Воскресенье, 13.06.2021
Журнал Клаузура

«Я жил как все — во сне». К 20-летию смерти Бориса Рыжего

1

Есть ощущение основных красок: изначальных верных: красок слов, созвучий, ощущений — и причастный к их тайне поэт звучит такою подлинностью, что не спутаешь её с просто умением писать стихи…

Борис Рыжий ошеломлял: используя такие старые, будто давно запылившиеся слова, он писал панорамы жизни совсем не привлекательной, но оторваться от чтения было невозможно.

Стихи запоминались сразу: частями, строчками; стихи, пропитанные шлянием по кривым и едва ли красивых переулкам, набитые драками, приблатнённой лексикой, стихи пацана с городской окраины, хотя таким поэт не был.

Возникало… например, так:

…В снежки играют мокрые солдаты —

они одни, одни на целом свете…

Как снег чисты, как ангелы — крылаты,

ни в чём не виноваты, словно дети.

И сложно было объяснить, какой магией заряжены были простейшие строки, почему, сквозь слёзы, мерцавшие за ними, чувствовался огромный дар, и врезались они в память, вливались в него такою чистотой, что самому хотелось плакать.

…словно языки небесного огня: высочайшие, запредельные – мерцали за иными строками Рыжего:

Я жил как все — во сне, в кошмаре —
и лучшей доли не желал.
В дублёнке серой на базаре
ботинками не торговал,
но не божественные лики,
а лица урок, продавщиц
давали повод для музы’ки
моей, для шелеста страниц.
Ни славы, милые, ни денег
я не хотел из ваших рук…
Любой собаке — современник,
последней падле — брат и друг.
     

Чего здесь больше: потаённой мудрости, неожиданной в столь молодом, пьющем, дерущемся человеке, или феноменального дара, держащегося больше на озарении, нежели на работе – сложно ответить.

Предчувствие гибельности томило Рыжего изначально: частое ощущение – стих последний, и подвешен он на светящейся нитке, вот-вот оборвётся она…

«Погадай мне, цыганка, на медный грош…»

«Полусгнившую изгородь ада/ по-мальчишески перемахну…»

Написать невозможно – только услышать.

И читать надо – вслушиваясь: в такую таинственную музыку, что гудит за пределами простейших слов…

Они просты – он словно шёл от символистов, у которых на всех – 500 слов.

Может быть, больше и не надо – только бы были крупными, вескими.

Больше и не надо.

Лучше всё же читать Рыжего, чем писать о нём.

2

Неповторимость интонации и ощущение чуда: два ощущения не оставляют при чтении стихов Бориса Рыжего.Метафора всегда двойственна — сравнивая два предмета, или явления, поэт уточняет их место в мире, лишая их при этом индивидуальности. Метафор мало в стихах Рыжего, и, хотя порою они блестящи: «Там жизнь обнажена, как схема…» — не в них суть.Суть в гипнотическом воздействии стихов на читателя, когда из простейших комбинаций слов вырастает (будто от соприкосновения слов высекаются искры нот) чёрная музыка — чёрная только сначала, ибо, если вчитаться, вслушаться, пронизана она золотыми нитями (в том числе жалости, сострадания ко всем малым сим), что тянутся к высоте, от какой и исходят стихи.Сила бывает примитивной, низовой, бывает умной, но бывает и такой:

Мне дал Господь не розовое море,

не силы, чтоб с врагами поквитаться —

возможность плакать от чужого горя,

любя, чужому счастью улыбаться.

Редкий дар редкой душевной силы.Она — душа Бориса Рыжего — очевидно была нежной, и, несмотря на задиристость, подчёркнутое пацанство Бориса, к нему самому вполне применима формула Китса: Мир слишком груб для меня.О! этот мир — разливающийся успехом, пьянством, драками, поэзией — мир у берегов розового моря, когда один эпитет становится космосом, сливающимся с морем…может быть, человечества.Мрачны ли стихи Рыжего? В них избыток смерти, жизненного свинца, приблатнённой лексики, ощущение скорого своего финала постоянно, но подлинностью, нежностью своей, сентиментальностью, пусть даже и алкогольной, жёстким мастерством тянутся они волшебными цветами к свету. По-разному можно понимать богослужение: примитивно-кондово — выполняй предписания церкви, и будет тебе рай, или используя метафизические, мистические толкования визионеров… а можно считать богослужением развитие себя, своего огромного дара, развитие, растянутое на всю — такую длинную, невыносимо короткую жизнь поэта Бориса Рыжего.А про подлинный рай мы ничего не знаем.3

Его стихи точно звучат из глубины бездны: таинственной, как Де профундис:

Едва живу, едва дышу,

Что сочиню – не запишу.

На целый день включаю Баха.

Летит за окнами листва,

Едва-едва, едва-едва,

И перед смертью нету страха.

Эта бездна не может быть познана, она угадывается предчувствиями, сложными ощущениями, она передаются только тонкими созвучиями стихов.

Она высока и величественна.

Стихи Рыжего трагичны, но и светлы: той высотой, ради которой необходимо сжигать себя…

Пусть всем земным огнём, который можно выдумать, который предлагает бытие обыденное, самое обыкновенное: Я жил, как все…

Но – слышал иначе, иначе воспринимал реальность, иначе выстраивал отношения с нею.

Бездна открывается: или чёрный лёд блестит из-под снега.

Бездна открывается, чтобы коснуться других через самые простые, именно так организованные слова, чтобы протянуть свои сияния – страшные порой к ним; и зажгутся огни рябины, и мальчик, пишущий стихи, проводит ладонью по лицу…

Посыплется осень, пройдёт запой, наступит вечность…

4

Он протаскивал в игольное ушко кошмара реальности буйную радость существования, обдирая её в кровь…

Он созидал стихи по некоему волшебному сценарию, очевидному только ему – когда простые, привычные слова, составленные в нехитрые вроде бы строчки, вспыхивали магическим огнём – таинственным, как чёрный лёд, припорошённый сдобным снегом…

Он любил боль и горе – с истовостью аскета – и рвался вдаль от их постоянных прикосновений, паря в своих стихах над адом трансазиатского бытия с его водкой, драками, чурками, ментами, психами, подлыми подворотнями, гнилостным запахом помоек; и вводил ангелов в стихи также естественно, как собутыльники входили в его дом…

Хотя подлинный его дом воздушен, лёгок, беспечален, оттуда даже к Господу обратиться совсем просто, как к отцу…

Он оставил драгоценные пригоршни стихов, в которых алхимическое преобразование реальности было естественным, как аромат нагретой солнцем земли, или запах первоснежной чистоты – и реальность, не желая терпеть такой игры с собою, вытолкнула его из недр своих, как никогда не сможет вытолкнуть его магические, гипнотические стихи…

Александр Балтин


НАПИСАТЬ КОММЕНТАРИЙ

Ваш email адрес не публикуется. Обязательные поля помечены *

Копирайт

© 2011 - 2016 Журнал Клаузура | 18+
Любое копирование материалов только с письменного разрешения редакции

Регистрация

Зарегистрирован в РОСКОМНАДЗОР
Рег. № Эл ФС 77 — 46276 от 24.08.2011
Рег. № ПИ № ФС 77 — 46506 от 09.09.2011

Связь

Главный редактор - Дмитрий Плынов
e-mail: text@klauzura.ru
тел. (495) 726-25-04

Статистика

Яндекс.Метрика