Среда, 26.07.2017
Журнал Клаузура

Александр Крамер. «Кое-что о музыкальной журналистике» (Часть Первая)

1.

Давно было.

Все началось с того, что в тексте рецензии обнаружилось слово «синкопа». Прижав его на распечатке пальцем, редактор вкрадчиво попросил в двух словах разъяснить. Выслушав объяснение, все еще придерживая пальцем непонятное слово, каким-то скрежещущим шепотом поинтересовался:

– Ты что, специально так написал, чтобы я себя дураком почувствовал?

И карьера моя в солидной газете торопливо скончалась, толком не начавшись.

Следующие полгода я старательно убивал в себе специалиста с «верхним» музыкальным образованием. Следующий кадр этой истории: снова редакторский кабинет, на сей раз Главного; он громогласен и на восклицательных знаках припечатывает текст ладонью:

– Это – не журналистский текст! Это художественная литература! Что ты тут метафоры разводишь?! Не знаешь как писать, так я тебе объясню! Твое дело – событие! Важное! Чем оно важное. Что там было, кто там был, где и когда. И запомни раз и навсегда: одна главная мысль на статью! Одна и только одна!..

К слову сказать, цитата.

Бернард Шоу, 1894 год.

«Любой опытный редактор обычно считает сотрудничество чисто музыкального критика совершенно ненужным для газеты и во всех отношениях заменимым работой рядового журналиста без специального уклона; поэтому музыкальный критик, статьи которого нравятся подписчикам, привыкшим лишь к занимательному чтению, обычно вызывает в среде собратьев-журналистов подозрение как самозванец, а у редактора это подозрение превращается в уверенность».

Вот как на духу: все так и есть.

2.

Что я вам скажу: музыкальной журналистики на самом деле нет – это миф.

Есть музыкальная критика. Впрочем, есть и художественная, архитектурная, литературная критика. А есть журналистика. Тут, на самом деле, разница простая: критика – она о произведении искусства. Журналистика – о людях, создателях или слушателях, зрителях… О событиях, где в центре внимания как раз люди.

Это просто.

Сложности начинаются потом. Дело в том, что произведением, скажем, искусства живописи, будет картина. Архитектуры – строение. Эти произведения законченные, готовые, в том смысле, что они и сегодня, и через год – практически те же самые. Произведение музыкальное – это некий эмоциональный сгусток впечатлений; сама же музыка следов не оставляет, вот она есть – и вот ее нет. Концерт, даваемый одним и тем же исполнителем, из одних и тех же произведений, будет всякий раз другим. О картине можно рассказать и посоветовать: сходи, посмотри; картина все еще будет все той же самой. С музыкой такой фокус не пройдет. Рассказ о музыке, которая будет звучать – это рассказ о музыке, которой еще нет. Рассказ об отзвучавшей музыке – это рассказ о том, чего уже нет. И, возможно, не было никогда.

Музыка существует, только когда звучит. В концерте ли. С пластинки, компакт-диска, mp3-плеера. Может сложиться даже впечатление, что эти самые пластинки, диски и файлы – то самое произведение, и что в кои-то веки музыкальная критика сблизилась с художественной, но…

Мало кого интересует произведение искусства как таковое. Интересует, или может вызвать интерес – человеческое измерение. Вот то самое впечатление, которое и есть цель и соль любого искусства. Впечатление. И человеческий опыт, который за этим впечатлением стоит. Причем – личный опыт. От первого лица. Поймать, чем именно впечатлился, что именно разочаровало, и, что самое трудное – докопаться до причин этого.

3.

Недавно музыкальное и околомузыкальное сообщество бурно обсуждало премьеру «Руслана» в свежеоткрытом Большом театре. Частенько не стесняясь в выражениях. Отличная, подумалось мне, тема, эти статьи и обсуждения. Очень человеческая.

Вчитался. Удивился. Внимательно перечитал…

Что удивило? Позиция «руки прочь!», явственно звучавшая как бы не в половине случаев. Руки прочь от Глинки! Руки прочь от Большого театра! Так нельзя! Почему нельзя? А потому!

Потому что, оказывается, есть такие вещи, которые «наше всё». Символы, которые вне иерархий. Ну понятно ведь, что есть театры, где ты можешь делать все что хочешь, а попав в другие – ни-ни. Пока, так сказать, не дорастешь. Это нормально, это стимул зарабатывать себе статус в профессиональном сообществе. На то конкурсы, фестивали, призы и премии. И, казалось бы, достиг человек. Приглашен в театр высшей, так сказать, статусности. И тут выясняется, что в глазах «широкой публики» этот театр вообще вне всяких иерархий. Точнее говоря, все профессиональные иерархии побоку. Есть театр, а есть Большой театр. И извольте надеть фрак, и будьте добры, перчатки, перчатки, говорю, а то руки ваши не того-с.

Все рассуждения профессионалов или сколько-нибудь разбирающихся в предмете о мере бережности режиссера в отношении произведения (оперы Глинки) с одной стороны… на самом деле десятки страниц анализа «трех драматургий театра» (действия, сценографии и музыки), – а с другой стороны: нельзя так! А как можно? Так как это делали «столпы» (список фамилий прилагается). Но сейчас время другое, театр другой… И очень примечательное в ответ: я хочу Глинку, а не буйные фантазии этого, вашего… Пусть будет в этой сумасшедшей стране хоть один театр, в котором будет хоть что-то неприкосновенное.

В общем, руки прочь.

Интересная тема. Богатая.

4.

Вот по странной цепочке ассоциаций, немножко философии вдогонку. Философ и историк искусства Сьюзен Бак-Моррс, выступая в 2002 году в Museo Carrillo Gil, в Мехико, рассказывала о странном сдвиге, который наблюдается в подходе к самой сути творческих профессий.

Вот смотрите, два вроде бы одинаковых утверждения.

1. Поскольку человек сочиняет музыку, он композитор

2. Поскольку этот человек композитор, он сочиняет музыку.

Казалось бы, одно и то же, ан нет.

Первое описание – эпистемологическое описание, оно обеспечивает возможность знать и выносить суждение: я сочиняю музыку, и коль скоро музыка это результат, то именно результат (и его качество) говорит о том, что я композитор.

Второе – онтологическое, оно переключает разговор в сферу идентичности. Быть композитором значитбыть сочиняющим, следовательно, если я композитор (сочиняющий музыку), то все мои сочинения – это музыка. Что бы я ни сочинил, чего бы не изобрел. Любые «буйные фантазии».

Причем сказанное касается очень и очень многого в современных (и уж точно в так называемом «актуальном») искусствах. Не только визуально-пластических. Любых. И сдвиг этот порождает ситуацию, когда становится несущественным разговор непосредственно о произведении, о концерте, о выставке… В центре оказывается, чтоб ее, «идентичность». И в таких раскладах особую важность приобретает не предмет разговора, а соответствующий идентичности этой язык. И тут начинается кошмар. Композитор осваивает философско-кураторский пиджин (а как это еще назвать?!) и выдает на-гора… не ответ на вопрос «что это я делаю» (ибо нефиг морочить голову расширенными divisi альтов в пятой цифре), а ответ на вопрос «а что это вы услышите». Даже нет. Композитор объясняет, какие смыслы должен по идее осознать приобщающийся.

А журналист, берущий у него интервью, старается соответствовать. И вопросы задает соответствующими словами. Как сейчас помню, обомлел, когда на пресс-конференции джазовой звезды одна ушлая журналистка выдала:

– Но ведь не просто же вы делаете в скэте граул на парикмахерской гармонии!

Герой дня был прожженный такой, олдовый, опытный. Отвечать не стал, но так посмотрел! И взял такую паузу, что кто-то начал аплодировать.

5.

Как бы то ни было, но – слово за слово, получается какой-никакой текст. А всякие ненужные материи остаются совсем за пределами «журналистской оптики». Например, что считать талантом и почему. Например, насколько консерваторское образование дает композитора, а насколько сочинителя. Что это такое, владение техникой ремесла. Можно ли говорить о ремесле в рок-музыке? А в поп-музыке? И еще многое другое, интуитивно понятное, но все-таки это нужно проговаривать. По идее. И вот тут нужен такой непростой и (увы) крайне невостребованный талант популяризатора.

Просветители нам не нужны.

Тут ведь как. Есть, конечно, издания, в которых постоянно сотрудничают критики. Даже специализированные колонки им отводят (все те же живопись, архитектура, музыка, литература). Но увы, гораздо чаще критикой занимаются журналисты из отдела культуры. По мере собственного понимания и разделения (кто-то старается про кино, кто-то про театр и музыку). Ну и несколько узких специалистов-внештатников «на подхвате». Ну так вот, это даже не теорема: в таких изданиях, если уже опубликован анонс (особенно если проплаченный), с большой вероятностью рецензия напечатана не будет.

Беда с этими анонсами. Есть например, такая форма как оплаты – бартером, билетами для редакции. Может, кто придет. Может, даже тот, кто способен грамотно написать. Может, даже и напишет. Опубликуют – совсем хорошо.

– А, простите, зачем они нужны, рецензии эти? Что, просто так, из любви к искусству?

– Ну вы и вопросы задаете… Во-первых, эта любовь к искусству таки существует, что вы так ехидно улыбаетесь?.. Творческие профессии – потенциально публичные, и еще одна рецензия – это хороший штрих в портфолио артисту.

– И журналисту тоже?

– И журналисту тоже. Правда, артисту, вместе с его импресарио, пойдет только благостный отзыв, журналист же имеет капитал со всякого. Символический капитал. Ну и гонорар, куда без него. Если, конечно, по делу пишет.

Если напишет, добавим, и если опубликуют. Конечно, когда событие важное («приехал Жрец!») то и анонс будет, и интервью, и репортаж с толикой критики.

Тут ведь на самом деле играет не то, что написано, а – кто обратил свое просвещенное внимание и гдеблаговолили придать этому вниманию характер «сообщения для всеобщего сведения».

Впрочем, чаще всего исполнитель эти писульки, уж простите великодушно, не читает. У него, извините, плотный график. Дал концерт, и уже уехал. А там, когда еще импресарио соберет отзывы, выделит из них вменяемые, отфильтрует, покажет.

6.

Впрочем, это все разговор о внутренней кухне.

Гораздо интереснее вопрос – читают ли читатели? Зачем им это занимательное чтение? Ведь читают. И что дальше?

Просто для справки. Посещение мероприятий, так или иначе освещающихся в рецензиях и т.п. – это все социологи относят к так называемому «свободному времени». Так вот, в 2007-м ответили «хожу в театр, в кино, на выставки, концерты, в клубы» – 4% опрошенных (Россияне о своем свободном времени, ФОМ, июнь 2007). В ноябре прошлого года «посещение концертов» отметили 4% москвичей и  5% питерцев; театру досталось соответственно 7 и 8 процентов (Свободное время двух столиц, ВЦИОМ). Декабрь 2012-го: билеты на концерт или в театр сочли желанным новогодним подарком по 4% россиян (ВЦИОМ, Итоги года). Исследования бюджетов этого самого «свободного времени», проводившегося в США, показало, что только 2% недельного свободного времени суммарно тратится на хобби и всякие развлечения, в которые включены концерты, театры и прочие искусства (The increase in leisure inequality, 1965-2005, опубликовано в 2009).

Мало. Везде – мало.

Почему так? Лень? Интернет? Телевизор?

Ну что стоит выйти, добраться до билетной кассы и… Ну не выходить из дому, в конце концов есть интернет-кассы!

А на самом деле предложений так много, что не из чего выбирать.

Вот такой парадокс.

И ведь кто-то наверняка пишет обзоры концертной, театральной, художественной жизни. И где они?

Вот и остаются у «потенциального потребителя» два вполне понятных критерия выбора. Чтобы хоть что-то было знакомым. И чтоб цена была, ну как бы это сказать… вменяемой.

Моих студентов на курсе музжурналистики простой вопрос «а откуда берется цена билета» вверг в самый натуральный ступор. После недельного (!) размышления начинающие коллеги выдали две основные версии:

– Ну как, они же видят, сколько другие назначают. Вот столько же.

– А сколько хотят, столько и пишут.

И озадачен был я. Сильно.

7.

Под занавес, три загадки, которые я сегодня загадал бы тем студентам.

Для развития, так сказать, системного мышления.

Загадка первая.

Почему в одном и том же московском концертном зале разница цен между дорогими и дешевыми билетами на концерт Deep Purple – 8500 рублей, а на Nazareth – 13700?

Почти подсказка: разница билетных цен на концерт Deep Purple в Париже – 119 фунтов, а в Калгари на концерт Nazareth – 13 долларов.

Загадка вторая.

Почему цены билетов на концерт Юрия Башмета в Свердловске начинаются от 1500 рублей, а на концерт Владимира Спивакова в Московском Международном Доме музыки – с 400?

Загадка третья.

Почему цены на «средний» симфонический концерт в Петербургской филармонии – от 200 до 600 рублей, а в лейпцигском Гевандхаузе – от 5 до 52 евро?

Отгадки и какое они имеют отношение к музыкальной журналистике – в следующий раз.

Продолжение. Александр Крамер. «Кое-что о музыкальной журналистике» (Часть 2)


комментариев 7

  1. Алексей Зырянов

    Почти в каждом номере газеты «Литературная Россия» есть прекрасные рецензии/полурепортажи о театральных постановках: с развёрнутыми мыслями, сравнениями с классиками и современниками, предысториями возникновения того или иного театра и постановки.
    Весьма и весьма полезные и приятные очерки Ильдара Сафуанова и других постоянных авторов «ЛитРоссии.
    Полистайте, уважаемые театралы, не пожалеете.

  2. KLAUZURA

    «Это, извините, не рецензия, а синопсис – совсем другой жанр для других нужд».
    Очень верное замечание!

  3. Ольга Несмеянова

    «И ведь кто-то наверняка пишет обзоры концертной, театральной, художественной жизни. И где они?» — а потому что пишут много и плохо, потому выбрать не из чего на самом деле
    Это разве рецензия, когда просто топорно изложено содержание. Это, извините, не рецензия, а синопсис — совсем другой жанр для других нужд. А с мыслью(хотя бы одной) по поводу изложенного или хотя бы оценкой(плохо-хорошо, советую-не советую читать, смотреть, слушать) вот с этим ОЧЕНЬ туго. Даже не знаю почему

  4. Ольга Несмеянова

    «Есть музыкальная критика. Впрочем, есть и художественная, архитектурная, литературная критика» — да? точно есть? и прямо-таки профессиональная? а по-моему с этим везде туго

    То есть. по-вашему когда о предмете искусства — это критика; когда об авторе, зрителях, прочем что вне, за рамками предмета — это журналистика? а что? при таком раскладе многое встает на место

    Про «Руслана и Людмилу» в Большом рецензий кроме идиотских, притом списанных друг с друга на всех ресурсах, не читала. Но это не новость. Об изобразительном искусстве по большей части пишут также тупо

  5. Серафима

    искусство свою идентичность утрачивает, становясь коммерцией. Происходит сдвиг всего этого в маргинальное поле. Отсюда и происходит то, что имеем

НАПИСАТЬ КОММЕНТАРИЙ

Ваш email адрес не публикуется. Обязательные поля помечены *

Копирайт

© 2011 - 2016 Журнал Клаузура | 18+
Любое копирование материалов только с письменного разрешения редакции

Регистрация

Зарегистрирован в РОСКОМНАДЗОР
Рег. № Эл ФС 77 — 46276 от 24.08.2011
Рег. № ПИ № ФС 77 — 46506 от 09.09.2011

Связь

Главный редактор - Дмитрий Плынов
e-mail: text@klauzura.ru
тел. (495) 726-25-04

Статистика

Яндекс.Метрика