Суббота, 25.06.2022
Журнал Клаузура

«Я – изысканность русской медлительной речи…» К 155-летию К. Бальмонта

Могут ли ангелы быть опальными?

Учитывая малую информированность человека об оных сущностях вообще, можно предположить, что они могут быть какими угодно…

Ангелы опальные, Светлые, печальные,

Блески погребальные Тающих свечей,-

Грустные, безбольные Звоны колокольные,

Отзвуки невольные…

 Звукопись Бальмонта, может быть, и отсылает к реальности ангелов, должных, по определению, знать все лады всех песен, однако сильно отдаёт Фетом…

Разумеется, Бальмонт самостоятелен, конечно, как и всякий поэт (тем более большой!) он испытывал много влияний, но стойкое ощущение повторения Фетовский музыки достаточно сильно.

 Бальмонт жил музыкой – черпая её у предшественников, выдавая несколько (или чрезмерно) самолюбивую декларацию: Я – изысканность русской медлительной речи… — он жил звукописью: её законам подчинено всё струение и стремление его стихов…

 Иногда игры его, ставшие хрестоматийными, зашкаливают, и чуждый чарам чёрный чёлн едва ли насыщен смыслом чрезвычайно…

 Да и лодки не так треплет речная волна – тут нужна большая прозаизация…

 Однако тема Бальмонта специфична, и интересна – тема его: жизнь, пропущенная через фильтры музыки; жизнь, подчинённая напеву, жизнь…

 Она всегда есть – даже, когда её нет.

И что бы вы ни делали – вы всё равно будете жить, даже если умрёте.

Под сладкозвучье медоточивое символистских стихов, имеющих в виду смерть, когда указан закат.

 Есть великая тема всеобщности, отодвинутая в наши дни, слишком измазанные в ядовитой субстанции эгоизма, алчности и прочих человеческих… грязей – тема эта, тем не менее, реальна, и старый русский философ Н. Фёдоров, вводящий её в прошлую современность, был прав, как никто: все – осознано, или нет – подчинены этой теме (банкиры меньше, чем поэты, разумеется).

 И вот она раскрывается лилией созвучий у Константина Бальмонта:

Моя душа — глухой всебожный храм,

Там дышат тени, смутно нарастая.

Отраднее всего моим мечтам

Прекрасные чудовища Китая.

Дракон — владыка солнца и весны,

Единорог — эмблема совершенства,

И феникс — образ царственной жены,

Слиянье власти, блеска и блаженства.

Велеречивая прелесть Бальмонта (без холостых церковных ассоциаций), вырастая из Фета, по-своему входит в реальность…

Количество написанного и переведённого Бальмонтом велико, может быть, избыточно.

 И, при всём, что количество часто в поэзии играет против качества, лира Константина Бальмонта не разбита: вот она, живёт и звучит, опровергая все военные хитросплетения времени…

…сама фамилия его уже звучала экзотической музыкой, обволакивающей и драгоценной: Бальмонт – словно цветок космических стран раскрывался, даря необыкновенным содержанием.

 К. Бальмонт был поэт музыкальных переливов, торжествующего звука, нежных его оттенков, бархата речи, но и – её млека и смысла…

Как стих сказителя народного

Из поседевшей старины,

Из отдаления холодного

Несет к нам стынущие сны,—

Так, темной полночью рожденные

Воззванья башенных часов,

Моей душою повторенные,

Встают, как говор голосов.

Он был мистиком: сквозь созвучия, соплетаемые им, предлагаемые миру, словно просвечивали иные миры, чья образность и определяла наш, повседневный: но повседневность как раз претила Бальмонту.

Ему логично было влиться в символизм: широкую реку, отсвечивающую лиловыми и фиолетовыми огнями, ибо мистицизм оной держался именно на изобилие таинственного, что так любил Бальмонт.

 Но он был – вестником всеобъемлющих доброты и мира, он волхвовал, в то же время определяя с предельной чёткостью:

Мир на земле, мир людям доброй воли.

Мир людям воли злой желаю я.

Мир тем, кто ослеплен на бранном поле,

Мир тем, в чьих темных снах живет змея.

О, слава солнцу пламенному в вышних,

О, слава небу, звездам и луне.

Но для меня нет в мире больше лишних,

С высот зову — и тех, кто там, на дне.

Круг всеобщности, словно очерченный старым русским философом Фёдоровым, проступал и раскрывался с волнующей, фантастической силой.

Ах, как мало чувствуют люди на земле единство своё!

Ах, как можно было бы изменить в лучшую сторону жизнь людей, если бы это чувствование сделалось всеобщим!

Бальмонт сиял звукописью: Будем, как солнце!

 …но и трагизм бытия изломами просвечивал в поэтических волнах Бальмонта, вспыхивали свечи погребальные, и ангелы опальные скорбно склонялись над гипотетическими мраморными плитами:

Ангелы опальные,

Светлые, печальные,

Блески погребальные

Тающих свечей,-

Грустные, безбольные

Звоны колокольные,

Отзвуки невольные,

Отсветы лучей…

И он различал аромат солнца.

Капли мистического мёда, словно волшебная преображённая кровь, блестели на изломах его сонетов; и мир его – насыщенный и темпераментный, мистический и своевольный – колыхался, обширно поднимаясь к небесам духа.

      Александр Балтин

Фото взято с сайта interesnyefakty.org

 


1 комментарий

  1. Инга

    Мне очень понравились Ваши мысли и комментарий чудесных музыкальных стихов К.Бальмонта, но остался осадок от выражения «…однако сильно отдаёт Фетом»… Это прозвучало у Вас как укор, но ведь именно этому мастерству — поэтической красоте и музыкальности стиха- учились у К.Фета все символисты — и Александр Блок, и Андрей Белый… В дальнейшем Вы сами на это обстоятельство указываете, но в начале статьи…задело.

НАПИСАТЬ КОММЕНТАРИЙ

Ваш email адрес не публикуется. Обязательные поля помечены *

Копирайт

© 2011 - 2016 Журнал Клаузура | 18+
Любое копирование материалов только с письменного разрешения редакции

Регистрация

Зарегистрирован в Федеральной службе по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор).
Электронное периодическое издание "Клаузура". Регистрационный номер Эл ФС 77 — 46276 от 24.08.2011
Печатное издание журнал "Клаузура"
Регистрационный номер ПИ № ФС 77 — 46506 от 09.09.2011

Связь

Главный редактор - Дмитрий Плынов
e-mail: text@klauzura.ru
тел. (495) 726-25-04

Статистика

Яндекс.Метрика