Воскресенье, 17.01.2021
Журнал Клаузура

Валерий Румянцев. «Чекисты не горят». Рассказ

Стояла середина лета тысяча девятьсот девяносто первого года. Впереди была катастрофа Страны Советов.

По улице, заполненной группками фланирующих курортников, шёл высокий симпатичный мужчина лет тридцати. В отличие от беззаботных отдыхающих он не обращал внимания ни на красочные витрины небольших магазинчиков, ни на экзотические пальмы, выстроившиеся вдоль тротуара. Погруженный в свои мысли, он лишь изредка бросал взгляд на море, вдоль которого тянулась улица.

Звали мужчину Сергеем Васильевичем Короленко. К известному писателю Короленко отношения он не имел, но имел некоторое отношение к литературе, так как в своё время окончил факультет романо-германской филологии Воронежского университета, сочинял стихи и мечтал всерьёз заняться написанием прозы. Впрочем, писать прозу ему приходилось довольно часто, только не художественную, а служебную.

Жизнь Сергея Васильевича сложилась так, что сразу после окончания университета он стал сотрудником одного из южных Управлений КГБ СССР. Приступив к службе и осмотревшись в новом для себя коллективе, Короленко первое время не переставал удивляться тому, как далеки оказались его книжные представления о столь серьёзной организации от реальности. Сложнейшая работа, требующая постоянного присутствия творческой мысли, никак не вязалась, по его мнению, с алкоголем. Однако среди сослуживцев выпивки почему-то носили регулярный характер и периодически заканчивались неприятными происшествиями.

Сергей Васильевич спиртным не увлекался, лучшими напитками для него были кофе и крепкий чай. А что касается вина, то Короленко считал, что оно будит разум, чтобы уложить его спать поудобнее, — и не более того. Поэтому от подобного рода удовольствий Сергей Васильевич старался по возможности уклоняться. За это в коллективе его недолюбливали. Когда Короленко вышел из комсомольского возраста и встал вопрос о приёме Сергея Васильевича в ряды КПСС, на партийном собрании один из коллег громогласно заявил, что, хотя Короленко и «передовик производства», но у него есть серьёзный недостаток – слабо развито чувство товарищества. Другие сотрудники одобрительно закивали головами. Впрочем, в члены партии Сергея Васильевича приняли единогласно.

Многое удивляло Короленко на службе. А то обстоятельство, что на руководящие должности нередко приходили выходцы из партийных органов, его не просто удивляло, но поражало и возмущало. Как можно назначать руководителем человека, который не обладает контрразведывательными навыками и умениями?

Вот и его начальник – подполковник Карманов – тоже из партийных работников. Ладно был бы нормальным мужиком (надо отдать должное, среди назначенцев такие встречались), а то ведь ни ума, ни порядочности. Даже русским языком начальник отдела толком не владел, и над его фразами типа «некоторые оперработники работают с прохладницей» сотрудники часто потешались. Тем не менее, по карьерной лестнице начальник карабкался весьма успешно.

О его двуличии в коллективе ходили анекдоты. Именно Карманов и подтолкнул Сергея Васильевича к написанию эпиграмм на начальников и коллег. Внутреннее недовольство обстановкой, в которой пришлось работать, требовало выхода.

Направляясь после курсов КГБ к месту службы, Короленко надеялся встретить там сотрудников с высоким интеллектом и соответствующим уровнем культуры, однако, увы, таких было очень мало. Именно поэтому Сергей Васильевич довольно быстро стал выделяться в коллективе, имея серьёзные результаты в работе. Звание «майор» он получил досрочно, — что вызывало нескрываемую зависть некоторых его коллег. Один из них получил такую стихотворную характеристику от Короленко:

«На лыжне он – пастор Шлаг: такой беспомощный, родимый.

А в работе просто шланг: нерасторопный и ленивый».

Ладно, писал бы себе Сергей Васильевич эпиграммы на коллег и складывал бы их в стол, никому не показывая. Нет, чёрт дёрнул его читать их во время товарищеских застолий, при этом называя точный адрес. Про начальника отдела тоже читал, хотя и не сказал, про кого это написано. Даже на жену начальника как-то написал эпиграмму:

«Вы – дама с собачкой, что выглядит модно.

О вас не скажу, ну а пёс – превосходный».

Ну, тут, конечно, все всё поняли. И начались у Короленко неприятности, которые добавились к семейным проблемам.

Жена Сергея Васильевича относилась к категории тех женщин, в которых можно влюбиться, но любить которых нельзя. Уже через несколько лет брака Короленко осознал, что они с женой постепенно становятся чужими друг другу.

Слишком разными они оказались людьми. Удивительно было не то, что они поженились, будучи молодыми, а то, что они прожили вместе почти десять лет. Этот брак был совершён на небесах и обнаружил полную непригодность для земной жизни. Постоянные скандалы, упрёки, капризы.… А когда жена заявила ему: «Я тебя не люблю и никогда не любила», — он сразу же развёлся. Всё оставил жене. Ушёл с одним чемоданом и сумкой на плече. Что он бы ещё забрал – так это сына и библиотеку.

Сегодняшний рабочий день для Короленко начался с конфуза. Он высыпал из пепельницы в урну окурки, один из которых до конца не был затушен. И через минуту из урны потянулся слабый дымок. Товарищ по кабинету, старший оперуполномоченный, назидательно воскликнул:

— Ты что, Серёга! Погоришь не за понюшку табака!

— Чекисты не горят! – ответил Короленко и вылил в урну из графина немного воды.

— Это как сказать… Вон видишь, что пытается наш начальник слепить из твоего развода с женой …

— Я же тебе сказал: чекисты не горят. Вот послушай лучше мою новую эпиграмму на нашего шефа.

— Давай…

— Хоть звали все его двуличным,

Имел он тридцать два лица.

И что совсем уж неприлично,

Всё это лица подлеца.

— Ну, ты даёшь.… Значит, так. Ты мне ничего не читал, я ничего не слышал.

И вообще, зря ты против ветра плюёшь. Погоришь…

— Чекисты не горят!..

Сергей Васильевич шёл на явочную квартиру, но настроение у него было как никогда паршивое. Дело в том, что через пять дней было запланировано партийное собрание, на котором будет рассматриваться персональное дело Короленко с формулировкой «развал семьи и неуважительное отношение к товарищам по работе». А вдруг исключат из партии? А тогда и неминуемое увольнение из органов. Беспартийных оперативных работников в КГБ не было.

А свою работу Сергей Васильевич любил, трудился с энтузиазмом, не считаясь с личным временем. Оперативно-розыскная деятельность контрразведывательного характера была именно для него. Любая другая работа, на его взгляд, — во сто крат менее интересная, если не считать, конечно, труд писателя. Но это пока оставалось недосягаемой мечтой. А мечта подобна крыльям, которые ещё не выросли. И вырастут ли вообще – неясно.

Сергей Васильевич шёл по улице и отгонял от себя плохие мысли. Чем безнадёжнее положение, тем сильнее надежда.

Два часа назад ему позвонила агент «Искра» и попросила о срочной встрече, так как «есть кое-что интересное». Короленко давно работал с «Искрой», сам её вербовал и знал, что по пустякам она дёргать не будет. Значит, сообщит что-то значимое. Это подбадривало. Вдруг «шкурка», как на оперативном сленге называлось агентурное сообщение, окажется стоящей? Это было бы сейчас весьма кстати.

Сергей Васильевич представил статную фигуру «Искры», её довольно красивое лицо и подумал: «А всё же странно, что такая женщина в тридцать с хвостиком до сих пор не замужем. А может у неё есть какой-то «хвостик», о котором я не знаю?»

Как всегда, направляясь на встречу с агентом, Короленко не забывал об осторожности. Он не пошёл из «конторы» прямиком на явочную квартиру, а выбрал более длинный и, на первый взгляд, хаотичный маршрут. Конечно, времени уходило больше, но зато была и большая вероятность избавиться от возможного наблюдения.

Сергей Васильевич свернул в пустынный переулок, прошёл по нескольким дворам и снова вернулся на оживлённую улицу. Задержался возле газетного киоска, решив купить центральные газеты.

И услышал за спиной:

— Привет театралам!

Короленко обернулся. Перед ним, широко улыбаясь, стоял коренастый лысый мужчина с пляжной сумкой в руке.

Сергей Васильевич тоже расплылся в улыбке:

— Привет альфистам. Какими судьбами, Максим?

— Нечаянный отпуск. Начальство выгнало после операции на Васильевском спуске. Слышал, наверное?

— Слышал. И тебя вспоминал.

Они сели за выносной столик небольшого кафе и ударились в воспоминания. А им было что вспомнить. Восемь лет назад Сергей Короленко и Максим Литвинов вместе учились на Высших курсах КГБ. Только Литвинов оказался там после службы в десантных войсках, а Короленко – после университета. Тогда между курсантами установились приятельские отношения. Максим был мастером спорта по рукопашному бою. Возможно, поэтому после окончания курсов ему предложили пройти отбор для службы в спецподразделении «Альфа». Пути сокурсников разошлись. Некоторое время они поздравляли друг друга с Днём ЧК. Даже виделись один раз в Москве, когда Сергей Короленко приезжал туда с женой. А вот Литвинову за эти годы вырваться на юг удалось впервые.

Короленко заказал подошедшему официанту кофе без сахара, а Литвинов — бутылку сухого вина.

— Ну что, за встречу? — предложил Максим, беря принесенную бутылку.

— Ты извини, — сказал Сергей Васильевич, — но я ещё на работе.

— Понимаю. Ну, а я уже в отпуске. Твоё здоровье.

Вспомнив общих знакомых, приятели постепенно перешли на обсуждение того, что происходит в стране и в мире. Коснулись событий в Вильнюсе, выборов президента России, непонятного и оттого всё более тревожного положения в Москве.

— Помнишь, у нас шутка ходила: Чем закончится перестройка? – Перестрелкой. – заметил Короленко.

Литвинов усмехнулся:

— А это точно было шуткой?

— Ты знаешь, — доверительно произнёс Сергей Васильевич, — я порой совершенно не понимаю, что творится в стране. Взять хотя бы приоритет российских законов. Ведь это же явный шаг к разрушению Союза. Что, Горбачёв этого не понимает?

— Горбачёв? – переспросил Максим Литвинов. – Слышал последний анекдот про него?

— Расскажи.

— Так вот. Поехал Горбачёв отдохнуть на дачу. Идёт по тропинке. Хорошо. Солнышко светит. Птички поют. Полный консенсус в природе. Встречает по дороге Рыжкова. Тот хмурый бредёт. — «Здравствуй, Николай Иванович. Что такой смурной? Проблемы?» — «Да вот, Михаил Сергеевич, неприятности у нас. Куры дохнуть стали. Ума не приложу, что делать». Горбачёв подумал с минуту и говорит: — «Вот что тебе нужно сделать. Ты на двери курятника зелёный круг нарисуй». — «Так просто, — обрадовался Рыжков.- Вот спасибо». Прошла неделя. Снова встретились на даче Горбачев с Рыжковым. — «Ну как Николай Иванович ситуация с курами? Круг подействовал?» — «Да что-то не очень, Михаил Сергеевич. Продолжают дохнуть куры». — «Да ты что. Это непорядок. – Горбачёв нахмурился.- А ты круг зелёной краской рисовал?» — «Да. Всё как вы сказали». — «Странно, странно. Тогда вот что тебе нужно сделать. Закрась круг внутри жёлтым». — «Хорошо, Михаил Сергеевич». Ещё неделя прошла. Вновь встречает Горбачёв Рыжкова. — «Как дела с курами? По лицу вижу, что ситуация налаживается».- «Да как бы не совсем то, что хотелось бы, Михаил Сергеевич. Ещё дюжина кур сдохла». Горбачев похлопал Рыжкова по плечу:- «Ну, ты не расстраивайся так, Николай Иванович. Я тут прикинул, как твою проблему решить. Ты возьми красную краску и на двери курятник в центре жёлтого круга поставь красную точку». Рыжков поблагодарил советчика и поспешил исполнять рекомендации. И еще неделя прошла. И снова столкнулись в дачном посёлке Горбачёв с Рыжковым. — «Что скажешь Николай Иванович? Надеюсь куры в добром здравии?» Рыжков махнул рукой: — «Все передохли, Михаил Сергеевич. Да и черт с ними. Хлопот меньше». — «Очень жаль, – вздохнул Горбачёв. — А то у меня было ещё много конструктивных предложений».

Короленко засмеялся:

— Тонко подмечено. Предложений много, только результат не просматривается. В этой гласности уже не знаешь, кого и слушать.

Сергей Васильевич допил кофе и посмотрел на часы.

-Что, время поджимает? – спросил Максим.

— Да, пора. Мы люди служивые.

Они договорились встретиться завтра и встали из-за столика. Литвинов отправился на море, а Сергей Васильевич продолжил свой путь на явочную квартиру. До назначенной встречи оставалось ещё десять минут.

Вскоре Короленко зашёл в пятиэтажку, у который был один парадный вход. В этом здании находилось общежитие для строителей различных СМУ города, — поэтому жильцы часто менялись и не имели информации друг о друге. К тому же комендантом здесь работала серьёзная женщина, которую Сергей Васильевич давно и хорошо знал и считал её надёжной помощницей.

Оперработник проследовал в конец коридора, открыл ключом одну из комнат и вошёл в неё. В комнате находился маленький обшарпанный столик с одним выдвижным ящичком, в котором лежали чистые листы бумаги и две шариковые ручки. Возле столика стояли два старых стула. В углу рядом с переносной вешалкой была видна небольшая тумбочка.

Короленко сел к столу и стал ждать. «Искра» пришла минута в минуту. Видимо, ещё в молодости она усвоила лозунг Александра Суворова «Дисциплина – мать победы». Дверь за «Искрой» закрылась быстро. Короленко встал.

— Здравствуйте, Светлана Андреевна, присаживайтесь, — оперработник сделал несколько шагов к двери и закрыл её на ключ.

— Здравствуйте, Сергей Васильевич. Давайте сегодня по-быстрому, я отпросилась с работы всего на полчаса…

— Что и не присядете, — пошутил Короленко.

«Искра» засмеялась и села на стул.

— Значит так, — начала она. – Полгода назад я познакомилась с мужчиной, который работает в нашем порту. У нас сложились близкие отношения. Замечательный человек. Я дам вам его установочные данные, но категорически прошу не беседовать с ним, — иначе он сразу смекнёт, откуда ветер дует. Вчера поздно вечером он рассказал мне, что послезавтра в нашем порту пришвартуется корабль из Франции, на котором контрабандным путём ввозятся какие-то радиоактивные то ли фильтры, то ли ещё что-то с французских атомных электростанций. Эти фильтры там же, в порту, сразу погрузят в железнодорожные вагоны и без задержки, поскольку радиация, повезут куда-то в Сибирь для захоронения. Вот всё, другого он мне ничего не рассказал. Доставайте бумагу.

— Подождите, Светлана Андреевна, ряд уточняющих вопросов…

И тут произошло нечто. Снаружи раздался противный звук, оповещающий о пожаре в здании. Пока Короленко задавал свои уточняющие вопросы, в коридоре поднялась суматоха и бестолковая беготня. Однако информация от «Искры» была настолько же важной, насколько и неожиданной. Это была уже не «шкурка», а целая «шкура». Её надо было обязательно изложить на бумаге.

Пока писали агентурное сообщение, в комнате уже стал чувствоваться запах гари, а за окном прокричали сирены подъехавших пожарных машин. Вдруг в дверь громко постучали. Спустя минуту в дверь постучали ещё громче и ещё настойчивее.

Короленко посмотрел на «Искру» и приложил палец к губам.

За дверью послышался удаляющийся топот.

Положив в карман агентурное сообщение, Короленко осторожно выглянул из-за шторки в окно: у здания стояла толпа зевак, некоторые из которых показывали пальцами в район второго или третьего этажа.

— Светлана Андреевна, надо немного подождать: возле дома полно зевак, среди которых могут быть и ваши знакомые. А значит, возможны и ненужные для вас вопросы…

— Так ведь пожар, Сергей Васильевич. Сгорим же.

— Чекисты не горят, — уже привычно махнул рукой Короленко.

— Да, но я ведь не чекист, — возразила «Искра», с тревогой прислушиваясь к тому, что происходило вне комнаты.

— Что ж, тут вы правы. Пожалуй, лучше вам не рисковать. Однако и знакомым на глаза попадаться тоже нежелательно. А посему, – Короленко подошёл к тумбочке и достал из неё парик и чёрные очки, – примерьте это.

Через минуту женщину было не узнать. Короленко одобрительно кивнул головой и открыл дверь. «Искра» быстро выскользнула, даже забыв сказать «Пока», как она обычно это делала.

Сергей Васильевич подождал ещё минут тридцать. Пожарные машины уехали. Толпа за окном стала расходиться: самое интересное осталось в прошлом.

Оперработник вышел из комнаты. Закрыл снаружи дверь на ключ и пошёл по коридору, в котором стоял лёгкий запах чего-то горелого. Откуда ни возьмись, навстречу ему появилась комендант.

— Ой, Сергей Васильевич, вы, что же, у себя были? Я думала вы ушли. У нас же пожар был. Так ведь и сгореть могли…

— Чекисты не горят! – отчеканил Короленко и, довольный своей репликой, вышел на улицу.

***

Информация, полученная от «Искры», подтвердилась и была реализована с большим размахом. Об этой работе чекистов страна узнала из обширной статьи, которая была опубликована в газете «Советская Россия».

Жизненные испытания редко идут по графику. Партийное собрание, которого с таким беспокойством ожидал Сергей Васильевич, состоялось. Только не через пять дней, как было запланировано, а лишь спустя полтора месяца. Коммуниста Короленко исключили из КПСС «за развал семьи и пренебрежительное отношение к коллегам по работе». И пополнил бы майор ряды чекистов, уволенных по компрометирующим обстоятельствам. Однако этого не произошло. Случилось другое: ГКЧП, развал СССР, гонения на компартию. А России, и советской, и капиталистической, край нужны такие контрразведчики как Сергей Васильевич Короленко.

Прослужив Родине ещё двадцать лет, он вышел в отставку в звании полковника. А организация, в которой он служил, за эти годы поменяла почти десяток названий и стала Федеральной службой безопасности России.

Валерий Румянцев


1 комментарий

  1. Абормот

    Никакой трагедии страны советов не было. Все было предопределено в 1917 году.

НАПИСАТЬ КОММЕНТАРИЙ

Ваш email адрес не публикуется. Обязательные поля помечены *

Копирайт

© 2011 - 2016 Журнал Клаузура | 18+
Любое копирование материалов только с письменного разрешения редакции

Регистрация

Зарегистрирован в РОСКОМНАДЗОР
Рег. № Эл ФС 77 — 46276 от 24.08.2011
Рег. № ПИ № ФС 77 — 46506 от 09.09.2011

Связь

Главный редактор - Дмитрий Плынов
e-mail: text@klauzura.ru
тел. (495) 726-25-04

Статистика

Яндекс.Метрика