Этот день мы приближали как могли.

Владимир Харитонов, 1975

 

В начале было Слово.

Первая строка Евангелия от Иоанна Новый Завет

 

О возвращении Крыма в состав России написано много. Надеюсь, много ещё будет написано. Однако Крымская весна родилась не на пустом месте. Расскажу, как боролись крымчане с украинским зомбированием, как стремились спасти сознание детей, как сама история прошла живой нитью через меня и мою семью. Расскажу, чтобы мои внуки и правнуки никогда не забывали этого и никогда не молчали, столкнувшись с ложью.

ГЛАВА ПЕРВАЯ. ПОЧЕМУ НЕ ОБРАДОВАЛИ ЗАПАХИ ПЕРЕМЕН?

Я же плачу в бессилье

В беспризорном Крыму.

Ты ответь мне, Россия,

Почему? Почему?

Александр Байгушев

Пресловутые девяностые годы. Прекрасный свежий запах только что объявленной политиками перестройки вдруг сменился зловонием лжи, лицемерия, исторических подтасовок и изощрённо хитрым низвержением всего (именно всего!), что было свято. Началась яростная атака на сознание людей через средства массовой информации, педагогические инновации разного рода.

Впрочем, почему началась? Именно тогда я вспомнила и не уставала озвучивать слова моего отца Алексея Филипповича Юдина – офицера, капитана Советской Армии, командира 5-й артиллерийской батареи 19-го полка 4-й противотанковой бригады 1-й армии Войска Польского,* сказанные мне, пятилетней девчушке:

— Никогда, слышишь, никогда не смей рассказывать анекдотов о Чапаеве, о Пушкине. Сама не рассказывай и не позволяй другим.

Я не знала ещё анекдотов, но отцовский завет приняла безоговорочно.

Уже тогда, в пятидесятые атака на людские умы даже не готовилась, она просто не прекращалась со времён Великой Отечественной войны, участником которой был папа.* (* «Лучшие советские офицеры возглавили воинские подразделения Войска Польского. В составе 1-го Белорусского фронта отец освобождал Белоруссию, Польшу, Германию от фашистов. Награждён тремя орденами Отечественной войны 2 степени; многими медалями, в том числе: «За Победу над Германией в Великой Отечественной войне», «За освобождение Варшавы». (В книге Н. А. Матыщука «Не щадя собственной жизни. За строкой дневника», г. Симферополь, «АнтиквА», 2007 г. в предисловии и на стр. 207-220 есть сведения о моём отце, а также в переизданной книге в 2009 г., стр. те же).

После победных салютов война продолжилась, но она имела другую форму (информационную) и велась уже с нами, детьми героев, а позже с нашими детьми и внуками. Она велась «ненавязчивыми» идеологическими средствами. Потихоньку, вкрадчиво, исподволь просачивался анекдотический смешок, чтобы закралось сомнение: а были ли герои, а всё ли верно в учебниках истории. Распространению этой интеллектуальной заразы помогали псевдоисторики, вбрасывая и вбрасывая в информационное пространство сенсационные «открытия». И снова отец-историк посадил меня, уже студентку, перед собой, сказав:

— Запомни, крепко запомни, когда уйдёт моё поколение (я имею в виду зрелых мужчин, прошедших войну), когда среди ветеранов останутся мальчишки, пришедшие на фронт под крики «ура», нашу историю перепишут.

На моё удивление он только ответил:

— Вот посмотришь.

После паузы добавил:

— Запомни: каждое историческое событие нужно оценивать не с позиции современности, а с позиции того исторического момента, который рассматривается.

И ещё помню общение с мамой. Мне было года два-три, не больше. Мама спрашивала, как зовут меня, мою сестру, родителей, бабушек дедушек, сколько мне лет, по какому адресу я живу, а потом:

— Ты русская.

Я это уже знала, но с радостью повторила:

— Я русская! – И чтобы показать свою осведомлённость, продолжила:

— Я живу в России!

— Нет, — сказала мама,- мы раньше жили в России. Сейчас мы живём на Украине.

Я испытала какое-то чувство разочарования, предательства.

— Не хочу, поехали домой! Я хочу жить в России, потому что я русская. Зачем мы уехали на Украину?

— Глупышка, мы никуда не уезжали. Мы живём в Крыму. Он всегда был российским. Но Крым передали Украине. Хрущёв подарил.

— Не хочу! Почему вы с папой согласились? Я русская, я хочу жить в России!

— Понимаешь, доченька, мы живём в Советском Союзе. Он объединяет Россию, Украину, другие республики. В Советском Союзе все равны.

Мамин ответ не удовлетворил меня:

— Вырасту и уйду в Россию.

Также разговоры с отцом и матерью, всегда интересовавшие меня, смогли намертво закрепить в моём детском сознании и чувство интернационализма. К слову, моя семья интернациональная, и среди друзей у меня – украинцы, евреи, армяне, узбеки, грузины, поляки. Эти многолетние доброжелательные беседы стали незыблемыми камнями в фундаменте моих самосознания и мировоззрения, крепчавших с каждым годом под воздействием книг и встреч со взрослыми людьми, к которым я всегда необоримо тянулась, поэтому, когда рушились социалистические устои, уничтожалась идеология, на которой росло моё поколение, я чётко понимала, что перестройка пошла совсем не тем путём, и, ожидая приближение огромной беды, по мере моих сил и возможностей отодвигала её и противостояла ей как могла – Словом.

Так было не только в моей семье, ведь она самая рядовая, как многие-многие семьи крымчан. И далее, когда будет написано «я», «члены моей семьи», смело можно читать «крымчане».

ГЛАВА ВТОРАЯ. НЕ МОГЛИ МОЛЧАТЬ.

Время тяжкое сгорбило спину,

А в душе у него наяву –

Что не он прикурить дал Берлину,

А враги захватили Москву.

Александр Трибушной

1.ЧЕРЕЗ ПРЕССУ – В МАССЫ.

Когда Украина стала «нэзалэжной», но Крым продолжал оставаться в её составе, стало понятно, до поры до времени крымчан будут обкатывать «по-хорошему», потому что не подготовлена проукраинская массовка. Вспомним хотя бы телевидение первых «нэзалэжных» дней: череда бесконечных гопаков и ансамблей бандуристов, перемежающихся новостями «дэржавною мовою» и художественными фильмами киностудии им. А. Довженко. С экрана телевизора исчез русский язык, не стало русскоязычных радиопередач, стали закрываться многие крымские газеты, журналы.  Стало ясно: страной взят курс на сплошную украинизацию. Это же позволило осознать очевидность: во-первых, украинским идеологам ещё только предстоит родиться; во-вторых, долго такое положение дел продолжаться не может; в-третьих, русские и русскоговорящие не должны сидеть сложа руки, чтобы не утратить русскую идентификацию, русскую и общеславянскую культуру, они могут и должны противостоять надвигающемуся засилью исторических искажений и идеологических метаморфоз.

Под воздействием западной пропаганды, которая не заставила себя ждать, из газет, в том числе крымских, стали пропадать материалы о Великой Отечественной войне, она всё чаще стала именоваться второй мировой, исчезли слова, так или иначе связанные с советской действительностью и имевшие для многих жителей Советского Союза первостепенное значение. Сначала гражданская позиция, чувство патриотизма и сами эти понятия «вышли из моды», а потом и вовсе исчезли. Понятно, свято место пусто не бывает. Всё чаще украинские вояжёры с трибун рассказывали крымчанам, что мы должны понять встречавших гитлеровцев в Киеве с хлебом и солью и «примирить» ветеранов Великой Отечественной войны с предателями Родины, стрелявшими советским воинам в спину в украинских лесах, признать героями выродков УПА.

Как педагог и писатель, взяв родительский завет за основу, я стала всё чаще (не менее 2-3 раз в месяц) выступать перед школьниками, студентами, взрослыми читателями, рассказывая то, что было мне известно о Великой Отечественной войне, подчёркивая, что Великую Победу мы смогли одержать благодаря патриотизму и интернационализму советского народа. Рассказывала также о глубоких исторических корнях российского патриотизма и русской духовности.

Долгое двадцатилетие с гаком целая армия патриотов делала то же самое. Это были депутаты, педагоги, библиотекари, музейные работники. Здесь обязательно нужно назвать имена хотя бы некоторых из них. Это профессор Крымского государственного мединститута (позже университета) им. С. И. Георгиевского Валентин Львович Зубарев, директор Добровской школы Симферопольского района Яков Михайлович Слонимский*, представители Русской общины Крыма Сергей Иванович Шувайников и Олег Радивилов (все они – депутаты Верховного Совета автономии), доцент того названного медвуза Валентин Дмитриевич Шевцов, преподаватель Таврического национального университета им.  В. И. Вернадского Надежда Федотовна Алёшина, директор Народного музея боевой славы в селе Клепинино Красногвардейского района Виктор Исаакович Пономаренко**, директор школьного музея имени Крымских партизан села Заветное Советского района Крыма Николай Иванович Олейников, симферопольские учителя Мария Михайловна Лимаренко, Раиса Васильевна Макаренкова, руководители Симферопольской юношеской библиотеки Любовь Алексеевна Герасимова и библиотеки с. Орлиное (г. Севастополь) Светлана Дикарева, библиотекари симферопольской школы № 18 Валентина Васильевна Флёрова, Межводненской средней школы Черноморского района Валентина Ивановна Махрина, журналист Елена Андреевна Резевич, поэт Сергей Георгиевич Овчаренко, общественники Виталий Иванович Чернышёв, Людмила Ивановна Карпова и Елена Николаевна Дробаха, а также многие-многие другие. (*Об этом см. в книге Ольги Ивановой «Салют в честь Учителя», Симферополь, ЧП «Элиньо», 2013, с. 8-12. **Об этом во втором издании книги Н. А. Матыщука «Не щадя собственной жизни. За краткой строкой дневника», Симферополь, «СПД Барановский А. Э.», 2009, с. 226 – 234 –  статья Ольги Ивановой «Нас в песнях воспели, нас в бронзе отлили…».) Неизгладимой осталась память о комиссаре 18-го партизанского отряда 1-ой бригады Северного соединения партизан Крыма Николае Антоновиче Клемпарском, который будучи уже слепым, до своего девяностолетия на общественных началах водил экскурсии по партизанским тропам Калан-Баира. Среди активных пропагандистов документальных свидетельств о героизме советского народа были и мои родители

Алексей Филиппович и Валентина Григорьевна Юдины, педагоги-пенсионеры, которые до последних дней жизни продолжали встречаться с молодёжью и рассказывать правду, предостерегая от националистического зомбирования.

А национализм не только украинский, но и крымскотатарский уже поднял голову. И был обласкан официальной Украиной.

Так, например, с прихода В. Ющенко к власти ни одна речь Чубарова (даже если она относилась к Новому году или Международному женскому дню) не произносилась без выпячивания или противопоставления крымскотатарского народа всем другим, живущим на полуострове, а где проживают более 130 наций и народностей. Сколько раз, разговаривая с представителями крымскотатарской элиты, я пыталась доказать, что это неминуемо приведёт поэтапно к национализму, а потом и к экстремизму, что мы и увидели в последние годы! К огромному сожалению, здесь я не была услышана.

Тем не менее всё чаще я встречалась с ветеранами, поддерживая их, писала в газеты о мероприятиях из ветеранской жизни, о советских патриотах, но мои статьи публиковались все реже, кроме того со значительными сокращениями и даже с грубыми искажениями. Во многие редакции прочно вошла система, лозунг которой «в переписку с авторами не вступаем, изменения не согласуем». Бывало и такое, когда материал с видоизменениями просто присваивался кем-то из журналистов. Из многих публикаций (и не только моих) после вымарывания родных сердцу слов следовало, что статья о войне, но что это за война, кто с кем и за что воевал, кто победил в ней, непонятно.

Я продолжала писать. Каждый раз, когда выходил материал, в котором работники газеты, сокращая и искажая текст, случайно или нет, всё же пропускали в печать слова: «Великая Отечественная война», «Великая Победа», «красное знамя», «советский солдат», «советская Родина», мои домашние вместе со мной радовались, как дети.

Каждое пробившееся на свет запретное слово воспринималось ещё одним кирпичиком в фундамент, заложенный моими родителями.

Постепенно в крымской прессе тема Великой Отечественной войны стала открываться. Были опубликованы многие мои статьи («Лидер молодёжного подполья», «Патриотизм не воспитать красивыми ландшафтами», «Когда-нибудь мы вспомним это, и не поверится самим…», «Не откажемся от своей истории», «Сюда людей приводит память обугленной тропой войны» и другие) и не только мои (не могу не вспомнить журналистку Ирину Леонидовну Герасименко, главного редактора «Литературной газеты+Курьер культуры: Крым – Севастополь» Татьяну Воронину).

Неоценимую роль в реанимации темы Великой Отечественной войны сыграла Компартия Крыма, которая организовывала и проводила демонстрации 9 Мая. Тут нужно отметить одну особенность этих демонстраций. Был период, когда их пытались запрещать, потом оттеснять (устроителям пришлось назначать сбор не на центральной улице Симферополя – проспекте Кирова), а на ул. Горького, потом у сквера Победы (о баталиях вокруг его реконструкции чуть ниже). Вначале запуганные люди на тротуарах боялись кричать «ура», потом это делали с радостью, воодушевлением и завидным единением, с каждым годом к Вечному Огню стекалось всё больше и больше людей. Когда стало понятно, что демонстрациям быть, представители партии Регионов и сторонники Блока Куницына с помощью милиции стали оттеснять назад колонны с красными знамёнами, колонны со своими знамёнами выставляя вперёд колонны.

Сейчас колонны майской демонстрации, её Бессмертный полк снова собираются и формируются на проспекте Кирова.

2. ВЫПОЛНЯЯ ВЕТЕРАНСКИЙ ЗАВЕТ

Ничем невозможно восполнить утрату

И скорбь не оплакать плакучестью ив.

Война убивает навечно солдата,

Посмертно бессмертьем его наградив.

Александр Байгушев

 

Детям своим

            расскажите о них,

чтоб

запомнили!

Детям

      детей

расскажите о них,

чтобы тоже

запомнили!

 

Роберт Рождественский

 

Начиная с семидесятых готов, я приучила себя спать не более четырёх часов в сутки. Занимая ответственные посты, я по долгу службы задерживалась на работе, те не менее дома ежедневно продолжала самообразование, в том числе изучила украинский язык.

В начале двухтысячных годов мой муж Афанасий Яковлевич Иванов, который был в то время депутатом Верховного Совета Крыма, членом парламентского Президиума, привлёк меня к изданию на общественных началах воспоминаний ветеранов, ушедших из жизни. Он сам в свободное от работы время (ночами) редактировал эти бестселлеры, привлекал историков, филологов, общественников. Первой книгой был дневник военного времени советского писателя Николая Лугового «Страда партизанская: 900 дней в тылу врага» на семистах страницах, ранее не издававшийся. Тут-то мне пригодилось моё умение ограничивать себя во сне. И в 2004 году этот труд увидел свет.

С каждым годом я включалась в поисковую работу всё активнее. Нужно было многие документы сверять, кое-что перепроверять. В 2005 году увидела свет книга подпольщицы-учительницы Ольги Щербины «Эстафета Великой Победы». Далее последовало издание и переиздание книги Н. А. Матыщука «Не щадя собственной жизни» (2007 и 2009 г. г.).

Огромную роль в том, чтобы профинансировать издание ветеранских воспоминаний сыграли депутаты Верховного Совета Крыма тех лет.

Благодаря настойчивости моего супруга партизанские воспоминания не только были изданы, но и оформлены так, как хотели этого ветераны. С советской символикой, с портретами Сталина, Жукова.

В результате работы над рукописями, сочетавшейся с поисковой работой, нашей семьёй возвращены из небытия около 30 имён партизан и подпольщиков Крыма, защищавших полуостров от немецко-фашистских захватчиков в годы Великой Отечественной войны.

Стоит ли повторяться, что всё это происходило на Украине, где маховик ненависти ко всему советскому и российскому уже был запущен?

3. ДОРОГАМИ ОТЦОВ

Крым одаривает своих жителей разносторонними талантами и вдохновляет. Здесь жили и живут поэты, которые все послевоенные годы продолжали писать о Великой Отечественной войне. Я увлеклась идеей собрать произведения крымских авторов на эту тему и составила два коллективных сборника. В 2005 году удалось издать сборник произведений литераторов-фронтовиков и тех, кто появился на свет спустя годы после Великой Победы («Крымские писатели о войне»). В сборник вошли рассказы и стихотворения Алексея Малина, Ивана Тучкова, Григория Пяткова, Наума Славина, Анатолия Милявского, Александра Лесина, Бориса Сермана, Сеитумера Эмина, Бориса Эскина, Владимира Вартаньяна, Александра Загорулько, Людмилы Шершнёвой, Валерия Субботенко и других. В 2010 году к 65-летию Великой Победы советского народа над фашистской Германией увидел свет ещё один сборник – «Я, мама, живой!». В нём собраны произведения поэтов, прошедших дорогами Великой Отечественной войны и победивших врага (Николая Тарасенко, Александра Байгушева, Сеитумера Эмина, Михаила Малашенко, Николая Бербера), стихотворения авторов, чьё детство пришлось на годы военных лихолетий (Валерия Субботенко, Николая Ярко, Вячеслава Ложко, Александра Трибушного), а также поэтов, родившихся в мирное время (Александра Загорулько, Сергея Овчаренко, Ларисы Тимофеевой, Ольги Ивановой и других). Художественные средства трогательно и достоверно донесли молодёжи понятные на эмпирическом уровне сведения о далёких «сороковых-пороховых».

СВЯТАЯ ЛОЖЬ

От страданий уйдя в забытьё,

Он в бреду умолял, умирая:

– Я прошу, позовите её!

Где ты, милая? Раечка! Рая!

И в горячке срывая бинты,

Полковой командир в медсанбате

Не смолкал:

– Рая, слышишь ли ты?

Неужели  жене нет халата?

И тогда седовласый хирург,

Потеряв даже проблеск надежды,

Закричал:

– Поскорее, прошу,

Позовите кого-то из женщин!

Вопреки и душе, и уму,

О ступени подошвы сбивая,

Прилетела девчонка к нему,

Не жена, просто Рая другая.

Командирову руку к губам,

Прижимала:

– Я здесь, – повторяя, –

Я тебя никому не отдам.

Я жена твоя, слышишь? Я Рая!

Он ушёл навсегда от войны,

Он ушёл, как положено, с миром.

И со вздохом безвинной вины

Попрощались врачи с командиром.

Несмотря на украинскую пропаганду в Крыму в период националистского засилья выходят такие книги: Тарасенко, Н. Сквозь волны беспощадных поколений: сб.. — Симферополь: Инфолекс, 2005; Донец, М. Р. Великой Победы рядовой — Симферополь: Таврия, 2005; Кашиц, В. А. Как вместе сражались — Симферополь: Оригинал-М, 2005; Владимир Брошеван «Ушедший в бессмертие десант (к 60-летию героического подвига и гибели Евпаторийского морского десанта)»; — Симферополь: б.и., 2005; Отдельная приморская армия в боях за Крым 1943-1944 годов. — Симферополь: Таврия, 2005; Лариса Фисейская «Памяти вечный огонь» — Симферополь: КРП Изд-во Крымучпедгиз, 2010; Анатолий Ефимов «317 Севастопольский» — Симферополь: Доля, 2010; Георгий Меликов «Моя война» — Феодосия: тип. Господин Оформитель, 2012; и другие.

Вопросам сближения России и Украины были посвящены международные конференции лётчиков-испытателей и лётчиков-космонавтов, ежегодно проходившие в Крыму, стараниями Георгия Григорьевича Соколова. Об этом сборник «ССП «Полёт»: 10 лет научно-практической конференции лётчиков, космонавтов и учёных», Симферополь, 2008 г., в котором я – автор-составитель.

Ветераны всегда были благодарны за эти статьи и книги. Многие, прошедшие чрез горнило войны, дружили или общались с моей семьёй. Это Анатолий Михайлович Расницов, Андрей Константинович Бойко, Александра Игнатьевна Сердитова, Владислав Александрович Елецкий, Ирина Сергеевна Терновская, Василий Евдокимович Потехин, Виктор Павлович Баженов, Сеитумер Эмин, Александр Степанович и Римма Ивановна Орловы и другие.

Многие участники Великой Отечественной войны оставались на прежних своих идеологических позициях и смело выступали против нового украинского курса, неся слова правды, с трибун различного рода. Но ветераны уходят…

4. Орден Александра Невского.

Однажды я увидела по телевизору кусочек документального фильма, подготовленного американцами, о советском морском экипаже, сумевшем в годы Великой Отечественной войны (называли второй мировой) отбомбить немецкую подводную лодку с фашистским генералом на борту пленить её вместе с ним. Однако герои этой истории остались за кадром.

Увлечение поисковой работой вывели нас с мужем на следующие знания.

Боевой орден Александра Невского утверждён 29 июня 1942 года Указом Президиума Верховного Совета СССР одновременно с орденами Суворова и Кутузова. В соответствии с положением о награждении орденом Александра Невского награждались командиры Красной Армии, проявившие в боях за Родину в Великой Отечественной войне личную отвагу, мужество и храбрость и умелым командованием обеспечившие успешные действия своих частей.

В годы Великой Отечественной войны этой награды был удостоен Семён (Соломон) Яковлевич Раскин.

Семён родился в г. Минске Белорусской ССР, в семье рабочего-железнодорожника. Отец до революции работал на Полесской железной дороге. Мать учительствовала.

На долю Семёна выпала нелёгкая судьба. В семье сохранились фотографии маленького Сенечки со скрипкой, с теннисной ракеткой. Снимки запечатлели мечту родителей мальчика увидеть сына известным спортсменом или виртуозным скрипачом. Но красивой мечте не суждено было сбыться. Когда Сенечке исполнилось восемь лет, умерла мама. С четырнадцати лет он начал свой трудовой путь. С 1930 по 1935 г. г. Семён работал слесарем-инструментальщиком на машиностроительном заводе им. К. Ворошилова в г. Минске. С 1935 по 1937 г. г. учился в Ленинградском институте путей сообщения. С 3-его курса института по спецнабору ЦК ВЛКСМ поступил в Высшее военно-морское ордена Ленина Краснознаменно училище им. М. В. Фрунзе, которое окончил в 1939 г., получив квалификацию – вахтенный командир. В этом же году Семён окончил Ленинградское мореходное училище, получив звание штурмана дальнего плавания.

С 1937 по 1956 г. г. служил на боевых кораблях Северного, а затем Черноморского военно-морских флотах, участвовал в боевых действиях на море в Белофинской кампании, а затем защищал советскую Родину на боевых кораблях с первого и до последнего дня Великой Отечественной войны, мстя фашистам за поруганную землю, расстрелянного нацистами в г. Минске отца Якова, изнасилованную и замученную до смерти родную сестрёнку Дину (фашисты привязывали девочку верёвкой к мотоциклу и ездили по городу, подвешивали её вниз головой).

Матросы, старшины и офицеры Северного и Черноморского военно-морских флотов гордились своим боевым командиром и любили его.

Об этом свидетельствует надпись следующего содержания, сделанная на фотографии 10 декабря 1947 г. боевому командиру Семёну Раскину: «Капитану 3 ранга товарищу Раскину С. Я. от личного состава корабля БО-211*, который бессменно носил Ваш брейд-вымпел в походах на Северном и Черноморском флотах в течение 45-и месяцев. Наш экипаж всегда будет помнить о Вас и гордиться тем, что воспитан Вами. По поручению экипажа: командир БО-211 – капитан-лейтенант Родионов; сигнальщик 2-го класса – старшина 1-ой статьи Иванов; главный акустик 2-го класса – старшина 2-ой статьи Барабанов; комендор 3-го класса – старший матрос Егоров; моторист 3-го класса – матрос Павленко». (*БО – береговой охраны, примечание автора).

В годы войны город Мурманск на Баренцевом море был военной базой кораблей Северного Военно-Морского Флота. В этот город, игравший стратегически важную роль для Советской Страны, из Англии и Соединенных Штатов Америки через три моря: Норвежское, Гренландское и Баренцево, – участники антигитлеровской коалиции направляли морские транспорты с оружием, боеприпасами, самолётами, другой военной техникой, продовольствием, медикаментами. Всё это доставлялось для советских войск, ведших один на один на всей протяженности Европейской части Советской Страны (от Баренцева и Балтийского морей до Черного моря) тяжелейшие кровопролитные бои с хорошо укомплектованной и подготовленной к войне с фашистской армией.

Морские транспорты союзников нередко находились в открытых морях без должной поддержки со стороны кораблей береговой охраны, чем пользовались немецкие подводные лодки. Они яростно охотились в Норвежском, Гренландском и Баренцевом морях, отправляя на дно корабли с героическими экипажами.

Семён Яковлевич Раскин неоднократно выходил в Баренцево море на поиск и уничтожение фашистских подводных лодок в зоне ответственности Северного Военно-Морского флота, в составе морского конвоя охранял морские транспорты союзников.

Будучи командиром бригады кораблей охраны водного района Северного военно-морского флота, капитан 3-го ранга Семён Яковлевич Раскин получил от командования секретное боевое задание – взять в плен немецкую подлодку, на борту которой находился немецкий генерал с особо важными секретными документами.

При умелом командовании Семёна Раскина корабли его бригады в морской пучине нашли искомую немецкую подлодку, умело подбили её, принудили к аварийному всплытию и, несмотря на ожесточенное вооруженное сопротивление фашистов, пленили субмарину с её экипажем и немецким генералом. Под конвоем кораблей береговой охраны доставили вражескую подлодку в военный порт города Мурманска. Благодаря этому командование Северного Военно-Морского Флота получило ценную секретную информацию противника, чем спасло жизни многих военных моряков и военно-морскую технику Северного ВМФ и союзников.

За успешное проведение боевой операции, за проявленное мужество, храбрость и героизм командир бригады кораблей береговой охраны Северного ВМФ, капитан 3-го ранга Семён Яковлевич Раскин Указом Президиума Верховного Совета СССР был награждён орденом Александра Невского.

Продолжил войну Семён Яковлевич на Чёрном море в составе Черноморского ВМФ в должности командира бригады кораблей береговой охраны, участвовал в кровопролитных боях на море за военно-морскую базу и город Туапсе.

Эта награда была не единственной. Соломон (Семён) Яковлевич Раскин за мужество, храбрость и героизм, проявленные неоднократно в боях с противником, за умелое командование и руководство боевыми кораблями награждён ещё пятью боевыми орденами: двумя орденами Красной Звезды, двумя орденами Отечественной войны 1-й степени, орденом Красного Знамении и семью медалями.

После войны Семён Яковлевич продолжил службу на Черноморском ВМФ, проживал с семьей и городе-герое Керчи, в апреле 1956 года ушёл в запас в звании капитана 1-го ранга.

Семён Яковлевич, свободно владеющий десятком иностранных языков, блистательно владеющий словом, прекрасно знающий мировую литературу и историю, был человеком чрезвычайно скромным, не любил рассказывать о своих ратных подвигах, не любил демонстрировать наград, его родственники до конца его дней не знали, что он представлялся к званию Героя Советского Союза.

Выходящий в Витебске журнал «Мишпоха» опубликовал воспоминания брата супруги С. Я. Раскина Натальи Григорьевны – Вадима Григорьевича Мельниченко: «Однажды в канун празднования очередной годовщины освобождения города-героя Керчи от немецко-фашистских захватчиков Соломон Яковлевич с женой зашёл в театр им. Пушкина, чтобы узнать о порядке проведения праздника. Раскин был одет в обычный гражданский костюм, но выделялся своей колоритной фигурой и неуёмной жизнерадостностью. У буфетной стойки расположился майор в общевойсковой форме, уже изрядно отметивший предстоящий праздник. Разговаривал он громко и, увидев, что к вошедшему мужчине, явно не славянской наружности, спешат с рукопожатиями военные и штатские, сказал:

– Ну, вот ещё один тыловик пришел получать медаль за просиженные штаны!

Улыбка сползла с лица моего родственника. Глянув грозно на подвыпившего майора, он извинился перед товарищами, попросил жену подождать и ушёл.
До дома было всего остановки две, и минут через тридцать в фойе при полном параде с аксельбантами и кортиком, с орденами и медалями от плеч до пояса, входит капитан первого ранга Соломон Яковлевич Раскин. Звучит команда «Смирно». И морской офицер в звании капитана третьего ранга подходит с докладом:

– Товарищ капитан первого ранга! Матросы, старшины и офицеры дивизиона торпедных катеров прибыли для участия в празднике!

– Вольно, – скомандовал С. Я. Раскин, и начались объятия с бывшими подчинёнными и сослуживцами, многие из которых продолжали служить в дивизионе торпедных катеров Черноморского флота, которым в годы войны командовал С. Я. Раскин.

На армейского майора, стоявшего у буфетной стойки, было жалко смотреть.

Ещё помню, как стоял на смотровой площадке плавучего дока С. Я. Раскин и с тоской и отеческой любовью провожал каждый торпедоносец, уходящий на ходовые испытания после ремонта, и командир уходящего корабля отдавал честь, приветствуя своего боевого командира».

Многих замечательных людей знает и помнит наш Крым. Одним из них был красивый, обаятельный человек, душа коллектива, защитник советской Родины, боевой офицер Северного и Черноморского флотов, кавалер ордена Александра Невского и пяти других орденов, герой Великой Отечественной войны – Соломон (Семён) Яковлевич Раскин.

ПАМЯТЬ ЖИВА, ИЛИ ЗАЩИТИМ РОССИЙСКУЮ ЗЕМЛЮ И ВОССТАНОВИМ СВЯТЫНИ

В Крыму, как, может быть, нигде больше, люди в прямом смысле боролись, чтобы не дать снести наши памятники, осквернить святыни.

Помню, как 18 мая 2000 г. депутаты Верховного Совета Крыма Афанасий Яковлевич Иванов и Вячеслав Романович Захаров, стирая бензином оскверняющую надпись с памятника Ленину, противостояли толпе агрессивно настроенных меджлисовцев. Уже тогда было очевидно, если бы этот акт вандализма прошёл незамечено, последовало бы разрушение и свержение памятника.

Вспоминается, какие в 2001 г. развернулись в обществе дебаты, когда появилась уже начавшая материализоваться идея о сносе Танка-памятника Т-34 освободителям г. Симферополя. Яростные сторонники перемен требовали убрать танк якобы во имя восстановления православного собора Святого Александра Невского.

Храм был заложен в 1823 году (камень в его основание заложил крымский губернатор, дед Софьи Перовской), построен он губернским архитектором И. Колодиным по проекту петербургского архитектора И. Шарлемана, освящён в 1829 году. В соборе хранились предметы, подаренные Екатериной II, здесь бывали первые лица российского государства. В 1922 году храм закрыли, а в сентябре 1930 года взорвали. Его необходимо было восстановить, и многие понимали, что нельзя вершить одно благое дело, разрушая другое.

Тем не менее на одном из совещаний в июле 2004 года в Симферопольском горисполкоме Афанасий Яковлевич Иванов, на тот момент заместитель министра строительной политики и архитектуры АР Крым, при поддержке полковника Советской Армии Андрея Константиновича Бойко – командира танкового взвода 19-го танкового корпуса 202-й танковой бригады, освобождавшей в 1944 г. Крым, и представителя

Крымской Епархии отца Александра, выдержал негативное давление чиновников, один из которых, просто надрываясь, кричал, требуя срочно перенести из сквера Победы не только Танк-памятник Т-34, но и останки танкистов, захороненных здесь 15 апреля 1944 г., на городское кладбище. Представители местной власти аргументировали это требование тем, что уже принято соответствующее решение горисполкома, которое отменить никак нельзя. И всё-таки городские чиновники, понимая, что вершат дело неправое, решили подкрепить свою бумагу «мнением общественности», в частности, ветеранов Великой Отечественной войны, представителя Совета министров Крыма и населения, для чего и собрали это совещание.

Оказалось, что окриков боятся не все, и городские чиновники столкнулись с сопротивлением. На совещании «строптивых» в вопросе сохранения могилы советских танкистов на территории будущего храма поддержал митрополит Симферопольский и Крымский Лазарь.

Благодаря разумной воле крымских политиков, общественников и церковнослужителей удалось разрешить ситуацию, успокоив обе стороны: немного сдвинув памятник и тем самым расширив площадь для строительства храма.

Ещё одна историческая деталь. Полковник в отставке Виктор Павлович Баженов, единственный в Крыму, кто поднял вопрос о том, что перед тем, как начать строить храм и выкопать под него котлован, нужно найти на территории сквера Победы тела десяти подпольщиков героической группы «Сокол» — актеров и сотрудников Крымского русского драматического театра им. М. Горького, погибших в застенках гестапо в 1943-1944 гг.

В. П. Баженов помог Епархии в 2001 году найти останки патриотов-героев, которые торжественно перезахоронили на кладбище по ул. Старозенитной в г. Симферополе. Был предотвращён ещё один акт вандализма, уже теперь непреднамеренного.

Сейчас, благодаря усердию неравнодушных симферопольцев, на одной площади с возводимым вновь собором Александра Невского остался и продолжает радовать крымчан танк-победитель. Здесь же находится братская могила советских танкистов с поименным надгробием и христианским крестом из черного мрамора.

Однако и теперь не всё обстоит безоблачно и благополучно.

Возле строящегося храма стоит молчаливый памятник-стела. Почему молчаливый? Рядом с ним нет экскурсоводов, а красноречивые надписи на его медальонах, свидетельствовавшие о глубоких корнях российской воинской славы, величии русского духа, мужества, героизма, подвига российских войск, без огласки удалены с монумента с попустительства или с ведома прошлой власти.

Памятник этот – Долгоруковский обелиск (прежнее название – «Памятник Долгорукову») – установлен и торжественно освящен 29 сентября 1842 г. в честь генерал-аншефа князя Василия Михайловича Долгорукова-Крымского, командовавшего русскими войсками, одержавшими в 1771 году победу над турецко-татарскими войсками. Под руководством Василия Долгорукова российские войска поставили последнюю точку в череде многочисленных грабительских набегов войск крымских ханов на территории, принадлежащие России, поэтому значение памятника выходит далеко за пределы города Симферополя и Крымского полуострова и приобретает особое значение в наши дни.

С точки зрения искусствоведческой Долгоруковский обелиск также интересный объект. Красивы его точные пропорции, изящны линии граней, прекрасно его устремление вверх, подчёркнутое визуально расширяющими его книзу цепями и четырьмя пушками у основания, повёрнутыми к верхней точке стелы. Установленный в 1842 году на личные средства внука князя Василия Михайловича Долгорукова – действительного тайного советника, обершталмейстера Императорского двора Василия Васильевича Дол­горукова, монумент ценен ещё и потому, что это первый гражданский памятник Симферополя.

Долгоруковский обелиск сразу же после возведения превратился в одну из главных достопримечательностей города. В определенной степени он стал одним из неофициальных символов столицы Таврической губернии.

Итак, это был целый духовно-патриотический комплекс. Площадь, на которой стоял ныне возрождающийся Александро-Невский православный храм, называлась Соборной. Отсюда начиналась улица Долгоруковская. Параллельно ей шла улица Екатерининская (князь Василий Долгоруков был сподвижником Екатерины II). Здесь же возвышался Долгоруковский обелиск. Автор монумента – профессор Август Штрейхенберг, работы по камню выполнил мастер Федор Вахрушев. Построили памятник русские солдаты и жители города.

После реставрации монумента в 1952 году в квадратной нише памятника, выходящей к храму Святого Александра Невского, располагался медальон с надписью на современном русском языке: «В память освобождения Крыма русскими войсками от турецких захватчиков в 1771 году».

С обратной стороны обелиска – с северо-западного фасада, открывающегося на ул. К. Либкнехта, был также установлен медальон с текстом: «На этом месте в 1771 году находился штаб командующего русскими войсками генерала В.М. Долгорукова».

В 2011 году при очередной реставрации эти надписи были удалены в угоду определенным лицам и партиям.

Проходят крымчане и гости полуострова возле пьедестала и удивляются, что за грандиозный монумент, почему поставлен на этом месте, что символизирует?

Те же Афанасий Иванов и Виктор Баженов, неравнодушные к нашей истории, уже после возвращения Крыма в лоно России инициировали совместное совещание руководства Комитета по культуре и охране культурного наследия Государственного Совета Республики Крым и Президиума Республиканского Совета ветеранов Великой Отечественной войны и военной службы, которое провели 29 октября 2015 года. Совещание было посвящено вопросу о размещении внутри собора Александра Невского мемориального беломраморного панно из шести плит под общим названием «Православная церковь чтит героев – защитников и освободителей Крыма».

Виктор Павлович Баженов, многолетний председатель Симферопольского военно-научного общества, этот вопрос впервые озвучил и предварительно согласовал с руководством православной Крымской Епархии Московского Патриархата еще в 2001 году. В то время при Президиуме Верховного Совета Автономной Республики Крым была создана группа ветеранов под его руководством для выработки предложений по реконструкции сквера Победы (ранее Соборной площади) в Духовно-патриотический комплекс в г. Симферополе. Тогда ветераны категорически возражали против переноса за пределы сквера Победы Танка-памятника Т-34 и останков танкистов, погибших при освобождении г. Симферополя 13 апреля 1944 г. Тяжелейший конфликт удалось разрешить при мудрой дипломатии Виктора Баженова на следующих жёстких условиях: Танк-памятник Т-34 станет главным элементом мемориала сквера Победы. При этом в строящемся соборе будет предусмотрена комната-музей героям-освободителям Крыма – с шестью беломраморными плитами под общим названием «Православная церковь чтит героев – защитников и освободителей Крыма».

На этих плитах золотыми буквами должны засверкать имена героев:

• 33-х Георгиевских кавалеров русско-турецких войн;

• 32-х Георгиевских кавалеров Крымской войны 1854-1856 гг.;

• 63-х крымчан — героев Советского Союза;

• 22-х военачальников войск, оборонявших и освобождавших Крым;

• 10-ти крымчан, кавалеров ордена «Славы» трех степеней;

• 204-х крымчан, кавалеров ордена Александра Невского;

• 19-ти крымских партизан, награжденных орденом Ленина;

• 10-ти подпольщиков героической группы «Сокол» — актеров и сотрудников Русского Крымского драматического театра им. М. Горького, погибших в застенках гестапо в 1943-1944 гг.

Теперь, на совещании 29 октября 2015 года, представители власти и общественности подтвердили необходимость увековечения на беломраморных плитах храма имён героев-крымчан – кавалеров ордена Александра Невского, а также единогласно проголосовали за предложение депутата Верховного Совета Крыма 3 и 4-го созывов Афанасия Иванова о необходимости восстановления двух медальонов с соответствующими текстами на Долгоруковском обелиске.

Своё одобрение по этому вопросу высказал и представитель Крымской епархии отец Александр.

С годами Духовно-патриотический комплекс стал симферопольцам ещё дороже, потому что здесь сконцентрировались российские святыни для многих поколений, начиная с 1771 г. Крымская земля обагрена кровью героев Великой Отечественной войны многих национальностей и овеяна их славной победой.

В наши дни этот вопрос приобрёл принципиальное значение, особенно после выстрела Турции в спину России.

Мы, потомки героев, будем продолжать защищать нашу российскую землю вместе с её святынями, которые восстановим полностью.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ. «ГЛАВНОЕ ЧЕСТЬ, СЧАСТЬЕ ПОТОМ УЖ…», ИЛИ РОССИЯ – В СЕРДЦЕ ВСЕГДА

Нам не дано предугадать,
Как слово наше отзовется …

Федор Тютчев, 27 февраля 1869

Прости, поэт, придет пора,
Тогда мы только поумнеем,
Поняв, что за плоды мы сеем.
А супостат уж у двора!
Людмила Кудрявцева

Садись, я тебе расскажу

О том, что узнал я уже в этой жизни…

Хотя, если честно, понять не могу, Что главное в ней…

Что я смог в ней… Что вышло…

Анатолий Косенко

Часто выступая перед учащимися школ и вузов, я стала задумываться, почему у меня с самого раннего детства такая тяга к общению с людьми двух категорий: с теми, кто значительно старше меня и с теми, кто значительно младше. Со старшими понятно: «…определяющим в моём интересе ко всему, что касается Великой Отечественной, думаю, послужили гены отца – фронтовика, орденоносца, который категорически не любил говорить о войне. И недосказанность сведений, с трепетом ожидаемых от отца, историка и очевидца, до конца своих дней пронесшего в сердце имена Жукова, Рокоссовского, пробуждала интерес к документальному знанию этих событий. Отец смог вложить в моё сознание то, что подлинными носителями истории являются люди. Их свидетельства и судьбы переписать нельзя».* (*Ольга Иванова «Лидер молодёжного подполья», «Крымские известия», № 52 (3282), 23 марта 2005 г. В редакции автора, а не газеты).

Что с младшими?

Однажды на одной из встреч с детьми я понимаю: это тоже было заложено во мне моими родителями! Я должна, просто обязана передать молодому поколению не только знания, но и чувства, полученные мной от ветеранов. Не зря же, после общения с людьми, перенесшими военные лихолетья, мною написаны стихотворения «Святая ложь», «Встреча», «Воспоминание о детстве», «На раскопках в Бахчисарае», «На Ангарском перевале», «Нет безымянных солдат», «В ночь на 22-е» и другие. Символично, что когда Крым входил в состав Украины (но так и не стал украинским!), любя Украину, её откровенно волнующую природу, чистенькие выбеленные хатки, задушевные песни, трудолюбивый народ, я, носящая фамилию Иванова и идентифицирующая себя со всем русским, писала посвящения России.

Так, в один и тот же день написаны два стихотворения («Моя Русь» и «Я вернусь к тебе, моя Россия!») как протест против проведения в Крыму натовских военных учений Си Бриз. Поэт говорит тогда, когда не может молчать. Чаще это случается, если он испытывает боль. Вот строки из этих стихотворений:

…Я люблю Украину,

В ней живу и тружусь,

Но тебя не покину –

Ч�