Четверг, 08.12.2022
Журнал Клаузура

«Муки много в поэзии…» К 10-летию смерти М. Анищенко

…прозрачно-слюдяные стрекозы, совершающие естественные зигзаги полёта, становятся собеседницами поэта —  как Гамлет, словно подсказывающий реакции преобразований обыденности в поэтическое-злато: Гамлет-алхимик – такой же, каким был Михаил Анищенко: из деревни Шелехметь, из дебри расейской, ведущий диалоги со временами Шекспира – да так, будто участвовал в них; пускающийся в странствие по далёкой Иудее, свидетельствующий о «Суде Синедриона» с силой, которая заставляет верить в реинкарнацию…

Его метафоры завораживают: точно вырезанные из самородных камней небесного происхождения, они настолько выкругляют образы, что необычность оных сверкает – веками…

«Суд Синедриона» — вершинная поэма – идёт хрустальной лестницей вверх, выше и выше, используя все возможности полифонии: будучи при этом замешана именно на земной густоте, на неправде творящегося, на сгустках словесно-человеческой глины:Снова ночь на земле – непомерна и неодолима.

Моисеев закон – твёрже сердца и крепче казны. 

Ночь входила в жилища уснувшего Ершалаима, 

И незримый огонь оплавлял перелётные сны.

А в ночи, во дворце, во владениях Анны-Ганана 

Медным холодом глаз обрастал, словно инеем дом; 

И в мерцанье свечей, поднимался стеною тумана, 

Неподвластный душе настороженный Синедрион.

Идут накатом необыкновенные словесные волны; абсурдные словосочетания и эпитета используя, Анищенко добивается повышенного эффекта: словно бьют сочетания слов в бубен читательского сознания, заставляя обдумывать по-новому величие и трагедию вершащегося…

Глубина звука – будто из небесных недр.

Кажется, поэта порой самого поражали вырывавшиеся из него слова – вернее то, в какие смысловые орнаменты сплетались они…

…у него особые отношения с классикой – и русской, и мировой; он словно входил в неё, преобразовывая смыслы, добывая новые:

Когда по родине метель

Неслась, как сивка-бурка,

Я снял с Башмачкина шинель

В потёмках Петербурга.

Была шинелька хороша,

Как раз – и мне, и внукам.

Но начинала в ней душа

Хождение по мукам.

Муки много в поэзии Анищенко: он распят ею – и житейской, связанной со многими неурядицами, и той, необъяснимой, экзистенциальной, что гнетёт и ест, поражая вновь и вновь болящее сознание, провоцируя его на стихи:

Мне письмо прислали дети
И с рисунками тетрадь.
Не велят мне в Шелехмети
Эти дети – умирать.
Дети мудрые, как Вишна,
Пишут (с богом заодно) —
«Не грустите, дядя Миша,
Мы приедем к вам, на дно.

Культурологические пласты и планы, поднимаемые и обозначаемые Анищенко, велики и разнородны: Рембо заходит в Шелехметь, делясь последними новостями о «Пьяном корабле» — и распускается он русскими стихами: повышенной насыщенности и дикой, рьяной, как у фовистов, образности; Англия Блейка начинает гудеть в крови, как неистовство староверов, познавших огнь добровольный; острова Гоголя и Горького делаются иначе выглядящими; времена Клеопатры, роскошной царицы…почти мира, возникают, играя великолепием русского стиха.

Анищенко вбирал космос культуры, и, фильтруя его, бесконечный, сопоставлял детей, связанных с реальностью космоса в большей мере, нежели взрослые, с Вишной; а Ницше входил в зал гипотетического судя, провидчески хрустя пальцами:

Только, пальцы сжав до хруста,
Ницше входит в зал суда,
И губами Заратустры
Шепчет миру: «Да! да! да!»

Пальцы безумия, казалось, трогали Анищенко за горло души: но блаженные и леденящие эти прикосновения рождали новые и новые волшебные созвучия…

Жемчуга речи переливались.

Бриллианты её сверкали остро отточенными гранями.

Социальность – в уродливо-босхианской маске современности – врывалась в поля стихов:

Милый брате Аввакуме,

Повторилось всё у нас.

Птица-ворон веет в думе,

Рвёт на части Божий глас.

Вновь везде никониане,

Торжество мирского зла…

Возрождается в тумане

Тень двуглавого орла.

…колокол грохотал над бездной: и его могучие удары разрывались в сознание поэта новыми волнами вселенских трагедий.

И – в порыве блаженного безумия, казалось, прикасался Анищенко к самому центру мироздания, чтобы почерпнуть из него то, что превратит в косматые, добрые, страшные, сквозные созвучия, дабы сгореть, как старовер, обогатив ими мир.

     Александр Балтин

фото из открытых источников

 


НАПИСАТЬ КОММЕНТАРИЙ

Ваш email адрес не публикуется. Обязательные поля помечены *

Копирайт

© 2011 - 2016 Журнал Клаузура | 18+
Любое копирование материалов только с письменного разрешения редакции

Регистрация

Зарегистрирован в Федеральной службе по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор).
Электронное периодическое издание "Клаузура". Регистрационный номер Эл ФС 77 — 46276 от 24.08.2011
Печатное издание журнал "Клаузура"
Регистрационный номер ПИ № ФС 77 — 46506 от 09.09.2011

Связь

Главный редактор - Дмитрий Плынов
e-mail: text@klauzura.ru
тел. (495) 726-25-04

Статистика

Яндекс.Метрика