!

Глядь Днозаврик, несут на подносах аксолотли (крупные замороженные корма, кусочки рыбы, дождевых червей), белковые гранулы (цихлиды). В меню он прочел их название с неправильным ударением, и обрадовался так, что чуть не поплыл от счастья, виляя хвостиком, вокруг стола, подумав, что это мясо белок, пушняк!

Но внезапно разгорелся между рыб скандал, ибо нарушался режим питания, — в кодекс питания входил четкий постулат:  «Кормить нужно 1-2 раза в день небольшими порциями, съедаемыми за пару минут».

Вот, в чем не согласен был Днозавр с рыбьими кодексами и постулатами, питаясь дома по 25 раз, не отходя от холодильника и запросто потеряв за год статус альфа—самца.

Основными принципами питания рыб являются живые и замороженные корма: мотыль, трубочник, артемия, дафния, циклоп — основа рациона для большинства хищников и всеядных. Подумать только: и циклопу досталось!  Это явилось  доминирующей мыслью Днозаврика в убеждении, что рыбы — белая раса. В этом Днозавр убедился еще на земле, когда он и Санджана кормили аквариумных рыб во время первого поцелуя в пустой учительской во время урока. Санджана тогда училась в спортивном классе, и мало что понимала в ботанике и биологии существ. Зато сын Днозавра понимал все. Там он и сделал первую попытку сближения. Санджана великолепно владела некоторыми спортивными навыками, и это качество сыграло в ее пользу. Днозавр получил хлесткую пощечину, тронув ее за грудь, и сразу решил, что это именно его девушка. «Доступа к телу» он не ждал сразу, но намеревался осуществить не позднее четверга. Уже 11-й класс! И сколько можно читать Конфуция по вечерам, а ночами возиться и прислушиваться, спят ли родители?!  Днозавр покупал корм для рыб на свои деньги, заработанные разгрузкой велосипедов в спортивном магазине, и звал Санджану кормить их питомцев.

Специализированные корма для рыб — гранулы и хлопья, разработанные для конкретных видов (например, для дискусов, цихлид), обеспечивают сбалансированное питание. Особенности питания для некоторых видов рыб не утомляют читателя меню. Это: аксолотли — хищники, они едят крупные замороженные корма, кусочки рыбы, дождевых червей; цихлиды — хищники, требуют белковых гранул. Рыба—лист  предпочитает только живую рыбу. Вот, в чем проявляется писательский опыт отдельных видов людей! На живца идут и  многие рыбы открытых водоемов.

— Да, точно! Рыбы — белая раса, независимо от того, где они проживают свой век: в аквариуме или открытом водоеме и какого они цвета в реальности, они деликатны и сдержанны, требуют питания крайне скромно, не как люди, — молвил Днозавр своей девушке на ухо, когда пощечина прозвенела в его ушах как марш Мендельсона.

Стихийность чувств определила его жизнь, оттого он и очутился на дне реки—моря прекрасным днем с пением птиц и хлопанием комаров на берегу.

Санджана была особенная: она точнее всего напоминала Днозавру золотую рыбку, — не с «семидыркой» сибирской же сравнивать любимую женщину!

Сделал Санджану женщиной Днозавр неожиданно сам для себя, но это получилось у него виртуозно! Одна мысль об этом выпячивала колесом его грудь!

Его малышка доверчиво спросила коварного биолога с наклонностями будущего автоводителя, есть ли у него дома расческа,  — весенний ветер взлохматил длинные белокурые  волосы Санджаны, которые он тайно целовал, когда она не видела,  задерживаясь позади на мгновение священного поцелуя ее ровных кончиков. Дом Санджаны располагался чуть поодаль от школы, а причесаться надо было срочно.

— Конечно, есть! — обрадовался Днозавр предлогу зайти к нему домой во время отсутствия родителей. — У меня есть даже личный набор расчесок! — вожделение вело парня с неизъяснимым трепетом и радостью.

Дома они быстро попили чаю. Накануне папа купил мамин любимый пуэр, который заворачивался, подобно конфетам. Оба расслабились и слегка окосели, и тут Санджана трезво спросила:

— Где же расчески? Покажешь твой набор?

Руки Днозавра затряслись, будто он сейчас украдет в магазине коньяк. Из набора Днозавр вынул самую любимую расческу его мамы, предчувствуя, что женщинам нравится одно и тоже, остальные отдал Санджане.

— Какая красота! — воскликнула очарованная золотом Санджана.

Она и сама в видении Днозавра была золотом, лучились даже ее глаза.

Днозавр на расстоянии показал Санджане расческу, о которой мечтают все женщины и девчонки, и мгновенно бросил ее на широкую кровать в комнате, бросил умело, ближе к стене.

— Ой, как неожиданно получилось так, Санджаночка! — руки не слушаются с вечера. — Достань, пожалуйста, сама расческу, у меня что-то мышцу ноги свело слегка.

Доверчивость Санджаны не подвела. Она слегка приподняв подол своего шикарного платья возле гибкой талии, как это делают придворные дамы в свите короля и сама королева, упираясь правой рукой в мягкую поверхность кровати, левой потянулась к расческе. Это был момент Днозавра. Парень плавно обнял Санджану за талию и так же плавно опустил ее на постель. Санджана оказалась лежащей на прекрасной спинке, а Днозавр держал ее дыхание и тело в своих горячих руках, обняв ее всю и прижимая к себе.

Восторг непознанного шевельнулся в ее и его глазах искрами света. Днозавр начал целовать ее губы, щеки, шею, грудь.

Санджана молчала, прикрыв глаза длинными ресницами в милых золотинках, будто ими можно сделать естественную красоту еще лучше. Грудь ее часто вздымалась от вдохов, это вдохновляло на подвиг любви.  Сказав она хоть слово, он отреагировал бы мгновенно, но Санджана молчала. Он понял, что это согласие.

Мир кружился вокруг цветами и светом, космосом сотворения. Днозавр расстегнул штаны, и жарко дыша в шею Санджаны, воздушно заскользил вдоль ее ног, приподнимая платье.

Санджана внезапно широко открыла глаза, и он увидел ее огромные зрачки.

— Можно? — только одно доступное слово, не расторгающее душевный союз, переходящий в телесный, допустил Днозавр.

Санджана, блаженно прикрывая веки, шепотом, но довольно отчетливо ответила:

— ДА.

Это заветное слово он ждал от нее всю жизнь до настоящего момента. Поднимая подол платья выше и выше, Днозавр снял с себя джинсы и плавки одновременно, затем трусики Санджаны, целуя ее в открытую грудь. Удобный разрез платья позволял проникнуть под лифчик пальцами и губами. Там была шелково-бархатная кожа и очень милые задорные, налившиеся страстью, очень красивые персиковые соски, похожие на крохотные, увеличенные по окружности, пирамидки.

Он действовал, подобно осьминогу, разоружая свое сокровище.

Вторгаясь меж растворенных для него красивых белых ног  Санджаны, которые он сам и распахнул сильной рукой, убеждаясь в их шелковистости и податливости ему, настоящему альфа-самцу, он чувствовал, что родился на свет именно за этим.

Как славно жить, вверяя себя стихии! Обладая друг другом, счастливые влюбленные плыли по солнечному свету, покачивая мир лепестками лучших на планете цветов. Как славно жить, не оглядываясь и уверенно шествуя вперед!

Санджана чувствовала себя невероятно счастливой рядом с Днозавром, и когда он вошел в ее лоно своим напряженным предметом, желающим только ее и никакую другую девушку, она поняла, что с ней самый лучший на свете друг. Он держал ее в своих надежных руках, закрывая ее ладонь своей широкой  ладонью.  От этого каждый импульс их горячих тел попадал и через согласованное рукопожатие в космос высоких страстей.

Проплыв так целое море, влюбленные очутились перед родителями Днозавра. Санджана была смущена, красные ее щеки горели стыдом, но мама и папа Днозавра знали семью Санджаны, и родители девушки были согласны дружбе и сближению детей.

Свадьба пела и плясала два дня. Через месяц были выпускные экзамены. До них ли было счастливым молодоженам! Но когда в дело вмешиваются козырные карты как, то счастье и любовь, Фортуна обязательно благоволит своим бессменным сотрудникам.

Воспоминания счастливой молодости вели мысли Днозавра к земле не морского дна, а наверх, к Санджане.

Как бы не события автомобильной катастрофы, Днозавр и сейчас держал бы Санджану за талию. Внутренне он стремился к ней, и ждал приближения к ее коже и белокурым волосам.

В морском кафе доблестного сына, верного своим прибрежным привычкам, Днозавра ждало переименование.

— Я буду звать тебя Даник, мне так нравится, — молвила элегантно проплывающая рыба с прозрачной головой Бочкоглаз,  округлив орудия фотосъемки вот так ().

— Да как угодно! — обрадовался Днозавр новой подружке из кафешного аквариума, расположенного напротив аквабокса с пираниями. С опасением поглядывая на прозрачный бокс пираний, Даник попал на их пир, искренне радуясь, что лишь в качестве зрителя. Пирании запросто перекусывали супер—Рэда, анциструса, и на подходе был боция—клоун. Этот парень был в образе арабского шейха, внося чистый оживляж в плавание. Пирании,  раскусывая напополам супер—Рэда, уже горели глазами на боции—клоуне, свободно намечая себе новую жертву. Заметив Даника сквозь стекло, они поубавил свою прыть, разглядывая его мгновение, но в итоге возвращаясь к делу с новой хваткой.

Даник был сражен. Смахнув полной рукой до локтя мусор со стола, Дан сел писать письма жене и  любовнице в одном лице, наверх, но Бочкоглаз  нагло улеглась к нему на колени своей прозрачной рыбьей головой, такой же пустой, как ее вожделеющая сущность.

Что вы думаете, рыбы читают на морском дне? Не письма, нет! Они читают стыренного с грязной суши Уэльбека!

«Немцы — свиньи, но асы по части дорог,

Так мой дед говорил, человек очень тонкий…»! — это первое, что услышал Днозаврик в кафе. Далее темы развивались по диагонали то вниз, то вверх, Дан скользил то

«…на пежо, на своем сто четвертом

(Двести пятый, конечно, машина покруче)»,

то осмыслял диалоги со своей судьбой:

«Между собой не параллель — диагональ

Мы провели меж зыбких в сумерках берез…»,

где даже тишина могла быть «порочной»,

далее он утверждал, опираясь на слова его закадычного друга Мишеля: «Свобода — миф, я полагаю,

А, может, пустоты синоним…».

Осведомленная семидырка сибирская вторила, раскрывая все жабры:

«Волна дразнящим языком

Лизнет песок и схлынет снова.

Ракушки собирая, ждем

Спасителя (уже второго).

Умрем — останется скелет,

Чтоб белизны достичь с годами.

У рыбы есть внутри скелет.

Ждет рыба рыбака с сетями.

Внутри у человека скот

Заложен в качестве основы,

Но век свой зряшный напролет

Он ждет Спасителя второго».

Всю книгу Уэльбека «Возрождение» эти дуры несусветные, рыбы, плясали и взрывали дно, так что песок попадал в легкие и менял  качество воздуха под водой. Надо же было как—то остановить их безудержные танцы! Дан покрутил на пальце ключ на цепочке, так что ключ стал похож на карусели в парке, движущиеся по кугу, — это был знак для прытких до секса дур, что он созрел для аудиенции.

Вернувшись за столик, Дан продолжил думать о Санджане, писал ей письмо.

    Первый раз в жизни Днозавр писал письмо, которое  предназначалось Санджане. В нем Даник извинялся по поводу своей лени наверху, объяснялся ей в любви и искренне горячем отношении к ее персям, их же в подводном царстве никто не носил (что зря потеть!), здесь нет млекопитающих, и единственный лифчик от купальника заплыл абсолютно случайно и невозмутимо лег на коралловые рифы. Рыбы охотно отложили в нем свою икру и устроили ясли в правом отсеке  и детсад — в левом. А хозяйка предмета от ее купального костюма и не подразумевает о таком использовании ее бюстгальтера, купленного вместе с плавками, Дан чуть не написал «с поплавками», переворачивая страницу письма, первая страница которого состояла из жарких извинений. С них,  собственно, письмо и начиналось, и ими заканчивалось, и явных признаний в безоружности было сколько угодно, чтобы Санджане понять, как Даник  ее любит и верит ей, но основная мысль была в просьбе позвонить Нептуну, чтоб извлек его через пару лет, пока он отдыхает от тяжелой жизни на берегу. Но если она хочет пораньше, то можно и прямо сейчас. Про два года ожидания он пошутил, проверяя устойчивость ее желания быть рядом.

— Почта не работает! — думала, что обрадовала радостным  сообщением рыба—попугай.

«Зажарил бы ее без масла на костре!» — подумал Днозавр и решил на всякий случай не ругаться с дамами, чтоб не устроили ему отпуск длительного пребывания.

У Дана упало сердце. Его сразу подняли отпускные пирании, надеясь сожрать, но подкатилась рыба-шар тетраодон, в воде переливаясь чешуей, а боками поворачиваясь, будто зеркало. Пирании в отпуске не стали спорить, откинув плавники на шезлонгах. Так сердце Дана вернулось на место и досталось рыбе—капле, согнавшей с места прозрачную башку бочкоглаза.

В непринужденной беседе с бочкоглазом Дан медитировал, пока эта дура изливалась в своих признаниях, будто Днозавр младший  ей святой отец, а не жиголо, — так он пытался опорочить свою сущность в новом обличии, доверяя главному инстинкту мужчины — непременно быть победителем и альфа-самцом.

Дан вспомнил мартовский день пять лет назад, влажную погоду и тревожное ощущение конца света в воздухе, когда с импровизированной стоянки увезли его машину. Будь он сын мультимиллиардера, купил бы себе роботизированное парковочное оборудование, а он оставил машину, чтобы бегом зайти в барбер-шоп постричься. В том барбер-шопе парикмахерша отчего-то стала клеиться к нему, а говорят, что они все работают автоматически и не видят вокруг себя ничего, кроме головы клиента. Днозавр не любил автоматику, но иногда прибегал к ее помощи за неимением времени на расшаркивание перед каждой кралей.

Так вот, мартовским днем пять лет назад он оказался в полном отчаянии по случаю ареста его машины.  Он в истерике сел на еще  не оттаявший лед между двумя старыми деревянными домами, один из которых испокон веков стоял с названием «музей интеллигенции», а другой был забегаловкой, и располагались они  вход во вход, с тремя метрами между тонкими лестничками и дверьми  забегаловки и грубыми деревянными ступенями «Музея интеллигенции».

Днозаврик привлек внимание прохожих своим протестом.  «Именно так делается революция!»,  — думал тертый калач, а сам  сипло сетовал на то, что увезли его машину вместе с документами, а он оставил ее на минуту, и кто он теперь без документов, если его и на работу не пустят, у них пускают при наличии  пропуска.  Деньги, карта и телефон — в машине, он, вообще, лопоухий Дан—младший, а ему бесперебойно звонят на маленький радио-телефончик, пристегнутый к поясу, — на средство связи без привязки банковской карты, и требуют оплаты штрафа за оставленный не на парковке автомобиль.

— Но как можно оплатить штраф и связь без интернета! — орал в отчаянии Днозавр.  Куртка расстегнулась, холодный ветер пробирал до костей, а  расстегнутые верхние пуговицы рубашки, поглаженной Санджаной утюгом, валялись, оторванные в истерике, чтобы не задохнуться от гнева. Галстук лежал тут же, на льдине, подтаивающей под горячим пылом Днозаврика.

Он так и сидел бы там, если бы не Санджана, как фея грез, появившаяся на горизонте раньше, чем оттает лед под его задницей. Истерикодром закончился, Санджана протянула руку своему избалованному  горемыке, и решила разом все проблемы.

А сейчас Днозавр или Даник, как его окрестила одна местная  рыбка, пишет письмо жене и любовнице в одном лице, раскланиваясь с памятью, и воспоминания наземной жизни кажутся ему раем, которого он недооценил, если белым днем, оставив Санджане решать домашние дела самостоятельно, поехал на «Черри» испробовать новые тормоза.

Но свойства памяти возвращают сейчас бедному Дану и горечь бытия, земной ад, где каждый день поутру мусорный контейнер на колесах сигналит на весь двор, когда он и милая  Санджана спят,  адская мусорная машина, автоматизированная до нижних клапанов на запасном колесе, издает неприятные сигналы, открывая свои недра.  Машина пикает так громко, что пробуждает самых спящих хорьков своей верной норы. Сколько раз Днозаврик почти рыдал от этого звука, сколько раз сетовал на горе жить здесь, где утилизирование хлама важнее человеческого сна, праведного и священного?!  Здесь утилизируется абсолютно все, даже люди, что особенно обидно, даже важные дела людей, как написал Гаврила Романович Державин:

***

Река времен в своем стремленье

Уносит все дела людей,

И топит в пропасти забвенья

Народ, царства и царей.

И если что и остается

Чрез звуки лиры и трубы,

То вечности жерлом пожрется,

И общей не уйдет судьбы.

Так дается прозрение здесь, на планете Земля, так почва Земли забирает своих, наделяя видением души особенно четко перед лицом смерти. Державин эти стихи написал за два часа до кончины, облегченно вздохнув, испустил дух запросто, облегчив сердце раскаянием и утешением в бессмысленности бытия.

Неужели эта страна дойдет до мгновенной утилизации без разбирательств, только по доносу паршивцев, таких же, как он сам, Днозаврик младший?! Он с удовольствием бы закопал нескольких типов, мешающих ему жить. А на дне морском ему только доставляются новые самки, и что они рыбки, не знает никто. На этом хорошо сыграть пьесу  без антракта, заполучив нужные для дела опровержения фактов дел соперников по бизнесу. Днозавр стал драконом. Он почувствовал на спине острый плавник по всему позвоночнику.

«А похвалюсь—ка я сейчас Кошмарику Великолепному!» — подумал Днозавр и остановился. Колесо превращений задергалось под глазом нервом и прекратилось крутиться. Этому автостопу Дан обязан событиям Земли, отправившей его в бессрочное плавание.

Чуть выше крыши кафе копал огромный ковш в поисках Днозавра. Вот сейчас объявиться живым и невредимым, снова встать на колеса! Но на какие? «Черри» в реме, «Нива» ремонту не подлежит, он ее долбанул об ограждение так, что разворотил весь перед, а утопшая задница уже здесь обживается вездесущими рыбами. Чуть не сказал «вездессущими», а рыбы этого не делают, как люди. Им все равно, они утилизируют свои отходы, как баба после родов: все равно, что делать, лишь бы скорее и безболезненно.  Дан снова вспомнил о Санджане, и по его крутой мужской скуле потекла крупная скупая слеза. Рыба-капля тут же подхватила ее острыми губами, и еще бы дать ей мгновение — утащила бы в свою постель, но у Дана внезапно проснулась верность Санджане. Не то чтобы его орудие перестало служить, оно отлично настроено, но только жена и любовница, спутница его грез о лучшей жизни, Санджана, может знать секрет души Днозавра младшего.  Его орудие послужит ей, как оно еще никогда не служило, но собирается здесь, на морском дне реки—моря, когда Днозавр без машины, без банковской карты и телефона пишет письмо, первое и последнее письмо в его жизни.

Со второй страницы Дан начал основную мысль письма, заменившего ему  телефонную трубку в тюрьме, так как разбитая японская машина с хозяйкой уже на кладбище. Обеих разбирали на запчасти: одну подземные насекомые, другую базарные продавцы на рынке автозапчастей.

Повлияла среда выздоровившей, было, страдалицы: надо же так было облажаться, и свою плохо бронированную машину ради озорства, поверхностного знакомства, так запросто дать распатронить этому вертихвосту!.. Ну, узнала, где он поедет, это же не значит, что можно вот так дать себя вляпать в его дно. Здесь Дан совсем разошелся с моралью, и потреблял под свои нужды все факты.

Да кем он был в детстве! А кем он был в юности, без слез и смеха не скажешь! А всё туда же!.. Тетя—«Тойота» опечаленная вспоминала перед смертью все подробности бытия сына Днозавра и удивлялась тому, как обманулась, поехав той платной дорогой, куда был записан он.

— Сэр, вы долго будете тратить время? — в этом рыбьем кафе разве что вешалка в виде манекена не говорит.

На этой минуте Дану захотелось крепко выругаться, но оглянувшись, он увидел, кто положил ему сверкающий хвост и плавники на плечи. Дан на секунду ослеп от сияния. Это была …  золотая рыбка. Миллиардами лет старатели намывают золото артелями, добиваясь этих чудесных искр, коии бросали людей на кровавые битвы.  Каждый ее разворот повторялся в отражениях водой. Золотая рыбка не шутила. Накануне она проигралась в покер, и намыливалась на аудиенцию с Даном, когда он писал письмо Санджане. Злата хотела обогатить Дана своим внутренним миром, тихо побеседовать под ночной лампой пылкого накаливания, по энергосберегающей линии погладить усталое существо земного мужчины, а вместо этого Дан мучился воспоминаниями о Санджане и раскаянием в своем нынешним положении. «Нытик!» — воскликнула бы Санджана, смеясь нал ним, и он пополз бы за ее невероятным ароматом молодости прямо в их спальню. Он обязательно купит новый диван. Это внутреннее обещание Дан давал всегда, это как пылкая клятва атеиста поставить  огромную свечу в храме во имя исполнения желания. Но Дану показалось, что его главное желание и головокружительная мечта здесь.

Хвост золота рыбке бежал, не то что шел. Она взмахнула им, резко поворачивая голову, и оказалась в объятьях Днозавра. Так наш малый узнал, что золотая рыбка — это не просто особый статус или напыление снаружи, — это еще и высокое внутреннее содержание.

Далее шли титры, частыми сменами, будто межинфляционные передышки, закрывая экран жизни своими жалюзи.

Дан был польщен. Он и не знал, что о его прибытии на дно знали уже на перешейке Суэцкого канала.  «Хороший интернет в этом кафе!», — подумал Дан, поглаживая золотую рыбку по наливному боку и намереваясь кратчайшим морским путем двинуть по Индийскому океану в Занзибар. Там воцариться  в качестве вождя Мохаммеда, и зажить, как рана на руке индейца!  Со шрамом, но красиво!

Дан в это время позавидовал даже Суэцкому каналу.  Шутка ли,  находиться в северо-восточной части Африки, проходя через Суэцкий перешеек, соединять Средиземное море у Порт-Саида  и Красное море у города Суэц, служа условной границей между Африкой и Азией, как между реальностью и сказкой!

Сиамский петушок с роскошными плавниками прокукарекал, и разбудил Днозавра в предвариловке. Огромный сиамский кот Сапфир намывал гостей на коврике цвета морской волны.

«Хороший интернет в этом кафе!», — подумал еще раз Дан, подобно эху, но  золотой рыбки уже не было, и поглаживать ее по наливному боку стало мечтой фанатика, слетевшего с моста на слабенькой «Ниве», потеряв «Черри», не уступив  дорогу японской иномарке, но зато побывав на морском дне и познакомившись там с тетраодоном Шерри, круглой, как земной шар. Она была не привередливей Санджаны, когда Дан ленился.

Но Даник точно знал, что милая Санджана его очень ждет, и он горел встречей с ней.

… Да, а я сказала, что все рыбы — спортсменки, никогда не принимают спиртное даже в кафе, но увлекаются синхронными физическими упражнениями! Берите пример с рыб, господа!

Елена Сомова