Как «Диккенсиана» превратила викторианскую эпоху в современный нуар

Когда британское телевидение берется за классику XIX века, зритель подсознательно ждет привычного набора: накрахмаленные воротнички, благородные страдания и питие чая в гостиных и открыточная ностальгия по «старой доброй Англии». Но проект Тони Джордана Dickensian («Диккенсиана») совершает дерзкий, почти наглый жанровый кульбит. Джордан берет разрозненные вселенные Чарльза Диккенса, сшивает их суровыми нитками жесткого неонуара и превращает хрестоматийный Лондон в викторианский Город Грехов Sin City.

Завязка сериала — чистое порождение «крутого детектива»: в Сочельник в темном, обледенелом переулке находят тело ростовщика Джейкоба Марли с проломленной головой. Драматургический крючок сериала бьет точно в цель. Уже интересно: кто? зачем? почему? Марли еще не стал гремящим цепями призраком из «Рождественской песни», при жизни он — безжалостный хищник, паук викторианского микрокредитования. А значит, мотив перерезать ему глотку был буквально у каждого встречного поперечного на заснеженной брусчатке.

Расследование поручено инспектору Бакету (персонажу «Холодного дома», прототипом которого в реальности был легендарный детектив Чарльз Филд). И актер Стивен Ри предстает перед нами в роли эталонного нуарного сыщика:

• у него нет лоска Шерлока Холмса или всеведения Эркюля Пуаро;

• Бакет — усталый, немногословный следователь Скотленд-Ярда, медленно, но целеустремленно бредущий сквозь человеческий паноптикум по липкой грязи и мокрому снегу к истине;

• он знает цену человеческой подлости, но упрямо цепляется за профессиональную этику в мире, где закон всегда на стороне сильного, богатого, знатного.

Главное достоинство сценария — решение сделать проект приквелом к главным романам Диккенса. Джордан отказывается от карикатурности, в которой порой упрекают викторианскую прозу, и дает героям плоть, чувства и подлинный психологизм. Его скальпель нещадно препарирует пороки обитателей города: согласно замыслу, трагедия должна свершиться до того, как опустится занавес. И кого мы видим на сцене?

• Амелия Хэвишем (Таппенс Мидлтон): Мы привыкли к выжившей из ума старухе в истлевшем подвенечном платье («Большие надежды»). Здесь же перед нами блестящая, независимая молодая наследница пивоварни. Наблюдать за тем, как хищный дуэт ее брата Артура, обуреваемого жаждой наследства, и талантливого альфонса Компейсона методично, шаг за шагом ломает ее гордость и ведет к будущему безумию, — почти физически больно. Это тончайшая психологическая драма о манипуляции и газлайтинге, не имеющая себе подобных, не побоимся этого слова.

• Леди Дедлок и капитан Хоудон («Холодный дом»): Их неспешный роман лишен книжной тривиальности. Страсть двух людей, раздавленных сословными тисками предрассудков, обреченных на расставание в соответствии с жизненными обстоятельствами. Их случайные встречи, свидания в лавке таксидермиста Крукса пропитаны меланхолией и неверием в счастливое будущее.

• Теневой мир трущоб: «Криминальный авторитет» Фейгин лишен в сериале антисемитского гротеска оригинального текста («Оливер Твист»). Он показан расчетливым менеджером лондонского дна, балансирующим между выживанием и цинизмом, а юный Билл Сайкс, которому он покровительствует, пока еще делает первые шаги к тому, чтобы стать кровавым чудовищем.

Визуально Dickensian — триумф художников-постановщиков и команды операторов. Отказ от натурных съемок в пользу колоссальной 90-метровой декорации на заброшенной текстильной фабрике в Манчестере дал поразительный эффект. Пространство и свет, нуар без неона делают свое дело. Город превратился в клаустрофобную театральную коробку, где мир богатых (дом Хэвишемов) буквально нависает над смрадным трактиром «Три калеки». Желтый свет газовых рожков в подворотнях, прорезающий маслянистый лондонский смог, заменяет здесь неоновые вывески американского нуара, а вечный мокрый снег выполняет роль очищающего дождя, который смывает следы, но не способен смыть вину и кровь.

Что в итоге? Диккенсиада, британский историко-драматический телесериал 2015 года, основанный на произведениях английского писателя Чарльза Диккенса, являет собой блестящую ревизию, новое современное прочтение источника. Диккенс сам был родоначальником криминальной драмы, публикуя свои романы главами в еженедельниках и виртуозно удерживая саспенс клиффхэнгерами, недосказанностью. Создатели сериала вернули автору его исконный ритм, и хронометраж в 30 минут с постоянным переключением фокуса держит зрительское внимание мертвой хваткой.

Dickensian делает с классикой мировой литературы то, что неонуар когда-то сделал с криминальной драмой: сдирает глянец дидактической (общественной) морали и обнажает истинную природу человеческих страстей, грехов человеческих — алчность, ревность, подлость, социальное неравенство и одиночество, жажду мести. Это редкий случай, когда смелый постмодернистский коллаж не разрушает дух литературного первоисточника, а, напротив, возвращает ему первозданную остроту и трагическую силу.

Какая сюжетная красная линия в сериале отозвалась у вас сильнее всего — падение юной мисс Хэвишем в объятия сердцееда и мошенника или методичная охота инспектора Бакета на убийцу мистера Марли?

Валерий Рубин